Тот, кого ждали

Граф Фламель Кроули, Великий Инквизитор милостью Всевышнего, терпел муки во имя грядущего спасения. Он лежал на узкой каменной скамье, совершенно нагой, с руками, привязанными к изголовью, и ногами, закованными в ржавые кандалы. По спине и заду Фламеля неторопливо гуляла плеть, а в уши вливалась райская музыка — ангел успокаивал грешника, суля награду после наказания. Рваное дыхание графа не беспокоило его экзекутора, равно как и кровь, пятнающая скамью и белоснежные ангельские одежды. Посланник Всевышнего точно отмерял боль, соответствующую грехам, и очищал плоть Фламеля. Великий Инквизитор должен быть безгрешен, лишь тогда он сможет вести свой народ к победе. Плеть ударила в последний раз — граф знал это точно, последний удар всегда приходился по хребту, словно напоминание о том, что даже высшие духовные наставники людей обязаны склоняться перед небесными учителями. Фламель затаил дыхание, ожидая вердикта: очищен ли он или всё ещё грешен? — Ты жаждешь продолжения, — печально вздохнул ангел. И это было правдой: граф Кроули сам не заметил, как полюбил последнюю, самую жуткую и самую невыносимую часть наказания. Её применяли далеко не всегда — лишь когда чаша грехов переполнялась. — Да, наставник, — смиренно произнёс Фламель. — Если ты мечтаешь о наказании, значит, ещё нечист. Безгрешные души парят в горних высях, не ведая ни стыда, ни смятения. Но грехи тянут тебя вниз, сюда, на эту лавку, в эти вериги. Что ж... Послышался шорох снимаемых одежд. После экзекуции ангел никогда не надевал их повторно, каждый раз облачаясь в новое платье. «Эта материя несёт на себе печать твоего греха», — сказал он однажды Фламелю и ушёл, заставив Великого Инквизитора сгорать от стыда и горевать о своём несовершенстве. — Ты — Великий Инквизитор. Духовный отец своего народа, ведущий за собой к спасению — или в вечное рабство к Легионам Ада. Избранный, тот, кого ждали, о чьём рождении молились, чей приход был предсказан, как величайшая милость Всевышнего роду людскому. Лишь от тебя зависит будущее Империи. Ты должен быть чист, всецело чист, — голос ангела был печален и всепонимающ. — Я буду наказывать сосуд, несущий в себе душу, до тех пор, пока душа не почувствует, как её оставляют грехи. Ты знаешь это, я знаю это, Всевышний знает, зачем ты и я делаем то, что делаем. Приступим же. Тело наставника — тяжёлое, материальное тело, плоть, в которую тот вынужден был войти сияющим духом, дабы облегчить бремя грехов подопечного, — прижалось к телу Фламеля. Кожа ангела казалась прохладной, но вместе с тем таила нестерпимый жар, обжигающее пламя, готовое очистить Великого Инквизитора. И это пламя вспыхнуло, пронзив графа, принеся боль, заставляя кусать губы, а затем и вовсе кричать, терзая внутренности. Казалось, что в анус влили кипящего масла, и от этого он неистово пульсировал, от чего связанный мужчина извивался на лавке. Сильные руки ангела держали графа, не давая тому вывернуться из-под тела наставника, заставляя принимать всю боль до конца. А вместе с болью приходило и сияющее, ослепительное наслаждение, вызывающее разрядку бренного тела. Увы, человек несовершенен и может реагировать на очищение только таким образом. Наставник объяснил это Фламелю ещё в самый первый раз. «Сосуд изрыгнёт нечистоты, — сказал он, — а душа воспарит к престолу Всевышнего». И ангел, как обычно, оказался прав: Фламель чувствовал, как расслабляются ноющие мышцы, как выравнивается дыхание, а в сердце входят умиротворение и неземной покой. Боль всё ещё ощущалась, но она была несущественной по сравнению с благодатью Всевышнего, излившейся на претерпевшего муки Великого Инквизитора. — Вставай, — приказал ангел, разомкнув кандалы и развязав верёвки на запястьях. — Вставай, Фламель Кроули. Ты очистился сегодня, так восстань же, чистый из нечистого, и иди к своей пастве. Неси им слово Всевышнего, указуй им путь к спасению. Фламель повиновался, молча и быстро, как и следовало исполнять повеления ангела. Безоговорочное повиновение было первым и главным условием, выставленным Всевышним к своему избраннику. Великий Инквизитор вполне понимал справедливость такого требования, ведь сам он — лишь орудие в божественных руках. Тело болело и пыталось сопротивляться, но Фламелю Кроули не впервой приходилось заставлять себя надевать жёсткие одежды и подавлять глупые, бесполезные позывы слабой плоти. Человек, очищающий мир, сам обязан быть чист. Граф Кроули оделся и вышел во двор замка. Тут же подскочил сквайр, один из трёх, прислуживающих Великому Инквизитору. Фламель не помнил их имён — обычные сыновья мелкопоместных дворян, готовых склониться перед властью и мощью Церкви, наверняка надеющихся на подачки в будущем. Кроули презирал таких, но поддержкой их всё же пользовался. В деле служения Всевышнему не следует пренебрегать любыми инструментами. Кроме того, как знать, возможно, кто-нибудь из этих новообращённых действительно сумеет возвыситься до истинного восприятия веры? А если нет — всё равно невелика потеря: истинным ударным кулаком Великого Инквизитора служили паладины, небольшие отряды которых прочёсывали территорию в поисках безбожников и еретиков. Также существенную помощь оказывали копейщики и алебардщики. А сквайры, крестьяне и прочий сброд... пусть славят Всевышнего и трудятся на благо возрождённой Империи. Большего с них требовать сложно, но и меньшее будет кощунством. Сквайр склонился перед господином в низком поклоне. Небрежным жестом велев мальчишке поднять голову, Фламель спросил: — В замок доставляли новых еретиков? — Да, Великий Инквизитор. Разместили их в северной башне, пыточная готова. Фламель благосклонно кивнул. Конечно же, ему не слишком нравились запахи крови и испражнений, а крики пытуемых вовсе не ласкали слух, как пытались изобразить некоторые борзописцы в своих паскудных памфлетах. Он просто делал свою работу — калёным железом выжигал скверну в землях Невендаара. — Хорошо, я зайду к ним после трапезы. Известно, где армия мятежников? Проклятый Эмри Абриссельский всерьёз тревожил графа Кроули. Какой-то мелкопоместный баронишка с занюханных окраин — но всё же он был опасен. Опасен не только как талантливый военачальник (а граф всегда признавал достоинства врагов, ведь поступать иначе означало возможность серьёзно подвести Всевышнего), но прежде всего как закоренелый вольнодумец и еретик. Связаться с эльфами, подумать только! Чем этот Эмри вообще думал? Точнее, как мог он настолько довериться проклятым демонам, наверняка поселившимся у него в сердце и нашёптывающим оттуда порочные мысли? Нормальный человек, преданный Всевышнему, знающий свой долг перед Церковью, никогда, даже под угрозой мучительнейшей из смертей не доверится эльфам и не придёт к ним на помощь. Разве Утер-демон не посылал отряд за отрядом, чтобы поддержать остроухих мерзавцев? Разве это не достаточное доказательство для всякого верующего? Демоны защищают только своих, стало быть, твари, трусливо прячущиеся в лесу, — отродья Бетрезена или заключили с ним союз! Каждому здравомыслящему человеку это должно быть ясно! Но Эмри Абриссельский предал Всевышнего, отступился от веры и теперь заслуживал лишь мучительной смерти. Страдания очищают, и после нескольких дней пыток и показательной, квалифицированной казни Всевышний Отец, возможно, даже найдёт в своих чертогах место еретику. Фламель Кроули не желал зла мятежному барону. Служитель церкви не может никому желать зла. Но иногда людям приходится причинять боль — ради них же самих. Сейчас основные силы Эмри скрывались где-то в непроходимых чащах, ведомые остроухими пособниками Бетрезена. Паладины напрасно рыскали в поисках, и в души людей графа Кроули уже начинали закрадываться неприятные мысли... Пока Святая инквизиция гасила очаги смуты, но угли тлели, и в любой момент мог разразиться нешуточный пожар. — Итак? — граф Кроули поглядел на своего слугу, и под этим взглядом сквайр торопливо поклонился ещё раз. — Увы, господин, удача пока отвернулась от наших паладинов. Однако один из еретиков, привезённых сегодня, совершенно очевидно является разведчиком нечестивого барона. При нём найдены странные сапоги, которые явно сделаны не человеческими руками. Эльфийский артефакт! Граф Кроули знал, что это такое... — В таких можно передвигаться по лесу со сверхъестественной быстротой, — уведомил он сквайра. — Бесовское изобретение должно быть уничтожено как можно скорее. Слуга пообещал немедленно сжечь проклятый предмет. Еретик, пришедший от самого барона Эмри... Открывались интересные возможности. Шпион ведь должен был доставлять куда-то информацию, а раз так, то с помощью Всевышнего Великий Инквизитор вполне способен добраться до другого конца этого проклятого клубка, проникнуть во вражеское логово! Вряд ли обычный палач вырвет у лазутчика признание. Придётся всё делать самому. Фламель повидал на своём веку множество вероотступников, а потому не ожидал, что этот еретик окажется каким-то особенным: с рогами, проклёвывающимися на спине кожаными крыльями или, скажем, с ушами, похожими на эльфийские. Скорее всего, обычный человек, попавший под злое влияние сил, противных Всевышнему. Возможно, бедолага не молился вовремя, не соблюдал церковных обрядов, и потому слугам Бетрезена легко было завладеть его сознанием. А вот вернуть несчастного к свету иногда можно лишь ценой нечеловеческих мучений, очень часто стоящих отступнику жизни. Наставник утверждал, что Фламель Кроули чересчур добр для Великого Инквизитора. Наверное, так оно и было, но невозможно не оплакивать судьбы несчастных, сбившихся с истинного пути. Пойманный оказался следопытом — немолодым, повидавшим уже жизнь, покрытым шрамами и морщинами. С такими сложней всего, и их будущее воистину плачевно — они отказываются воспринимать очевидные истины, они глухи к отеческим наставлениям. Поэтому Фламель не особо и старался, после короткой молитвы сразу же взявшись за плеть. Первые удары еретик принял с гордо поднятой головой, словно насмехаясь над сторонниками истинной веры. Пришлось велеть слугам склонить эту надменную шею. Несколько раз окунув следопыта в бадью с водой — ненадолго, только до момента, когда тот начинал пускать пузыри, — Фламель снова попытался достучаться до разума несчастного. Бесполезно. Следопыт лишь хрипло проклинал своих палачей. Своих спасителей, явившихся вырвать его из скверны. Ладно же. Он сам выбрал свой путь. Фламель повернулся к жаровне, где медленно раскалялись железные прутья. Сейчас самое главное — выяснить местонахождение армии Эмри. Если после пытки еретик останется жив, можно будет попытаться склонить его к совместной молитве. Но не сейчас. — Обнажите его, — велел Кроули слугам. Те молча выполнили приказ. Раскалённое железо развязывает языки, это Великий Инквизитор знал совершенно точно. Осторожно взяв щипцами уже покрасневший прут, Фламель ещё раз окинул взглядом бунтовщика, а затем засунул орудие пытки между широко расставленных ног еретика, туда, где кожа даже у грубых мужчин нежная и мягкая, где курчавится тёмная поросль... Истошный вопль пленника разорвал тишину и затих, приглушённый сводами подвала. Следопыт извивался, глаза его вылезли из орбит, а голос сорвался, и еретик зашёлся мучительным кашлем. Слева послышались звуки мучительно опорожняемого желудка — кого-то из сквайров, прислуживавших графу Кроули, рвало. Наверное, новенький. Что ж... или он привыкнет, или ему придётся уйти со службы. Будет сидеть в каком-нибудь поместье и исправно платить налоги. Фламель заглянул в залитые кровью, бешено вращающиеся в орбитах глаза пленника: — Скажи мне, где армия твоего сюзерена, и это сейчас же завершится. Он лгал — еретика ждал костёр, где плоть его подвергнется ещё более жестоким мукам, но сейчас это было неважно. Важным оставалось лишь выяснить, какими бесовскими тропами сейчас движется Эмри Абриссельский. — Скажи мне то, что я хочу знать, и мои люди окажут тебе помощь. Залечат твои раны. Просто скажи... — Катись... — пленник с трудом ворочал языком, но это не мешало ему изрыгнуть проклятье, — катись к Бетрезену, своему приятелю! — Я служу Небесному Отцу, — холодно ответствовал граф Кроули. — Что ж... это железо уже остыло, принесите другое. Приказание было немедленно исполнено, и новый крик боли вырвался из глотки измученного грешника. После третьего прута следопыт потерял сознание. — Окуните его в воду и растяните... Здесь граф Кроули вынужден был отвлечься: в комнату с чрезвычайно встревоженным видом вбежал сквайр. — Господин! — воскликнул он. — Господин, армия барона Абриссельского у наших ворот! Торопливо вытирая руки, Великий Инквизитор последовал за своим слугой. Проклятый барон Эмри! Наверняка не обошлось без помощи поганых остроухих бетрезеновых прихвостней. А ещё — этой мерзавки, герцогини Амбриэль, и её безнравственных слуг-ассасинов. Давно надо было отказаться от их помощи, чего бы это ни стоило! Граф Кроули взбежал на стену замка, где уже столпилось едва ли не всё его войско. Хотя нет, отнюдь не всё: большую часть паладинов он сам отослал искать Эмри Абриссельского! Надо было не распылять армию, сконцентрировать её и выступить в поход... но Фламель боялся. Его дело — вести за собой в чертоги Всевышнего, а не на поле боя. На поле боя он хорош разве что в качестве воина, спасибо наставнику, закалявшему плоть Великого Инквизитора и настоятельно требовавшему от Фламеля ответственно заниматься военной подготовкой. Что ж, значит, вот и пришло время пригодиться своим подданным не только как духовный отец. — Сходи за моим перуном, — бросил Фламель сквайру, дрожавшему не то от неистового ветра, раздувавшего штандарты Эмри Абриссельского, не то в предвкушении битвы. Мысли о трусости своих подчинённых граф Кроули не допускал. Им всем известно: небеса открыты для чистых духом, и в чертогах Всевышнего будут рады воинам света. Ожидая слугу с оружием, Кроули рассматривал армию, деловито окружавшую замок. Да, Эмри привёл сюда все свои основные силы. И как только умудрился пройти мимо постов? Дьявольские чары, не иначе! Или предатели в войске самого графа Кроули. Мстители в зелёных плащах явно готовились штурмовать ворота, подтягивали тяжёлый таран. Их лошади в полосатой броне нервно мотали головами, иногда пытались встать на дыбы, но в целом слушались. Невдалеке разбили лагерь ассасины, и Фламель Кроули заскрежетал зубами. Будь проклята Амбриэль Верциллинская, возглавившая отряды отравителей, будь проклята она и её остроухие родичи! Разумеется, Эмри не ограничился мстителями. Их окружала обычная мелочь, ударное мясо: сквайры, рыцари... Имелась даже пара охотников на ведьм. Чёртовы ренегаты! Поодаль копошились маги, обмениваясь свитками, а ещё дальше, на холме, зоркий глаз Фламеля различил нескольких имперских лучников. Ими руководила пара следопытов... да, Эмри Абриссельский и впрямь отменно подготовился! Эльфов барон-еретик не привёл. Жаль, очень жаль. Великий Инквизитор с удовольствием предал бы ушастых тварей огню и мечу! Со стороны мятежников появился всадник под белым флагом. Граф Кроули недовольно поморщился: — Всадите ему стрелу перед носом, — велел он стоящему рядом лучнику. — О чём нам разговаривать с еретиками? Убивать не надо... пока. — Мудрое решение, — произнёс за спиной у графа наставник. Фламель тайком перевёл дух. Он ждал появления светлого ангела, возможно, каких-то советов... Положение казалось критическим, однако не может ведь случиться, чтобы Небесный Отец оставил своего верного слугу! Ангел подошёл к Фламелю и опустил ему на плечо руку в сияющей латной перчатке. Мимолётная боль — воспоминание о прошедшем отпущении грехов — заставила сладко выдохнуть, но Великий Инквизитор тут же снова собрался. Не время сейчас думать о чём-то, кроме победы над врагами! — Небесный Отец благословляет тебя, — неторопливо начал говорить ангел, и все вокруг затихли, ловя каждое слово посланника Всевышнего. — Еретики привёли сюда множество ослеплённых, заблудших душ, которым ты поможешь. Которые нашими заботами и молитвами очистятся в огненном горниле! Да, их воинство велико... но стены вашей веры крепки, а мечи Истинного знания разят верней стали! Разве не так? — Так! Воистину, так! — вскричали со всех сторон. Воины потрясали оружием, седые патриархи смахивали слёзы, а небесный ангел стоял на стене, прямой и строгий, и луч солнца, пробившийся из-за туч, освещал его фигуру неземным светом. — К бою! — завопил кто-то, и толпа немедленно откликнулась: — К бою! За Всевышнего! К бою! — За Всевышнего! — подхватил и Фламель Кроули, неистово взмахнув перуном, который с поклоном подал сквайр. Душа Великого Инквизитора наполнилась счастьем. Как же всё просто! Враги пришли к порогу — отлично, тем проще будет уничтожить их всех скопом. И Всевышний через ангела своего указует путь, превращая чёрное в белое, ночь в день, отчаянье — в восторг... В этот самый миг таран ударил в ворота замка, и Фламель побежал туда, пока лучники осыпали нападавших стрелами, а сквайры швыряли вниз кадки с кипящим маслом. Долго ворота не выдержат, граф Кроули это знал. Но когда мерзавцы-еретики ворвутся во двор замка, их ждёт горячая встреча. Заняв место в первых рядах защитников — подчинённые встретили это одобрительным гулом — Фламель Кроули ожидал врагов, крепко сжимая перун в руках. Стрелу, просвистевшую у самого уха, Великий Инквизитор проигнорировал, сосредоточившись на воздвигшемся перед ним мстителе. Воинство Эмри, несомненно, хорошо натаскано, еретики давно сражаются на границах Империи, но они ещё не сталкивались с истинно верующими воинами! Нехорошо улыбнувшись, Фламель Кроули взмахнул перуном и нанёс первый удар. Лошадь мстителя встала на дыбы, но еретик удержался в седле и не стал бить в ответ, предпочтя более лёгкую мишень: рыцарь, сражающийся плечом к плечу с Великим Инквизитором, охнул, пропустив выпад врага, и мститель тут же воспользовался этим, добив несчастного. Эффективно, не поспоришь, но до чего же мелочно и трусливо! Ничего, душа павшего соратника нынче в чертогах Всевышнего, а предатель веры будет вечно гореть... С рук мага еретиков, державшегося позади основного отряда, слетела молния, и мир утонул в ослепительной вспышке боли. Фламель не знал, как удержался на ногах. Не знал, как сумел ещё раз поднять перун и выбить-таки мстителя из седла. Копыта обезумевшей лошади довершили дело: противник захрипел, изо рта его пошла кровь вперемешку с пузырящейся пеной. Должно быть, рёбра проткнули его никчемные лёгкие. Туда еретику и дорога! Парировав удар сбоку, Фламель огляделся в поисках следующей жертвы. Мимоходом снёс голову сквайру, осмелившемуся поднять меч на самого Великого Инквизитора, но это было не в счёт. Мясо для разминки, таким в серьёзном бою не место... Где же сам Эмри? Отсиживается в тылу? Разумеется, ничем подобным Эмри Абриссельский не занимался. Пламенно-рыжая борода мелькала в первых рядах атакующих, и Фламель ринулся навстречу главному противнику, надеясь на честный поединок. Всевышний не допустит иного, просто не допустит! Он опоздал буквально на секунду. На один выпад. Победа была так близко... Победа висела на кончике ассасинского кинжала. Удара со спины Фламель Кроули почти не почувствовал — слишком горели шрамы от плети, чтобы боль от какого-то укола могла всерьёз его взволновать. Но ноги подкосились почти моментально. Проклятые ассасины с их проклятым отравленным оружием! Падая, Фламель успел заметить, как один из окруживших Эмри Абриссельского мстителей занёс над головой меч. Великий Инквизитор ничего не мог предпринять, перун давно выпал из его ослабевшей руки, оставалось лишь лежать и дожидаться смерти, изумляясь и умоляя Всевышнего о чуде. И чудо случилось. Дорогу еретику заступил ангел. Небесное копьё ударило в бок мстителя, и тот выпал из седла, повиснув на стремени. Из последних сил Фламель Кроули возблагодарил Небесного Отца... Но что это? Отчего сияние ангела померкло, а крылья внезапно покраснели, словно облитые кровью? Куда делась неземная красота? — Этот человек принадлежит Бетрезену, — проскрежетал демон. Великий Инквизитор, граф Фламель Кроули, никогда ранее не терял сознания от боли или страха. Но великий ужас, поселившийся в его смятенном сердце, всё-таки сделал своё дело. Мир вокруг закружился и рассыпался на мелкие осколки. Когда граф Кроули вновь открыл глаза, он тут же вскинул ладонь, спасаясь от взметнувшегося снопа искр. В лицо дохнуло жаром, кожу на руке обожгло. Что случилось? Где он? Фламель кое-как поднялся на ноги и огляделся — осторожно, сквозь опущенные ресницы. До самого горизонта тянулась выжженная земля. Кое-где выщербленными клыками громоздились остатки валунов, покрытые шрамами трещин. Тут и там в огненных лужах лениво пузырилась магма, время от времени вскипая и выбрасывая языки пламени. Даже ветер приносил не прохладу, но только один лишь пепел, горечью оседавший на губах. Небо над головой цвело переливами алого и багрового. Доминировал, впрочем, оттенок запекшейся крови, постепенно вытеснявший остальные цвета. Это так здесь наступает ночь? И подарит ли она прохладу? Фламель напрасно искал на небесах солнце: то ли светило было затянуто ровной пеленой тёмно-красных облаков, то ли его в этих краях вообще не полагалось. Владения Бетрезена. Земля Проклятых. Очевидно, битва завершилась победой проклятых еретиков. Но почему тогда он, Великий Инквизитор, находится на адских равнинах? Кто же был еретиком, а кто — истинно верующим? Разве Кроули что-либо сделал неверно? Так в чём же он оказался неправ? Почему Всевышний оставил его? Ближайший валун внезапно пошевелился, заставив графа Кроули испуганно отпрянуть. Словно завороженный, Фламель следил, как расправляются тяжёлые крылья, словно политые запекшейся магмой, как ониксовая горгулья поднимает голову и делает первый шаг. Почему она не атакует, почему не распарывает его плоть острыми каменными осколками? Ведь стоящий перед ней человек абсолютно беззащитен! У Фламеля нет не только верного перуна, но даже самой обычной одежды! Горгулья тяжкой поступью прошествовала мимо Кроули, даже не взглянув на него, и на графа накатило абсолютно иррациональное чувство обиды. Эта тварь не считает его не только достойным противником, но даже едой! — Она просто знает, что ты принадлежишь мне, — раздалось из-за спины Фламеля, и бывший Великий Инквизитор резко обернулся, попав босой ногой в трещину на земле и едва не рухнув на колени. Пандемониус парил над пепелищем, время от времени лениво шевеля крыльями. Увенчанная двумя небольшими рогами голова казалась уродливой маской, за которой — Фламель твёрдо знал это! — скрывалось странное, приправленное изрядной толикой горечи веселье. Здесь никто не мог веселиться и быть счастливым по-настоящему. Такое уж место. — Ты принадлежишь мне, — повторил пандемониус. Фламель медленно кивнул. Ложь здесь тоже не смогла бы просуществовать долго. Во владениях Бетрезена царила отвратительная правда, пылающая яростным огнём, заливающая душу потоками горящей вонючей серы. — Ты обманул меня, — всё же произнёс граф и замер, ожидая града насмешек. В конце концов, Великий Инквизитор, позволивший отродью Бетрезена манипулировать собой, достоин боли и унижения. Но демон лишь покачал головой и то ли пожал плечами, то ли просто ещё раз взмахнул кожистыми крыльями. — Я обманул тебя, но не во всём. Тебя здесь действительно ждали, и твой приход был предсказан. «Здесь»... Понимание обдало графа Кроули ледяным холодом, несмотря на царившую в этом месте жару. Его ждали здесь. Не в чертогах Всевышнего. Именно здесь. — Бетрезен создавал Невендаар... иным, — тихо произнёс пандемониус, заставив Фламеля вздрогнуть, — не надо отворачиваться: да, твой мир и твою расу создал тот же бог, что и мою. Всевышний лишь принимал, так сказать, работу. И людей Бетрезен сотворил прямодушными, стремящимися к чистоте и добру. С рождения вы, в отличие от демонов, непорочны. Грязь пятнает ваши мысли и чувства позже, когда вы уже поживёте в нынешнем Невендааре. Однако на заре мира Бетрезен был ещё молод... и допускал ошибки. Едва заметно шевельнув крыльями, пандемониус подлетел ближе к графу Кроули. — Иногда, — продолжал демон, сверля бывшего Великого Инквизитора пронзительными чёрными глазами, — рождаются те, чьи души... с гнильцой. Эти люди по изначальному замыслу Бетрезена имели шанс исправиться или хотя бы прожить достойную жизнь — а нынче они чаще всего становятся правителями. Фламель хотел отшатнуться, закричать, ударить своего мучителя — правда хотел! Но вместо этого стоял и слушал, словно завороженный. Слушал отчаянно горькую правду. — Я из таких? — спросил он хрипло. — Да, — ответил демон, — ты из таких. Ты избранный. И с рождения в тебе взращивали наихудшие качества: гордыню, высокомерие, жажду власти... Затем, когда ты был готов, появился я. Да, я обманул тебя — но разве ты не желал всей душой обмануться? Разве ты не хотел почувствовать себя выше остальных? — И пришёл ты... — И пришёл я. Я дал тебе то, о чём ты мечтал. А взамен взял обычную плату. Я хорошо исполнил поручение своего повелителя, поэтому ты теперь мой. Ты оживлён для служения Бетрезену... но принадлежишь мне. Трёхпалая когтистая рука тяжело опустилась на плечо графа Кроули... точнее, безымянного раба, призванного Бетрезеном для служения. Пальцы пандемониуса сжались, оставляя на коже синяки, но сейчас Фламель был только рад боли. Как и раньше — боль очищает, страдания приносят успокоение... — Нет, — отрезал демон, — ты более не станешь лгать самому себе. Тебе просто нравится, когда я пытаю тебя. Прими это. Прими свою правду — в ней твоё наказание. Её назначил тебе пыткой Бетрезен. Вторая рука пандемониуса держала нечто, пылающее алым даже здесь, где глаза уже уставали от огненных вспышек. Фламель прищурился, вглядываясь, и демон поднёс руку поближе. В ней было раскалённое тавро. Похожим в поместье графов Кроули клеймили скот. — Меня зовут Экрезем, — сказал пандемониус, — и я твой наставник. Здесь. Сейчас. — Да, — ответил Фламель. — Называй меня господином, — велел демон, покрепче ухватив за плечи своего пленника и всем телом припечатав его к одному из валунов. Чешуя пандемониуса оказалась горячей, время от времени между ороговевшими пластинами грудного панциря проскальзывали языки пламени, и Кроули невольно вскрикнул, когда один из таких опалил ему сосок. — Да, господин, — а что ещё можно было сказать в такой ситуации? Пылающее клеймо приблизилось ко лбу, и Фламель закрыл глаза, готовясь принять боль. Как раньше, да. — У меня гнилая душа, — прошептал он, а затем тавро впечаталось в лоб, и новообращённый одержимый завопил, ибо боль оказалась неимоверно сильной. Глаза заволокло красной пеленой, а пандемониус не спешил отнимать раскалённое железо от кожи своего раба. Запахло палёной плотью. Мгновения текли, словно капли расплавленного свинца. — Да, — сказал, наконец, демон. — У тебя гнилая душа. Но здесь столько огня, что его хватит, дабы выжечь любую гниль. И убрал клеймо со лба Фламеля. Кроули упал бы на колени, если б не опирался на руку пандемониуса. Но Экрезем поддерживал своего человека, а затем и вовсе обнял его, развернув лицом от себя. — Посмотри вокруг. Видишь, сколько здесь очищающего пламени? Всё оно к твоим услугам. Тело Фламеля содрогалось от боли, и он понимал, что пытка только начинается. Но страха не было. Клеймо словно распахнуло сознание бывшего графа, бывшего Великого Инквизитора, и теперь старинный ужас не просто отступил, но рухнул к ногам обветшавшей грудой тряпья. Больше не нужно вымаливать прощение — его не дадут. Не нужно молиться — небо не услышит твоего голоса. Ты пал в глубины, и очищения нет. Остаётся лишь идти сквозь огонь. Жуткая, прекрасная, единственная в своём роде правда. Нечего бояться — всё уже случилось. Бессмысленно казаться лучше, чем ты есть — можно просто стать таким, какой ты есть. И принять себя таким. — Ты понял, — констатировал демон. — Да, господин. Я понял. — Это хорошо. Красные крылья взметнули вверх кучу пепла, когда пандемониус взмыл в небеса со своим новым рабом. Кроули чувствовал ягодицами восставшую твёрдую плоть демона и понимал, что сейчас последует то, что уже происходило с ним раньше. Но теперь между ним и хозяином не останется ни лжи, ни фальшивых личин. Господин и раб — а остальное неправда, шелуха, опавшие на землю хлопья пепла. — Почему бы тебе не воспламениться, Фламель? — шептал Экрезем на ухо своему рабу. — Почему бы тебе не сгореть дотла? И Фламель горел, когда когтистая лапа сжимала его член, дёргала его, проводила по головке чёрными когтями. Горел, прижимаясь спиной к пылающей чешуе господина, чувствуя, как сползает с позвоночника кожа и дымится слабая человеческая плоть. Горел, всем сердцем и всей душой принимая клеймо на лбу — клеймо одержимого, того, кого выбрал из многих сам Бетрезен, отдав на растерзание достойнейшему из достойных. Того, кого ждали Проклятые, дабы выжечь в нём скверну. В конце концов, Великий Инквизитор нужен, чтоб вести за собою людей. Но вот куда вести — это совсем другой разговор. И когда обучение нового слуги Бетрезена завершится — тогда Кроули и поймёт, для чего же его здесь ждали. А пока у него было пламенеющее небо без Солнца, крылья, скорее нагоняющие жару, чем дарующие прохладный ветер, ошейник и горящее на лбу клеймо. Был господин. Была боль. И наслаждение. Этого здесь и сейчас вполне хватит.