My fake plastic life

Эта чёртова лампочка должна была перегореть уже сто лет назад. Она раздражающе мигала, гасла, потом опять включалась и снова мигала. Вдруг появилось ощущение, что у неё нервный тик, и она никак не может от него вылечиться. Бывает, в голову лезут совсем посторонние мысли - совсем как люди, которых никто не ждал. За окном падали серебряные иголки дождя с каким-то особым шорохом. Было очень тихо, и любой звук казался настолько глухим, что его почти нельзя было расслышать. Стук капель по стеклу успокаивал своими монотонными ритмами не хуже самой лучшей колыбельной. Воздух пропитался свежей дождливой прохладой, и Курту пришлось поплотнее укутаться в куртку. Битый час он ждал "портье" (как ещё его назвать по-другому в дешёвеньком хостеле на окраине города, он не знал). Ожидание начинало раздражать. Курт тянул время, изучая обстановку: тесная комнатка, которая носит гордое название холла, одна-единственная лампочка на всё помещение, потому что другие давно перегорели из-за неуплаты счетов, ободранные обои в дурацкий цветочек, очень потрёпанный стол и выцветшая картина над ним долларов за 7, купленная где-нибудь на барахолке - то была репродукция Гойи, хоть и довольно неудачная, потому что художник, скопировавший оригинал, сильно смазал краску в некоторых местах. Где-то в углу хрипел радиоприёмник, а ещё здесь был огромный шкаф с книгами и журналами, заполняющий почти всё пространство. Словом, всё говорило об одном: живём бедно, но при этом всего нам хватает. Чисто из любопытства Курт решил порыться на книжных полках, в надежде отыскать себе чтиво на вечер. Он зажёг сигарету и, выпуская дым в воздух, искал что-нибудь подходящее. Как и ожидалось, никакой возвышенной или хотя бы низкопробной литературы здесь не было. Одна порнография, каталоги мебели и журналы для механиков. А издалека книжная коллекция выглядела довольно внушительно. Как жалко, что реальность всегда отличается от ожидания. Курт опёрся на стойку и вдруг понял, что ему здесь не место. Зачем он пришёл сюда, когда мог снять себе комнату поприличнее? На кой чёрт забрёл в этот гнилой хостел? Возможно, что-то в нём от мальчишки, привыкшего жить в спартанских условиях, снова ожило, и ему захотелось вновь испытать на себе всё это. Уйти в прошлое на время, чтобы позабыть о настоящем. Когда Кобейн провёл ладонью по поверхности, все пальцы оказались в старой пыли. Он вздохнул и сочувственно глянул на паука, который никак не мог поймать муху в свои сети. Всегда возникают всякие сложности, когда хочешь что-то получить. Напевая про себя "You can`t always get what you want" и стряхивая на грязный пол пепел с сигареты, Курт открыл каталог мебели. Люди так привязаны к своим вещам, что не заметили, как сами стали вещью. Они гнут спины на фабриках и просиживают целые дни в офисах только чтобы купить себе то, что канет в Лету раньше них. Видимо, смысл бытия заключался именно в таких ненужных мелочах. Как досадно, что многим было достаточно влачить жалкое существование и знать, что их фальшивая пластиковая жизнь закончится в богатстве и безразличии к внешним проблемам. Из размышлений музыканта вырвал сиплый голос долгожданного "портье", который был уже в летах и, видимо, просто не знал, куда себя деть, потому и оканчивал своё пребывание на бренной земле в этой выгребной яме. - Ненавижу, когда курят! - сварливо сказал он. - Мало того, что себя гробите, так ещё и других людей. Курт затянулся в последний раз и погасил сигарету о стойку, оставив на ней прожжённый заметный след. Старик с неприязнью посмотрел на мужчину и скривил губы, будто съел что-то кислое или противное. Курту с трудом удалось не рассмеяться, несмотря на паршивое настроение. Он бежал от пластиковых фальшивых людей, чтобы встретить ещё одного такого же. - О, мне кажется, я тебя где-то видел. - "Портье" вгляделся в его лицо, подумал с минуту и заключил, что перед ним самый обыкновенный бродяга, но никак уж точно не знаменитость. На минуту голос его стал более снисходительным. - У вас есть свободная комната? - Ты первый, кто приехал сюда за последнюю неделю. - Старик достал откуда-то ржавый ключ и протянул его Курту. - Наслаждайся. Парень положил эти "драгоценные", но на деле ничего не стоящие, зелёные бумажки на стол и направился к своему номеру. Когда он открыл дверь, его встретила лишь темнота. Ну и ещё отчётливый запах пропавшей еды или чего-то похуже. Комната была обставлена настолько минималистично, насколько это вообще возможно: пара дряхлых кроватей с матрасами, из-под которых постоянно лезли проржавевшие пружины, одна-единственная сломанная табуретка (пародия на стул), чёрно-белый телевизор и жёсткое кресло неопределённого бутылочного цвета. Где-то в углу гордо возвышался на маленьком столике настоящий граммофон. На стене висел телефон, наверное, старее самого мира. Зато здесь было большое окно (правда, с заляпанными стёклами), выходящее на ночное шоссе. Дождь прибавлял ко всей атмосфере ещё большей обречённости с небольшой щепоткой безысходности. "Минимализм", - Курт усмехнулся и постелил себе на полу матрас, позаимствованный с той рухляди, именуемой кроватью, которая с виду совсем не внушала доверия. Чистое постельное бельё просить, конечно, не имело смысла. Так называемый "портье" давно ушёл спать, а по глубокой тишине Курт понял, что в хостеле больше никого, кроме них двоих не было. Музыкант решил, что мокрая от ливня куртка на сегодня заменит ему простынь или одеяло. Он как будто вернулся в те времена, когда жил в машине. Но нынешние условия, по сравнению с теми, были гораздо лучше. Курт лежал и слушал ночь, пока темнота медленно заползала во все углы. Как и ожидалось, телевизор оказался нерабочим, а граммофон - бесполезным, потому что пластинок поблизости не нашлось. Гладкий тёмный экран, эта чёрная бесконечная дыра, казалось, поглощала всю комнату со всеми её пылинками и грязью. Что-то вязкое и липкое тянулось из мёртвой черноты телевизора. Курт шептал про себя слова какой-то очень известной песни, и шёпот его был похож на приглушённый шелест - самый громкий звук, раздававшийся в тишине ночи. Он видел своё отражение на экране и на секунду ему показалось, что человек по ту сторону - это не он, а кто-то другой. Но, откровенно говоря, Кобейн уже не мог с точностью сказать, насколько всё вокруг него было реальным. Взглядом музыкант продолжал гипнотизировать телевизор. Всё его мнимое спокойствие куда-то улетучилось, как пар. Больше смотреть на эту чёрную дыру было невыносимо. Курт поднялся с матраса и подошёл к прибору. Его руки трогали экран, словно он искал ход на ту сторону, как Алиса в Зазеркалье. Всё вокруг замолчало и сосредоточилось около него и тёмного экрана. У мужчины вдруг появился панический страх, что его вот-вот затянет. Но чёрная дыра была такой же мёртвой и холодной как всегда. Блеклое отражение длинноволосого парня дрогнуло и исчезло. Дезориентированный, Курт, пошатываясь, приблизился к стене и снял трубку. Пальцы его медленно бегали по телефонному диску. Сначала слышались лишь помехи и посторонний шум, а потом сквозь весь этот хаос прорезался хмельной голос Криста. - Алло-о-у? Кто говорит? - Харви Милк*. - А, это ты, Курт. - Раздался глухой стук: кто-то упал. А потом зазвучал смех, и заиграла музыка. - О, Пэти уже готов! - В трубке внезапно заорал Пол Стэнли**, и на короткий промежуток времени Крист пропал. Появился он только через полминуты. - Алло, Курт? Ты где шляешься? - Я в Денвере. - Какого чёрта ты забыл в этой дыре? - Новоселич сопел и смеялся, так что сомнений в том, что он что-то принял, у Курта не возникало. - Не знаю. Я просто приехал сюда потому, что было паршиво. А здесь легко можно затеряться среди толпы, что мне и нужно. Хотя, я попал в поганый хостел и теперь ничего не чувствую. Курт вдруг с удивлением понял, что в глазах у него собрались слёзы, а сам он дрожит. Его голос потускнел, словно потерял все краски. Кобейн ещё раз глянул на телевизор. Ему казалось, что прибор потихоньку оживает. Что-то промелькнуло там, на экране. Стараясь придать тону сдержанности и спокойствия, парень пробормотал еле слышно: - Крист, приезжай. - Ну уж нет, тут вечеринка в самом разгаре. Да и как я поеду, когда пьян, как сапожник? Курт положил трубку, постоял немного и достал сигарету. Затянувшись, он тут же успокоился. Дым заполнял воздух, наперекор тьме, что было как нельзя кстати. Подумав, парень повторно набрал тот же номер. На этот раз ответил Дэйв. - Да? - Дэйв, ты сможешь приехать? - Что, наш Холден Колфилд*** решил вернуться домой, потому что бродяжничать ему надоело? - злости в голосе Грола не было, только едва различимые нотки сарказма. Курт молчал. Он почувствовал себя виноватым за то, что пропал на два дня без предупреждения. - Ну, даже не знаю, - протянул Дэйв, притворяясь, что на самом деле раздумывает над ответом, - а сможет ли наша певчая пташка подольше остаться с нами, если её заберут из поганого хостела? - Я думаю, она пробудет с вами столько, сколько захотите, если только вы не будете злиться, когда она потом снова улетит. Грол всё понял и сказал: - Хорошо, пташка, я выезжаю. Ты только сейчас не улетай. Он повесил трубку. Курт стоял в грязном номере самого унылого в мире хостела и улыбался, прижимая телефон к уху. Что-то подсказывало ему, что и Дэйв на другой линии тоже не мог сдержать улыбки. Ненадолго, совсем на короткое мгновение жизнь перестала казаться фальшивой и пластиковой.