Он не стоит твоей смерти

      POV Артура       Прошло уже более пяти лет с тех пор, как мой лучший друг Марк нашёл свою любовь. Всё это время они с Женей были счастливы. Конечно, были и трудные моменты в их жизни. Два года назад родители Марка погибли в авиакатастрофе. Для него это было сильным ударом, который мог сильно подкосить его, если бы не наша с Женей совместная поддержка. Марк смог пережить смерть родных, хоть это и далось ему нелегко.       Я же за все эти годы, как ни пытался, так и не смог наладить свою личную жизнь. Все парни, с которыми мне удавалось завести отношения, спустя некоторое время заявляли, что я не уделяю им должного внимания из-за работы. Девушки же почти всегда сбегали, едва узнав, что я би, аргументируя это тем, что, в конце концов, я всё равно уйду от них к парню. Если насчёт недостатка свободного времени, я согласен: действительно, я сижу на работе почти каждый день с утра до ночи, и никто не согласится это теперь; то со вторым утверждением я в корне не согласен. Также находились и девушки, заявлявшие, что не потерпят мою дружбу с геем, то есть с Марком. Но с такими девушками у меня был короткий разговор, как правило.       Два дня назад я попал в аварию. Первое, что я увидел, открыв глаза на следующий день — это просторная одиночная светлая палата и Марк, сидящий на диванчике неподалёку от меня, с журналом в руках. Так, пока он не заметил, что я проснулся, стоит оценить своё состояние. Судя по гипсу на ноге, у меня перелом, с рёбрами тоже что-то не то.        — Проснулся наконец-то, — в голосе друга улавливаются нотки не радости, а скорее укора.        — А ты будто бы и не рад. Я хочу пить, — Марк послушно поднимается с дивана и направляется к столику, на котором его уже ждёт графин с водой и пустой стакан.        — Я рад, безусловно, — протягивает мне стакан. — Но, напомни мне, сколько раз я просил тебя ездить аккуратнее? Ты просто придурок, выехал на встречную не удостоверившись в том, что там нет машин.       Молча отпиваю из стакана. Что поделать, брюнет прав. Я всегда любил быструю езду и часто нарушал скоростные ограничения. Однако я помню, что успел съехать на обочину до столкновения.        — С водителем и пассажирами той машины всё в порядке, отделались лёгким испугом, а вот ты изрядно приложился об дерево, — словно читая мои мысли, продолжает Марк.        — Я рад, что с ними всё в порядке. Это ты оплатил столь шикарную палату?        — Будешь так радоваться, я вычту это из твоей зарплаты, — он всё ещё пытается изображать злость, но это у него плохо выходит.        — Да брось, ты этого не сделаешь, — улыбаюсь.        — Артур, ты действительно напугал меня, я волновался, — Марк опускается на стул возле меня.        — Знаю, прости, что доставил столько хлопот.        — Лучше бы пообещал, что впредь будешь осторожнее на дороге.       Словно спасая меня от необдуманного обещания, в палату входит врач. Молодой блондин среднего роста.       — Добрый день, Артур Александрович. Я Ваш лечащий врач — Гордеев Вячеслав Владимирович. Можно просто Слава.        — Здравствуйте, приятно познакомиться, Слава, — пожимаю протянутую мне руку. — Могу я узнать, что со мной?        — У Вас закрытая черепно-мозговая травма, перелом правой ноги и перелом пары рёбер. Всё не так уж плохо, но вам придётся задержаться у нас ещё на три недели, — слова врача огорчают меня.        — Но это же так много, а тут так скучно. Может, я всё-таки переберусь домой?       В разговор вступает Марк:        — А дома за тобой кто присматривать будет? Тут хорошие и внимательные врачи, так что не упрямься, ты остаёшься, — сказал, как отрезал.        — Я рад, что Вы решили остаться, — под моё возмущённое бурчание доктор удаляется.       Марк, пригрозив, что заставит меня выйти на работу, если я захочу поехать домой, тоже покинул палату.

***

      Проводить время в больнице оказалось не так скучно, как я думал по началу. Оказалось, что в моей палате есть телевизор, а это уже достаточно большой плюс. К тому же, почти каждый вечер ко мне приходил Марк и приносил мне то еду, то книги, то ещё что-нибудь, чем можно себя занять. В одно из последних посещений, например, он вручил мне ноутбук и папку документов, с просьбой сделать полугодовой отчёт. Я согласился, что мне ещё оставалось. Иногда вместе с Марком ко мне заглядывал и Женя. Временами он приходил один во время обеденных перерывов. Мы с Женей давно нашли общий язык, но всё равно я не ожидал, что он будет навещать меня в больнице.       Ещё больше меня удивил лечащий врач, тот самый Вячеслав Владимирович, попросивший называть его просто Славой. Он часто заходит ко мне, интересуется моим самочувствием не так, как обычный врач. Может, конечно, дело в его характере или в целом, такое отношение к пациентам заложено в этой больнице, но мне отчего-то кажется, что дело всё же в другом. Мы со Славой часто подолгу беседуем на разные темы. Он рассказывает мне о своей жизни, а я ему о своей.       Из этих разговоров я узнал, что Славе двадцать девять лет, он начинающий хирург. Только год назад он окончил ординатуру. Стать врачом он мечтал с детства, хотел помогать людям и прославиться в качестве гениального хирурга. Возможно, ему это удастся, всё ещё впереди. Рос Слава в нищете, заметно, что ему неприятно говорить об этом. Отца у него никогда не было, а мать тяжело болела, и им приходилось жить только лишь на её пособие. Других родственников не было, соответственно, и помощи ждать было неоткуда. Ещё со школьных лет Слава привык работать по вечерам, а ночью делать все свои дела, в том числе и уроки. Начав работать, он стал постоянно помогать деньгами матери. Год назад его мать скончалась.       Возможно, я не силён в понимании психологии других людей, однако что-то мне подсказывало, что Слава не просто так со мной общается. Не думаю, что он ко всем пациентам проявляет такое повышенное внимание и рассказывает свою полную биографию. Именно поэтому незадолго до дня выписки я предлагаю Славе встретиться как-нибудь после его работы, или когда у меня окончательно заживёт нога. По одному его взгляду становится ясно, что друг друга мы поняли как-то не так:        — Артур Александрович, боюсь, Вы не так меня поняли. Я натурал и, между прочим, женат, — он указывает на кольцо.       Ну да, чем я раньше думал?        — Прошу прощения, Слава, тогда я неверно понял тебя.        — Ничего страшного.        — Тогда называй меня по имени, как и раньше.       Видимо, где-то я всё-таки просчитался. Но где? С каких пор натуралы так ведут себя? Похоже, это было просто дружелюбие, ничего больше. С такими мыслями я покидаю больницу, разумеется, не без помощи Марка.