Новые истории старого замка

Роза Уизли сидела на краешке парты в кабинете зельеварения и наблюдала за тем, как Доминик сосредоточенно добавляет ингредиенты в медный котёл. Рози знала, что в такие моменты кузину лучше не отвлекать. Ники никогда не была отличницей и весьма наплевательски относилась ко всем предметам, кроме одного. С первого же урока, со вступительной речи профессора Слизнорта, Доминик влюбилась в зельеварение. Зелья были её страстью. Уже на первом курсе она стала посещать дополнительные занятия. Не сказать, что у неё всё тотчас стало получаться. Нет, особого таланта у девочки не было. Однако она, закусив губу, упорно углублялась в эту науку (или, точнее, в это искусство). Профессор Слизнорт пристально следил за этой «весьма старательной юной леди» и одобрительно покачивал головой. Когда Доминик была на втором курсе, профессор даже стал изредка оставлять её в кабинете без присмотра, что было знаком небывалого доверия. И вот сейчас, будучи третьекурсницей, она может приходить в класс зельеварения когда вздумается и брать любые ингредиенты из личного запаса Слизнорта. За предыдущие два года Доминик Уизли абсолютно избавилась от брезгливости, научилась быстро и ровно нарезать даже самые твёрдые компоненты, стала внимательней и развила в себе исключительное чувство времени. Она даже пожертвовала своими длинными ногтями во имя искусства. — Подожди минут пять, Рози. Осталось добавить лирный корень и сушёные крылья ипопаточника. Потом будет вариться двадцать минут, тогда и пожалуешься. — Пожалуюсь? — иногда Розе казалось, что сестра читает мысли. Доминик отмахнулась и продолжила ссыпать на весы какой-то серый порошок. — Раз, два, три, четыре, — одними губами считала Ники, помешивая жидкость в котле, — …тринадцать. Ну-с, — она повернулась к сестре: — внимательно тебя слушаю. — Так с чего ты взяла, что я собираюсь жаловаться? — повторила свой вопрос Рози. — Я же ещё ничего не сказала. Ники лукаво улыбнулась. — Да уж понятно с чего. Вряд ли ты довольна, что Ал с Малфоем всюду шатается. Тут Роза просто вспыхнула. Она соскочила со стола и начала расхаживать по классной комнате, активно жестикулируя. — Это просто невыносимо! Они знакомы всего ничего, а уже прямо лучшие друзья! Аж смотреть противно. А Хагрид! Предатель! С Малфоем разговаривает, будто его тоже сто лет знает. А мне «Рози, не вредничай» говорит. Кто вредничает? Я, что ли? Просто нечего всяких Малфоев так близко подпускать, вот что! — Тише, тише, у тебя по-моему уже шевелюра дымится. Да и Скорпиус не такой монстр, каким ты его видишь. — И ты туда же! — топнула ножкой Рози. — Роза, вот ты считаешь себя взрослой и рассудительной, так? — Ну, — утвердительно буркнула та. — Так давай рассуждать по-взрослому. Сядь. Роза послушалась, но её вид отчётливо говорил: «Что бы ты ни сказала, я всё равно останусь при своём мнении». — Только сразу договоримся: ты не перебиваешь. А то я тебя знаю. Рози ничего не ответила, только недовольно поджала губы. — Хорошо, — продолжила Доминик: — Я думаю, ты несправедлива к Малфою. Если бы ты дала ему шанс проявить себя, ты бы увидела, что он очень даже приятный мальчик. У них с Алом много общего, потому они и сдружились. Да, мне тоже кажется, что за каких-то полтора месяца они вряд ли успели узнать друг о друге всё, но куда торопиться-то? Вам ещё семь лет учиться. И ты тоже могла бы быть к Скорпу поснисходительней. — Ники, я не могу вот так просто начать доверять чужому человеку! Тем более — Малфою! — С какой-то стороны, это логично. Но давай на минуточку забудем, что он Малфой. Например, есть какой-то абстрактный мальчик, которому необходимо завоевать твоё доверие. Что ему нужно для этого сделать? — Много всего, — протянула Рози, немного подумав. — Я должна быть уверена, что он никому не выдаст мои секреты, не бросит в беде, поможет, поддержит… — Но ведь это всё не проверишь за пару дней? — Не проверишь… — рассеянно подтвердила Рози, уставившись в одну точку. Было видно, что в её голове происходит активный мыслительный процесс. — О чём это ты задумалась? — настороженно спросила Доминик. — Да так, — Рози тряхнула рыжей шевелюрой и вскочила на ноги. — Мне пора. Ники проводила кузину недоуменным взглядом. Хлопнула дверь. Потом снова открылась. — Ах да, чуть не забыла, — голова Рози просунулась в дверной проём. — Ты не могла бы одного мальчика подтянуть по зельеварению? Он попросил меня, но ты же знаешь, я не любитель… — М-м… — Доминик задумалась. Ей не нужен был какой-то оболтус, который будет отвлекать её от дела. — А что за мальчик? — Он с Пуффендуя. Очень старательный, просто немного… невезучий. — Нет! И не проси, Рози. Он мне тут все скляночки перебьёт, ингредиенты перепутает, котлы перепортит… — Ну, Ники! Пожалуйста! Он будет стараться. Пропадёт же человек. Даже профессор Слизнорт на него раскричался на последнем занятии, а ты ведь знаешь, какой он спокойный всегда. А Киту просто не везёт. Но он очень хороший! Доминик начала догадываться, о ком идёт речь. В памяти всплыл неуклюжий мальчонка, который едва не расшиб нос на перроне в Хогсмиде. В сердце предательски прокралась жалость. — Я… я подумаю. — Спасибо! Ты лучшая! — просияла Роза и снова скрылась за дверью. Доминик со вздохом повернулась к котлу и, сделав пару пометок в своём блокноте, продолжила резать листья мяты. * * * Во время разговора с Доминик у Рози неожиданно возникла гениальная, как ей показалось, идея. «Действительно, — размышляла она, — прошло ещё слишком мало времени, чтобы Малфой как-то показал, кто он есть на самом деле. И Ники хочет, чтобы я подождала. Как бы не так! Устроим этому умнику испытание, тут-то всё и раскроется». Роза не особо представляла, что именно должно «раскрыться», но ей было некогда думать о последствиях, — она тут же отправилась в библиотеку разрабатывать план. * * * Роза Уизли летела по коридору, окрылённая своей гениальностью. Её план по выведению Малфоя на чистую воду был продуман до мелочей, и теперь она чувствовала себя героиней, которой предстоит важная миссия. В общем-то, это ощущение было для Рози не в новинку. С самого детства она любила представлять, что к ней прикованы тысячи восхищенных взглядов. И сейчас, поправив гриффиндорский галстук, она вошла в Большой Зал, словно актриса выпорхнула из-за кулис. Представление начиналось. — Малфой, мне нужна твоя помощь, — без долгих предисловий заявила Роза полушёпотом. Скорпиус с подозрением взглянул на девочку. — Ммм… Чем могу быть полезен? — Давай поговорим где-нибудь, где не будет лишних ушей. Малфой поднялся с места и прошествовал за Рози. Она даже не обернулась проверить, идёт ли он за ней. Девочка была уверена, что заинтриговала его. Они вышли из Большого Зала и остановились возле статуи какого-то великого магического деятеля. Роза ожидала расспросов, но Скорпиус лишь молча смотрел на неё. Она была слегка уязвлёна отсутствием интереса с его стороны. — Мне нужно пробраться в гостиную Слизерина. Ночью, — заговорщически произнесла Роза. — Зачем? — Малфой нахмурился. — Этого я тебе не могу сказать. Мне просто нужно, чтобы ты меня провёл туда. Рози ожидала чего угодно: что Скорпиус начнёт её отговаривать, или расспрашивать о её тайных планах, или предложит позвать с собой Альбуса. Но реакция Малфоя всё же застала её врасплох. — Я в этом не участвую, — спокойно сказал мальчик и, резко развернувшись, пошёл обратно в сторону Большого Зала. — Эй, постой, я не закончила! — забыв о грации и невозмутимости, Рози побежала вслед за Малфоем. Тот же и не думал останавливаться. Он быстро пересёк коридор, не обращая абсолютно никакого внимания на Розу. Юная мисс Уизли не привыкла к тому, чтобы её игнорировали, и это вывело её из себя. Она продолжала выкрикивать обрывки фраз, уже сама не понимая, чего добивается. — А ну остановись сейчас же, несносный мальчишка! — заорала она настолько громко, что её голос сорвался на фальцет. Малфой замер. Парочка и не заметила, как оказалась посреди Большого Зала и в центре всеобщего внимания. Хотя в субботу не так уж много школьников проводит время в помещении, зрителей оказалось достаточно. Достаточно для того, чтобы на следующий день о скандале знал весь Хогвартс. — Какого чёрта ты убегаешь? Трус несчастный! — Я не трус. И наш разговор окончен. А тебе, Уизли, нужно научиться понимать слово «нет». На секунду Роза замолчала, оторопев от такой наглости. Но в следующий момент её ярость вспыхнула с новой силой, и девочка неожиданно для себя самой перешла на оскорбления. Ближе к середине тирады ей стало мучительно стыдно, но она уже не могла остановить это извержение. Малфой продолжал стоять к ней спиной, глубоко дыша. Он из последних сил пытался сохранить самообладание. Не опуститься до её уровня. «Спорить с женщиной — всё равно что орать на гиппогрифа. Себе дороже», — звучал в голове насмешливый голос отца. — Ты невоспитанный самодур! И все вы, слизеринцы, такие! На вас нельзя рассчитывать! И вообще… у тебя голос писклявый! Вдруг Малфой развернулся, подошёл к Рози вплотную и угрожающе навис над ней. В тот же миг с мест сорвались двое Поттеров, Фред и Доминик Уизли. — Я бы сказал, кто из нас двоих плохо воспитан, но моё воспитание мне этого не позволяет, — Скорпиус пронзал Розу ледяным взглядом. — Отойди от неё! — скомандовал Фред, направив на Малфоя палочку. — Да пожалуйста, — ответил тот, демонстративно подняв руки, показывая свою безоружность. Джеймс опустил руку Фреда. — Что тут вообще происходит? — спросила Доминик, обращаясь почему-то к Скорпиусу. Тот промолчал, переводя взгляд на Рози. Та была готова разреветься и, дабы не оказаться в ещё более глупом положении, решила покинуть поле боя. — Ну вот… — протянул Фред, глядя на убегающую кузину. — Надо бы догнать. Доминик, ты не могла бы?.. — Нет, не могла бы, — резко отказала Ники. — Я уже пыталась с ней говорить. И она каким-то неведомым образом пришла к выводу, что обложить Скорпиуса оскорблениями — блестящая мысль! — Но она ведь наверняка ревёт сейчас где-то в девчачьем туалете, — Фред не оставлял надежды разжалобить кузину. — Роза была неправа, — отрезала Доминик. — И теперь ещё строит из себя жертву. Нечего за ней бегать, пусть не думает, что она пуп земли. Фред и Джеймс обречённо переглянулись. — А вы чего ожидали? — продолжила Ники. — На нас же, слизеринцев, нельзя положиться. Пойдём, Малфой. Скорпиус и Доминик направились к столу Слизерина. Альбус, не проронивший за всё это время ни слова, в растрёпанных чувствах поплёлся за ними. — Одни проблемы от этого Малфоя, — проворчал Фред. — И от девчонок тоже, — устало вздохнул Джеймс. * * * Оказавшись за столом своего факультета, Скорпиус наконец смог расслабиться. Когда Малфой находился в компании друзей или хороших приятелей, он не боялся открыто веселиться или грустить, вслух размышлять или дурачиться. С людьми же «некомфортными» он закрывался, старался подражать холодной и неизменно вежливой манере отца. Такое поведение утомляло его самого, отдавалось тяжестью в душе и напряжением в плечах и шее. Сейчас, когда рядом сидели Доминик и Альбус, Скорпиус снял свою ледяную маску, и теперь на его лице читались усталость и огорчение. — Да не обращай ты внимания! — пыталась утешить его Ники. — Рози у нас просто… Даже не знаю, как это называется. — Человек тяжёлый, — подсказал Альбус. — Так Рон иногда о Гермионе говорит. — Тяжёлый… Так зачем на меня всем своим весом обрушиваться? Голос, говорит, писклявый. Тоже мне… — расстроено бормотал Малфой. Он вспоминал, как мать учила его играть на фортепиано и даже наняла маггловского учителя по вокалу. Мама так гордилась его музыкальными талантами, а эта девчонка смеет насмехаться. На щеках у Скорпиуса появился бледно-розовый румянец — то ли от гнева, то ли от смущения. — Я думал, всё по-другому будет, — высказал Альбус свои мысли. — Думал, всё равно, на каком ты факультете. И что, раз я решил, то так тому и быть. А оказывается, любой может взять и всё испортить. — Не унывай, братишка, — Ники ласково улыбнулась. — Всё изменится. Просто не за один день. — Ну Рози-то с годами не меняется. Когда-то давно, когда нам лет по пять было, мы не поделили игрушку. Это даже не совсем игрушка была, а украшение для сада — огромный деревянный гном. Вцепились мы в этого гнома и тащим каждый в свою сторону. Рози его выдрала у меня из рук и ка-а-ак зарядит им мне по носу. Я, понятное дело, разревелся. Прибежал Рон, привёл мне нос в порядок и говорит ей: «Рози, надо попросить прощения». Она уже вся в слезах, смотрит на меня и, знаете, что говорит? — Что? — в один голос переспросили Доминик и Скорпиус. — «Альбус, из… из… извинись немедленно!» Ребята засмеялись. — Вот и Рон смеялся. А Рози так и не извинилась, — со вздохом закончил Альбус. * * * После скандала прошла неделя, растянувшаяся для Розы Уизли на целую вечность. Она хотела сделать вид, что ничего не произошло. Так она делала раньше, и всегда всё приходило в норму. Но не в этот раз. Альбус с ней не разговаривал и даже пересел к Скорпиусу на уроке трансфигурации. Одноклассники не вмешивались в конфликт, но вели себя с Розой более чем прохладно. Только Кит Уолшер был по-прежнему дружелюбен. — Я же не знаю, что произошло на самом деле, — с улыбкой объяснял он приятелям. — Меня там не было. Некоторые слизеринцы подкалывали её по любому поводу. Доминик, обычно защищавшая кузину, теперь держалась в стороне. Рози ужасно хотелось обвинить в своём личном апокалипсисе Скорпиуса, но она была не настолько глупа, да и совесть у неё всё же не совсем отсутствовала. Но нашёлся человек, который считал, что именно Малфой портит жизнь бедной Рози. Этим человеком был Фред Уизли, и он непременно хотел проучить мелкого змеёныша. — Ты видел, как этот гад на неё чуть не набросился? Джеймс, ну ты видел? — Я тебе в тысячный раз повторяю: он даже не достал палочку. — Так он бы её ударил, и не посмотрел бы что девочка. — Он её не ударил, Фред. Это главное. Братья и раньше «проучивали» кого-то, «вершили правосудие». Но те случаи не вызывали столько споров. И Фред вынашивал план мести в одиночестве. В понедельник и во вторник Фред провёл кучу времени над Картой Мародёров, изучая привычные для Малфоя маршруты. Днём не было возможности застать его врасплох, но вот в более поздние часы складывались идеальные условия для возмездия. Каждый вечер, возвращаясь из библиотеки или из Большого Зала, Скорпиус сворачивал в один из отдалённых коридоров подземелья и проводил там не менее получаса. Фред отправился в разведку, но обнаружил там лишь огромную картину, на которой был изображён чёрный рояль, и скамейку у стены. Видимо, именно здесь и просиживал своё вечернее время Малфой. После недолгих размышлений Фред соорудил над скамейкой нехитрую ловушку и спешно покинул коридор. «Эх, жаль, что Джеймс попросил обратно Карту Мародёров, а то бы понаблюдал, как Малфой вляпается», — размышлял Фред по пути в Большой Зал. Близился ужин. * * * Рози понимала, что рано или поздно ей придётся попросить прощения, и чем раньше она это сделает, тем лучше. Но одно дело — понять, и совсем другое — исполнить. Она уже два дня следила за Малфоем и никак не могла решиться. Скорпиус редко бывал один, только вечером он оставлял своих товарищей и удалялся в подземелья. В первый день наблюдений Роза не отважилась следить за ним в узких тёмных коридорах, где так легко быть замеченной. На следующий день она пересилила страх и, выждав немного, проследовала за Скорпиусом. Ещё издалека Рози услышала музыку, а подойдя ближе — и негромкое пение. С бешено колотящимся сердцем девочка выглянула из-за угла и увидела, как красивая женщина на картине поёт и играет на рояле, а Малфой негромко ей подпевает. Рози поспешила убраться, пока её не обнаружили. «Великий Мерлин, а я его писклявым назвала! Вот дура-то! — корила она себя, лёжа в своей кровати в гриффиндорской башне. — Завтра же извинюсь. Честное чародейское». В день икс Рози пришла на ужин одна из первых. Она так нервничала, что кусок в горло не лез, поэтому и вышла из зала она тоже раньше всех. В дверях Рози чуть не столкнулась с Фредом, который радостно что-то насвистывал, а увидев кузину, хитро ей подмигнул. Роза сразу направилась в «музыкальный коридор», как она про себя его прозвала. Она хотела прийти раньше Скорпиуса. Так она точно не убежит, ведь он сам придёт к ней прямо в руки. Когда Рози оказалась в коридоре, там даже не горели свечи, а женщина с картины ещё не вернулась в раму. «Наверное, это [i]он[/i] зажигает здесь свечи. И эта леди играет специально для него», — подумала девочка. Она прохаживалась взад-вперёд, то и дело вздрагивая. Наконец послышались шаги, на стене запрыгали блики. В момент, когда Скорпиус вышел из-за угла, у Рози подкосились ноги и она обессилено опустилась на скамейку, как вдруг — БАХ! — подвешенный Фредом шарик лопнул, окатив девочку чернилами. Скорпиус вздрогнул и с недоумением уставился на перепачканную с головы до ног однокурсницу. Роза была настолько шокирована, что не могла вымолвить ни слова и только всхлипывала. Малфой медленно вытащил из кармана белоснежный платок и протянул его Рози. С неё словно спало заклинание онемения, и она первая нарушила тишину: — Ты что, издеваешься? Как мне поможет эта тряпочка? Я же вся в чернилах! — Платок заговорен. Приложи к пятну, — невозмутимо ответил Скорпиус. — К какому из? — К любому. Рози вытерла руки и увидела, что платок всё так же чист. Потом она приложила его к рукаву и почувствовала, что из одежды медленно высасываются чернила. Девочка подняла изумлённый взгляд на Малфоя. — Это мама его заговорила, — пояснил он. Пока Рози приводила себя в порядок, Малфой зажигал свечи. На картине появилась та самая женщина. — Добрый вечер, Скорпиус. Я вижу, сегодня ты не один. — Добрый вечер, леди Гринрасс. Я сегодня… — мальчик замялся. Он не хотел, чтобы при его прародительнице разгорелась очередная сцена. — Мы только послушать. — Что ж, хорошо. Может, представишь мне твою юную спутницу? — Роза Уизли, мэм, — тихо отозвалась Рози. — Уизли? — вежливо переспросила леди Гринграсс. — Интересно, интересно… Но, решив приберечь наставления для своего правнука до следующего посещения, она просто села за рояль. Поиграв недолго — всего минут десять — и заметив, как её слушатели неловко сидят на краях скамейки глядя в разные стороны, мудрая женщина решила сократить программу и, пожелав детям доброй ночи, откланялась. Скорпиус поднялся и собрался было уходить, но наученная горьким опытом Рози схватила его за рукав мантии. — Ты даже не спросишь меня, почему я тут оказалась? — всё это время сдерживаемые слёзы покатились с новой силой. — И почему же? — устало спросил Малфой, повернувшись к Розе лицом. — Дурак! Именно дураком Скорпиус себя и чувствовал, хоть и не сделал ничего глупого. Девочка просто стояла перед ним и ревела, а он даже не мог предложить ей платок, ведь до этого уже отдал его. — Это… это всё ты виноват, — сквозь всхипывания причитала Роза. Малфой улыбнулся от абсурдности ситуации. — Из… из… — пыталась что-то выговорить девочка. Вспомнив рассказ Альбуса, Скорпиус был готов услышать приказ, и даже готов был сам попросить прощения, хоть и не чувствовал себя виноватым. Лишь бы она прекратила эту пытку. — Из… извини меня, Скорпиус.