Момент нашей с тобой любви

      Том провел рукой по волосам брата, цепляясь пальцами за пряди, и дергал их, от чего мелкий морщился, но не нарушал тишины. Когда еще Билл вот так просто сможет обнять брата? Он же гордый, он не может просто так обниматься. Но сейчас время не для гордости. Хотелось, чтобы сейчас длилось вечно.       - Где ты был? – спросил младший, когда Том неспешно поглаживал его спину.       - Да так… Прошвырнулся, – не открывая глаз почему-то прошептал Том.       Да, дредастый слишком устал за сегодня. Он чувствовал какую-то ответственность, что ли… В общем, он был напряжен. И устал он больше эмоционально, чем физически. Столько всего еще надо сделать, а Том просто стоит и обнимается с братом. Он мог бы сделать это в любое время, но это же всеми любимый и нелогичный Каулитц. Почему-то для Тома было очень важно сейчас держать хрупкое побитое тело братца в своих объятиях. Том снова начал себя ругать, вспоминая в каком состоянии вчера, да и сегодня, был Билл - тут же вспомнились слова Алекса о том, что Билл играл роль боксерской груши. Это все было нечестно! Ну почему именно с ним? Том не мог понять, за что. Ну не мог и все.       В голову Тома ударило осознание того, что нужно поговорить с братом насчет того, что Том сегодня снова собирался идти на вечеринку (конечно же без Билла), чтобы отомстить. Естественно, Билл должен думать, что его брат пойдет на вечеринку чисто для того, чтобы повеселиться, и проблем бы не было, если бы Том не чувствовал себя скотиной за то, что: во-первых - он наврет брату, а во-вторых – Биллу сейчас как никогда нужен Том, а он вот так снова должен свалить. Но другого выбора у Тома не было.       - Билльчонок… - Том вдохнул запах родной макушки и потерся кончиком носа о нее.       - М-м?… – стадо мурашек пробежало по спине младшего. Билл обожал, когда брат касался его, делая вид ненавязчивости, когда сам он прекрасно понимал, что Том специально это делает. Билл никогда не понимал, зачем он это делает.       - Адам сегодня устраивает вписку… Отпустишь брата? – Том уже ненавидел себя.       В его животе словно все налилось чугуном от обиды. Старший чувствовал, как его брат напрягся, а затем поднял глаза на него. На Тома смотрели два омута, абсолютно идентичных старшему. Билл просто смотрел на Тома, а Том уже хотел убить себя. Этот взгляд… Билл никогда так на него не смотрел.       Затем младший прикусил губу, и, отстранившись, побрел в комнату.       - Билл, стой! - Том в два счета догнал брата, но тот выдернул руку.       - Вали, Том, вали! – от обиды хотелось разрыдаться на месте. В глазах младшего застыли слезы, которые Билл даже не пытался сморгнуть. - Можешь вообще не приходить!       - Ну что ты такое говоришь, чертенок… Я же… Ну я… - Том не мог подобрать слов. Что ему сказать? Он не может сказать правду, ведь Билл тогда никогда не простит себя за то, что Том полез в драку из-за него. Том хорошо знал реакцию брата на все это.       - ЧТО? Ну что?!       - Ничего… Ничего. - Том поскрипел челюстью, чтобы хоть как-то отвлечься.       - Вот именно, Том, ничего. Ты - сплошное НИЧЕГО! – сказав это, Билл быстро убежал в комнату, закрыв дверь, и уткнулся лицом в подушку, тихо плача, заставляя себя взять себя в руки, но от этого становилось только хуже.       Ему было обидно, что вчера брат оставил его, а сегодня, как только Билл его простил, тут же намылился к какому-то Адаму, которого Билл и в глаза ни разу не видел. Ну почему все так?! Неужели он не заслуживает элементарной братской любви? Ведь ближе Тома у Билла нет никого. А он променял брата на бухло. Да, именно так и думал младший. Обидно было от того, что чтобы не делал старший, Билл всегда его прощает. Да, орет, да, припоминает потом, но прощает! Ведь это самое важное!       Дверь скрипнула, и Билл на мгновение затих, чтобы Том не думал, что он плачет. Рука брата легка на его спину, поглаживая большим пальцем, Том навис над ухом младшего.       - Билли, все не так, как ты думаешь… Все сложно… - а Билл не понимал, что может быть сложного в том, чтобы отказаться от того, чтоб пойти нажраться, а потом придти домой пьяный как скотина. Или вообще не придти.       Билл молчал, думая о том, что нихрена это не сложно, что Том просто обманывает его. Билл теперь боялся ему верить. Сколько раз Том так поступал, сколько раз говорил, что все будет хорошо.       - Эй, чертенок, - рука брата гладила по голове Билла, отчего ему хотелось плакать еще громче. Не хотел он, чтобы Том уходил. Ну не хотел и все.       - Вали, я сказал, - бубнил в подушку Билл.       - Нет.       - Да.       - А я говорю, нет, – эту фразу Том словно промурчал в ухо брату. – Я тебя люблю-ю…       - Иди бухай, я сказал.       - Люблю-ю-ю…       - Вали!       - Тебя…       - Том!       - Я о-о-очень сильно-о-о… – Том завывал на весь дом, что крайне насмешило мелкого, хоть он и пытался сдерживаться.       Неожиданно для самого себя, Билл захотел сделать самую большую глупость в своей жизни. Такую глупость, которую он никогда бы не сделал. Такую глупость, которую считают аморальной. Такую глупость, которую он давно хотел сделать. Такую, которая противоречит всему.       Билл повернулся лицом к брату, продолжая лежать на мокрой от слез подушке. Он смотрел, не моргая, на брата, а Том на него. Билл потянул дредастого за рукав, заставляя его наклониться. Том послушно это делает. Не давая брату выбора, Билл впивается в родные губы, целуя.