Достоинства демократии

Беларусь сидел у себя дома и читал книгу. В последнее время это удавалось ему редко, так как слишком много забот свалилось. Поэтому читать приходилось только какие – нибудь договора или письма от других стран. А сегодня все сложилось удачно. Никто не мешал, никакой суеты. Тихо и по – домашнему. Однако, уютную обстановку нарушил звонок в дверь. Скрипя сердцем, Николай поднялся и пошел открывать, а в голове прикидывал, кто из братьев решил к нему зайти. Каково же было его удивлению, когда на пороге он увидел Америку. Арловский сразу сник. «Вот уж свалился на мою голову» - подумал Коля, раздумывая, как бы выпроводить незваного гостя. Минуту они молча смотрели друг на друга. Джонс решил первым нарушить молчание. - Привет, Коля, - улыбнулся американец в тридцать два зуба, - не впустишь меня в дом? - Нет, - мрачно ответил белорус, - уматывай отсюда! - Ну, ну. Где же твое славянское гостеприимство? – все так же добродушно улыбался американец. И как бы невзначай зашел в дом. - По – моему, я тебя к себе не приглашал? Или ты настолько туп, что не видишь разницы между гостеприимством и ненавистью? – Беларусь пытался пообидней обозвать Альфреда, чтобы тот расстроился и ушел. Но незваный гость только промолчал. - У меня есть оружие, - Арловский решил припугнуть ненавистного ему американца. - Молодец. У меня тоже есть, - ответил Джонс. - Да что тебе нужно, в конце концов? – не выдержал белорус. - Я поговорить просто пришел, а ты набрасываешься. Не вежливо как – то, - спокойно объяснил американец. - Ты пришел сюда, чтобы в очередной раз поговорить о достоинствах демократии? – тяжело вздохнул Беларусь. Джонс усмехнулся. - А ты догадливый. Да, я хочу, чтобы ты, в конце концов, отказался от авторитарного режима и перешел на демократию. Твои братья уже давно так сделали. - Рад за них, - буркнул Николай. – Знаешь, что считаю я? Это все полный бред! Я доволен своим положением! Да, у меня есть трудности в экономике, но у кого их нет? Ты уже десять лет пытаешься принести демократию в Ирак! И к чему это привело? Ни к чему хорошему! Я не хочу, чтобы со мной было то же самое… Я ненавижу тебя! Из – за тебя распался Советский союз! Когда – нибудь тебе будет так же плохо, как нам всем тогда! Повисло молчание. Беларусь смотрел на Америку просто ненавистным взглядом. Последний в свою очередь перестал улыбаться. Он просто начал без стеснения осматривать Николая, которому стало очень неуютно под этим взглядом. Как будто американец мог видеть, что скрывалось у него под одеждой. - Так хватит! Все, вали отсюда! Надоел! – белорус схватил американца за руку и толкнул в сторону двери. - Я смотрю, ты страх потерял, - развернулся к нему Джонс. – Что ж пора преподать тебе небольшой урок! Он вырвал руку. Беларусь обрадовался, решив, что американец, наконец, уйдет, но тот неожиданно ударил Арловского кулаком в лицо. Николай не ожидал такого поворота событий, но все же устоял на ногах. Да уж, удар у Америки был не слабый. Из поврежденного носа тут же потекла кровь. Решив, что это подождет, белорус потянулся к ножу, который лежал в кармане джинс. Однако Джонс оказался более быстрым (естественно, у него же перед глазами от удара не плывет). Он легко повалил белоруса на пол, сел на него сверху, придавив бедрами, что перекрывало все попытки сбежать. - Слезь немедленно! – извивался под ним Коля. - Ну уж нет, - американец вновь начал улыбаться. Правда, это была какая — та кровожадная улыбка, - ну почему ты так поступаешь со мной, Беларусь? - А как я должен поступать? - Арловский был в ярости. - Пусти! - Меня никто никогда не любил. Даже Канада отвернулся от меня. А я всего лишь хочу быть любимым, - Альфред потерся щекой об щеку Николая. Поняв, что Америка немного не в себе, белорус сделал еще попытку выбраться из - под американца. Он попытался ударить Джонса кулаком по лицу, как Америка сделал с ним, но Альфред успел перехватить его. А потом схватил Арловского за грудки и несколько раз приложил его головой об пол. В довершении ко всему связал белорусу руки над головой своим ремнем. В глазах Николая все плыло. Какие – то полоски прыгали перед глазами, складывались так, будто комната была какой – то клеткой. Ему даже показалось, что он потерял сознание на несколько секунд. Джонс тем временем даром не терял. На Арловском была домашняя кофта, которая застегивалась спереди на множество мелких пуговок. Американец решил не церемониться и просто рывком расстегнул кофту. Послышался звук рассыпавшихся по полу пуговиц. « Вот сукин сын! - раздраженно подумал Коля. - Эту кофту мне Украина подарил!» Альфред тем временем спустился к джинсам белоруса. Достав из — за пазухи армейский нож легким движением разрезал мешающуюся ткань. На Беларуси остались только трусы. Но с этим проблем никаких не было. - А где мольбы о пощаде? - поинтересовался Джонс. - Хрен тебе! Не дождешься, - отчаянно закричал Николай. - Гордость не позволяет, - усмехнувшись, ответил американец на свой же вопрос, - а где же слезы? Я был бы просто счастлив, если бы увидел их на твоем милом личике. Поплачь, пожалуйста, Коля. Беларусь ничего не ответил. Он просто повернул лицо в сторону, чтобы не смотреть на Америку. Руки, связанные ремнем затекли, а ноющая боль в затылке совсем не утихла, а даже, кажется, наоборот усилилась. Альфред тем временем припустил себе брюки, а Николаю оставалось только надеяться на то, что американец будет по снисходительнее к нему и даст ему время привыкнуть. Однако последовавшая боль напрочь перечеркнула все эти мысли. Америка вошел резко и, не дав Беларуси хоть как — то привыкнуть, начал двигаться. « Как же больно! - думал про себя Арловский, - главное — не заплакать! Но с каждым толчком сдерживать слезы становилось все тяжелее. Оставалось только закрыть глаза и закусить нижнюю губу. Альфред совершенно не был нежным, а толчки с каждым разом становились все грубее. Николай просто решил дождаться, когда все закончиться. Спустя несколько минут Джонс кончил и вышел. Отдышавшись несколько минут, он развязал Арловскому руки и принялся растирать их, усиливая приток крови. - А ты милый. Несмотря на свою колючесть, - на этот раз Альфред улыбнулся нормальной улыбкой, - я, возможно, как – нибудь еще к тебе заскочу. Потрепав Беларусь за щеку, он спокойно натянул штаны и вышел из дома. Как ни в чем не бывало. Николай еще несколько минут лежал на полу. К горлу подступал комок тошноты, а слезы все так же норовили политься из глаз. Но белорус твердо решил для себя – не плакать! « В первую очередь, мне нужно в душ, - подумал Арловский, поднимаясь с пола, - я по – прежнему ощущаю его отвратительные прикосновения». Выйдя из душа, Николай почувствовал себя намного лучше. Хоть дышать стало немного легче. Из гардероба он достал другой свитер и надел новые джинсы. Стало еще немного легче. Но на душе будто кошки скребли. Ощущение использованности хоть немного поутихло, но все же было. От одной мысли, что это был Америка становилось совсем дурно. Единственный, кого Беларусь презирал и ненавидел больше всех. Даже к Германии он уже не испытывает такой ненависти, как к этому. Конечно, можно было рассказать старшему брату о случившемся. Уж он бы отомстил! Но забралась мысль о том, что надо самому постоять за себя. В конце концов, это было его личной проблемой. А беспокоить брата по таким (!) причинам не особенно хотелось. Тем более, Иван сам всегда справляется и к братьям особенно за помощью не обращается... - Ну что ж, Америка, – подумал Беларусь и улыбнулся. – Я буду с радостью тебя ждать!»