Не надо было играть в FNAF ночью...

«Мы начинаем дорожить чем-то, теряя это. Часть 2» Фред зашёл на склад. Закрыв за собой дверь, он легонько положил Дарью на стол. Шатен аккуратно начал заковывать её в металлический костюм. Закончив, он печально посмотрел на обездвиженное тело девушки. Она практически не изменилась. Те же золотые волосы до плеч… Те же изящные черты лица… Упав на колени, он громко начал плакать. Слёзы градом скатывались с щёк. Шатен проклинал себя за то, как обращался с возлюбленной. Он ведь разозлился на неё лишь из-за какой-то глупой шутки. Мы начинаем дорожить чем-то, теряя это… Внезапно его по голове погладила чья-то тёплая рука. Но Той Фредди не обратил на это внимания. Он был слишком потрясён смертью любимой. — Тодд… Почему ты плачешь? Всё хорошо, — послышался ласковый, уже такой родной голос… Дарьи? Фредди приподнялся и прижал девушку к себе. Но он все ещё плакал. Он хотел бы сидеть так очень долго. Молча, в обнимку с ней, единственной. Все в коридоре замерли в ожидании Игрушечного Фредди. Парень спустя какое-то время, которое показалось всем вечностью, вышел. По щекам до сих пор текли слёзы. Глаза закрыты правой рукой. А на лице безумная улыбка… За шатеном осторожно вышла, и все смотрели на неё, потрясённые. Первый, кто сбил блондинку с ног, была Элисабет. — Решила от нас на тот свет умотаться?! — громко сказала она, притискивая подругу к себе. Для неё она была как родная сестра. Только Фазбер младшая встала на ноги, её снова повалили на керамический шахматный пол. Это уже была Марионетка-сестра. Она начала обнимать девушку с такой силой, что ей не хватало воздуха. — Фредли, спасай! Иначе я точно на тот свет умотаюсь! — прохрипела она, пытаясь вырваться из объятий Мари. Спустя несколько часов небольшая компания сидела в комнате Отдыха. Лисабет тихо сопела на коленях Бонни, а парень гладил лисицу по голове, легонько задевая её лисьи ушки. А Фред и Даша сидели в обнимку. Внезапно Той Фредди задал вопрос, который больше всего его беспокоил. — Даш, а кто это сделал? — спокойно произнёс он. — Я помню только, — было видно, что воспоминания приходят с трудом. Конечно, девушка хотела бы забыть все это как кошмарный сон, но это было не в её силах, — Я помню, что там точно был Марионетка и… какой-то парень, похожий на охранника, но в фиолетовой форме. На это заявление Фред соскочил с дивана, его лицо стало злым и серьёзным. Измеряя комнату шагами, он под нос бормотал нечто вроде «Винсент… Да как он посмел вернуться?!» Спустя полчаса девушки уже спали. — Бонни, пойдём, — коротко сказал мишка. Фиолетовый, кивнув, вышел из комнаты, аккуратно переложив шатенку на кровать. — Мар, вылезай! — грозно сказал Той Фредди, пару раз постучав по крышке музыкальной шкатулки. — Да? — спокойно протянул темноволосый. Крышка тихонько приоткрылась, а из темноты сверкнули два белых огонька, — Что произошло такого важного, что ко мне заявился брат самого Фредди Фазбера? — с усмешкой дополнил он, окончательно вылезший из своей коробки. — Элисабет, цветок души моей, проснись! — будила Даша подругу. — Да, шмелёк, что-то нужно? — сразу же ответила та, потирая сонные глаза. — Мы немедленно должны пойти в Призовую комнату, у меня плохое предчувствие… Фред и Марион о чём-то «любезно» беседовали. Бонни решил не вмешиваться в их разборки и отошёл «покурить в сторонке». Всё было бы хорошо, если бы в него внезапно не влетел Фазбер, припечатав первого к стене. А около шкатулки стоял Марионетка, потирая немного болевший кулак. — Ах ты ж скотина! — прошипел Той Фредди, вставая на ноги. Он набросился на Марионетку, но тот нанёс удар первым. Фред, упав позади того, пытаясь подняться. Бонни медлить на этот раз не стал. Он подбежал сзади Мара и, крепко сжав руками шею, начал душить. Брюнет ударил парня со всей силы локтём в живот, ослабляя его хватку. Внезапно в Марионетку прилетел деревянный стул, повалив Мара на пол. — Урод, как ты смел ударить его?! — воскликнула Элисабет, подбегая к Бонни. И, уже более тихо, обеспокоенно спросила: — С тобой всё хорошо? — В норме. Сама-то как, не ушиблась? Даша тем временем подошла к Тодду, помогая ему подняться. — Ты в порядке? — спросила озабоченно Фазбер младшая. — Нет, — злобно ответил Той Фредди, — и не буду в порядке до тех пор, пока не убью этого гада! — с этими словами он снова набросился на Марионетку, прижав к стене и сильно надавив локтём горло. Глаза Тодда были чёрными, а в них безумно плясали белые огни. — Где он? Где Фиолетовый парень?! — кричал Игрушечный Фредди. Но тёмноволосый уже не мог ответить, ему просто-напросто не хватало воздуха. А Фред никак не ослаблял хватку. Он мог просто убить его, даже не замечая этого. Внезапно в голове Дарьи пронеслись слова Марионетки: «Он ничего не чувствует, всего лишь машина для убийств, не более… ». Пытаясь отогнать эти мысли, она поняла, что все в её руках: — Нет, Тодд, отпусти его. Ты убьёшь его, тогда он вообще ничего не ответит! По приказу блондинки, шатен отпустил Мариона. Тот упал на пол, жадно глотая воздух, часто и громко дыша. Фредди наклонился к Мару: — Последний раз спрашиваю: «Где Винсент»? — С чего ты взял, что я тебе отвечу? — нахально спросил тёмный. — Как я мог поверить тебе? Поверить в то, что ты не причастен к прошлым убийствам?! — Ты слишком наивен, — усмехнулся Марионетка. За это заявление его ударили ногой в живот. — Будем мстить, — тихо прошипела Даша. Подойдя к Мариону, она ещё раз ударила его: — За то, что назвал меня глупой и никчёмной, — это раз, — Фазбер младшая схватила его за воротник и со всей силы отбросила в стену, — За то, что был причастен к моему убийству, — это два, - и, подойдя к нему, добавила: — А в-третьих, это тебе за моего парня, — с этими словами Дарья начала душить Мариона. Она даже не заметила, как её глаза стали чёрными, с белыми светящимися зрачками. Она с такой ненавистью и злобой смотрела на парня… — Поздравляю, теперь ты аниматроник, способный убить, — тихо промолвил Даше Марионетка. Он почувствовал, как силы покидают его. — Я не опущусь до твоего уровня, — злобно ответила блондинка и отбросила его на пол, оставляя одного. Внезапно за спиной послышалось громкое «Братик!». Это была Мари. Близняшка подбежала к своему брату и, с трудом сдерживая слёзы, проговорила: — Братик, что с тобой? Ты в порядке? Кто тебя так? Марионетка ничего не ответил, лишь снова нахально улыбнулся. Полежав так пару секунд, он тихо произнес: — Сестрёнка… Единственный, кто поддерживал меня всю жизнь, — его голос был очень слабым, но… На самом деле это было так. Мари, как всегда говорил её брат, всех видела «белыми и пушистыми». Для неё он был лучшим братиком на свете. Она не замечала его грубость, дерзость. И даже Мар пытался ни в чём не отказывать Мари, относился к ней с большей добротой, чем ко всем остальным. Единственный для него приятный человек — его сестра Марионетка. Элисабет смотрела на все это с каменным лицом. Она не понимала, что здесь происходит. Даша крепко сжала кулаки. Он одновременно ненавидела и испытывала жалость. Неужели Мари не понимает, какой её брат на самом деле?! — Мар, пообещай мне, — сипло попросил Марионетка, смотря куда-то в пустоту полуприкрытыми глазами, — пообещай… — Что обещать, братик?! — спросила Мари. По её щекам лились слёзы, которые она уже не могла сдержать, — Братик, не молчи! — чуть ли не крича, умоляла его Марионетка, обхватив обеими руками его холодную руку. Внезапно к Лисе вернулись чувства. Она смотрела на тёмные силуэты Марионеток. Только сейчас она поняла, что они натворили. Ведь ни в чём не повинная Мари теряет близкое ей существо. На душе стало как-то гадко и скверно. Дарья тоже испытывала такие чувства. Но она не могла забыть те страдания, которые ей причинили. Она помнит, как умирать было очень больно и страшно… — Пообещай мне… Что не перестанешь видеть в других… кроликов, белых и пушистых, — тихо прошептал он, закрыв глаза. — Обещаю, — поклялась марионетка, — Стой… Братик? Братик, вставай! Ты меня пугаешь, братик! Вставай, пожалуйста! — молила его тёмноволосая, не прекращая лить горькие слёзы. Но ответа никак не последовало. Холодное сердце Мариона навеки перестало биться… Мари обняла уже мёртвого Мариона. Она не верила, что он мог умереть, она просто не хотела в это верить. Лисабет подошла к Марионетке. Она не чувствовала ничего, кроме глубокого сожаления и сочувствия к тёмноволосой. Ведь она знает, что такое потерять родного, близкого человека. — Почему… почему? Почему его? — сама себя спрашивала Марионетка, прижимая к себе мёртвого брата. — Мари, я… П-прости, мы не хотели, чтобы так всё обернулось, — тихо сказала Лиса, прижав лисьи ушки к затылку. — Вы… Вы не виноваты, — бормотала Мар, — Из-за моего брата… Даша стала аниматроником… Я хочу извиниться за него, — сказав это, Марионетка-сестра встала на ватных ногах. Она слегка пошатывалась, — Простите… Простите, что из-за него вам пришлось испытать ту боль! Особенно тебе, Даша. Простите… — сказав это Мар упала на колени, она не могла уже стоять на ногах, она чувствовала, что все её силы покинули её тело. Элисабет обняла Марионетку. Прижав к себе, она что-то бормотала, успокаивая куколку. Той Фредди спокойно сидел в углу Призовой комнаты. Его голубые глаза блестели в темноте. Но они не выражали ни печали, ни сочувствия, ни горя. Он сейчас был холоден как лёд. Но что его изменило? Ведь, когда Даша и Лиса только появились, он был очень радушен, приветлив и общителен… — Знаешь, а я всегда думала, что ты плачущий ребёнок, — грустно усмехнулась Лиса, гладя и успокаивая Мар.