Безумные каникулы с Ноем

Подросток широко распахнул глаза, оглядывая всё вокруг шокированным взглядом. Огромный тёмный мир лежал перед его ногами в руинах. Высокий слой пепла покрывал мёртвую землю, захоронив под собой всё живое. Некогда крепкие здания, что гордо возвышались над людьми – лежали в руинах, лишь несколько несущих стен одиноко стояли посреди грязи, пепла и осколков. Эти стены, что раньше символизировали достижения человека в строительстве высот, теперь навсегда стали могильными плитами целых цивилизаций. И эти памятники, что едва различались во мраке ночи, несли свою скорбь. Когда-нибудь и они рухнут вниз, оставляя после себя лишь каменную пыль. Деревянные балки и перекрытия сгорели в страшном пламени, превратившись в угольки, а камень разбился об землю, рассыпаясь песком. На небе не было звёзд, тьма и мрак поглотили их, оставив нетронутой только ущербную луну, что зло скалила свои сверкающие зубы. Ночь окутывала землю, поглощая осколки мира, топя их в кромешной тьме. Не было ни птиц, ни зверей, ни людей- все они были захоронены под останками города. Лишь ветер одиноко блуждал по этим местам, поднимая облака грязи и пыли, унося их куда-то. И казалось, что здесь, в немой тишине, бродила смерть. Она скинула свою узорчатую маску, откинула длинную косу и села на одну из стен, печально оглядывая руины. Она была спокойна, ведь торопиться и бежать ей было некуда, здесь она потеряла всякий смысл, ибо без жизни смерть бессильна. Юноша вытащил из сумки фонарик, подаренный Йоханом в день смерти Людвига. Тусклый луч света пробежался по усеянной пеплом, грязью и пыли плоскости земли. В бледном свете отражались развалины жилых домов, которые заинтересовали подростка с седыми волосами. Аллен подошёл к кучке камней и грязи, внимательно изучая всё вокруг. На некоторых кирпичах остались следы в виде звёзд, которые означали только одно – яд акума. Весь этот город сложился, как карточный домик, под действием силы акума и Графа, но почему экзорцисты допустили это? И почему кажется, будто не город, а целый мир погрузился во мрак? Экзорцист попытался активировать свою Чистую силу, но всё было безрезультатно. Зелёный кристалл перестал мерцать и был похож на тусклое стекло мутно-зелёного цвета. Аллена Уолкер не чувствовал своей чистой силы, здесь её просто не было. Паника начала медленно подкатывать к горлу, неужели? Нет, нет, этого просто не может быть! Граф не мог уничтожить сердце чистой силы, ведь не мог же? Аллен посмотрел на Тики, Ной спокойно стоял и курил, безучастно оглядываясь вокруг. И эта безучастность разозлила Уолкера. Весь этот город был стёрт с лица земли Графом, а существо, если не виноватое, то явно причастное к этой трагедии, спокойно взирал на остатки целого мира. Юноша изо всех сил захотел ударить мужчину кулаком, раз уж чистая сила этого сделать не могла. Где-то в глубине души, юноша понимал, что это чужой мир, что Тики Микк, что стоял перед ним был не причастен к этой трагедии, но злость, скорбь и жгучая боль не давали ему отпустить мужчину. Экзорцист молчал, лишь злобно косясь на Ноя, всем своим видом показывая, что сильно зол. Микк не смотрел на него, он выкинул окурок куда-то в сторону, вглядываясь жёлтыми блестящими глазами во тьму. Сейчас они приобрели более насыщенный оттенок и внушали страх. От португальца исходила тёмная опасная аура существа, которое явно не принадлежало роду человеческому. Незаметно для себя, юноша стал немного отступать, кто знал, что теперь мог сделать Тики Микк. Но Ной продолжал с невозмутимым видом стоять на месте, будто бы ему было всё равно. Новая волна злости захлестнула подростка и он, яростно посмотрев на мужчину, развернулся, уходя прочь. Хотелось накричать на португальца, высказать всё, что накипело, но он понимал, что по-хорошему это дело не закончится и ему нужно уходить. Тики не стал идти за ним, наверное, на лице юноши слишком красочно было написано, что он думает о данном индивиде. Ну и чёрт с ним! Пусть остаётся, это он и его семейка виноваты во всём этом. Подросток шёл быстро, освещая землю фонариком. Ему было всё равно куда идти – главное подальше от этого места. Быть может хоть что-то уцелело в этом жалком осколке мира? С каждым новым шагом облако пепла и пыли поднимались вверх, а нога немного увязала в сыпучей поверхности земли. Иногда встречались куски металла, осколки стекл и куски камня и кирпича от жилых зданий. Тишина, что царила здесь, давила на уши, заставляя в полной мере почувствовать себя одиноким. Экзорцист поднял фонарик, жёлтая полоса света разрезала мрак, впиваясь в несущие стены какого-то здания. Юноша подошёл к огромной двухэтажной стене со стрельчатыми окнами, в которых осталось ещё пару кусочков витража. Это здание «хорошо» сохранилось. Помимо этой стены осталось ещё парочку, только они были разрушены гораздо сильнее, пол был полностью засыпан пеплом, приглядевшись, юноша заметил, что среди пепла лежали подгоревшие куски ткани, что когда-то были одеждой. Ткань была покрыта чёрными звёздочкам, подтверждая подозрения подростка, что этот пепел – остатки здания и прятавшихся здесь людей. Должно быть это была церковь или какой-то собор, чьи гордые шпили уходили в небо, а сейчас были разрушены и стёрты в чёрный порошок, что плотным слоем покрывал землю. Юноша перевёл взгляд на стены, кое-где ещё виднелись следы росписи, правда разглядеть что-либо было невозможно, копоть разъела творение рук человеческих, а яд акума хорошо в этом поспособствовал. У стены стояла одна маленькая обугленная скамейка, на которую экзорцист присел, ощущая себя крайне неуютно и одиноко. Где-то недалеко раздался подозрительный шум, неужели это Тики последовал за ним? Ну нет, Аллен не хотел видеть его сейчас, да и вообще видеть эту наглую ноевскую рожу он ещё долго не будет хотеть видеть. Единственное, что его сейчас занимало – та самая трагичная история уничтожения этого места. Не может быть, чтобы Граф уничтожил этот город просто так, а экзорцисты даже не пытались ему помешать. Неожиданно странная догадка посетила голову подростка. А что если здесь совершенно другая история битвы между Графом и Ватиканом? Что если здесь всё по-другому? Аллен знал, что у каждого мира есть свой параллельный, в котором какие-то события происходят иначе. Например, человек хотел стать учителем, но стал врачом, значит где-то есть мир, где этот человек – врач и вся его история уже складывается по-другому. Что если здесь всё с самого начала пошло по-другому? Шорох стал громче, поэтому Аллен выключил фонарик, надеясь остаться незамеченным. В «церковь» зашёл человек, его шаги хоть и заглушались пеплом, но были слышны для подростка. Человек, подошёл к лавочке, на которой так удобно устроился Уолкер, садясь рядом, случайно задевая экзорциста рукой. Реакция пришедшего была молниеносной. Он сорвался с места, и в одно мгновение схватив юношу за тонкое горло, придавливил его к стене. - Отпусти меня, - сдавленно прохрипел Аллен, хватая руку мужчины. Мужчина замер, золотые широко распахнутые глаза со страхом и удивлением взирали на него, Ной застыл, словно он был статуей, не двигаясь с места. - Тики, - вновь захрипел юноша, добившись освобождения. Ной выглядел очень странно, как будто он не ожидал увидеть Аллена Уолкера. - Малыш? – низким голосом произнёс Микк, шокировано смотря на экзориста, - ты же умер. Ну вот, теперь всё встало на свои места. Значит перед ним стоит Тики Микк из этого мира, а он – Аллен Уолкер этот мир уже покинул. Да, это многое объясняет, многое, но не всё. Например, ему до сих пор не известно, что тут конкретно произошло. Следовало расспросить Ноя, только вот в этом мире не было чистой силы, и если на подростка сейчас набросятся, то ему не выжить. - Я жив, - произнёс экзорцист, внутренне напрягаясь. - Жив, - повторил Ной так, будто он не понимал значения этого слова. Мужчина отступил на пару шагов, после чего достал из карманов штанов портсигар, нервно вытаскивая одну сигарету, зажигая её. Прикурив он рвано выдохнул, выпуская в чёрное небо облако дыма. - Как ты выжил? – уже более спокойно произнёс португалец, приходя в себя. - А я и не умирал, - уклончиво ответил подросток, не спеша выкладывать все карты перед врагом. - Даже так. А я думал, что без сердца люди долго не живут, - философски отозвался Микк. Юноша сжал зубы. Всё-таки эта сволочь вырвала ему сердце. Интересно, как же это так получилось? Неужели проиграл в решающем сражении или от него избавились «по-тихому». - Ну, а я выжил, - отозвался Уолкер, включив фонарик. Полоса света осветила бледное лицо подростка, позволяя Ною лучше увидеть его. Тики внимательно вглядывался в серые глаза, недоверчиво оглядывал седые волосы и впивался взглядом в шрам на щеке. Он не верил, что видел Уолкера живым, но не испытывал при этом злости, даже досады он не испытывал. Просто смотрел проницательным взглядом, не в силах до конца поверить в то, что видит. - Выжил значит? – почему-то на этот раз, голос мужчины прозвучал зло, - и где ты пропадал всё это время? Где, я тебя спрашиваю?! Где ты был, когда Граф уничтожил весь этот чёртов мир?! Экзорцист, явно не ожидавший такого нападения, опешил. Что, чёрт возьми, происходит?! По какой такой причине Тики Микк обвиняет его в том, что он не смог остановить Графа? Или его обвиняют в чём-то другом? - Тебе-то что, - невозмутимо отозвался подросток, какой же он может быть циничный и ранимый одновременно. Если бы не угроза жизни, то он наверняка бы убивался часами напролёт, что не смог ничего исправить, а сейчас в его голосе звенела сталь. Мужчина не ответил сразу. Докурив сигарету, он выкинул её куда-то в сторону алтаря, выдыхая дым. Первый шок прошёл, и в голове Ноя появились сотни вопросов, которые он, несомненно, хотел задать, впрочем, у Аллена тоже было, что спросить. - Что мне? – повторил Микк, - что ж, можешь считать, что мне не нравится это, - Ной указал рукой на осколки стены. - И это говорит мне тот, кто сам приложил к уничтожению мира руку? – зло отозвался экзорцист. - Я действовал по приказу Графа, а вот чем занимался ты – единственный, кто мог защитить сердце и не дать уничтожить этот чёртов мир! Юноша непонимающе смотрел на португальца, да что с ним такое-то? Он вообще радоваться должен или как? А, что если этот Тики как-то отличался от Микка из его мира и такое поведение для него естественно? Ага, как же, тогда вообще странно, что он до Конца Света дожил. Нет, тут явно было что-то не так. - Не сваливай всю вину на меня, я не мог ничего сделать или мне напомнить, что вырвал мне сердце? – зло зашипел подросток. - Ладно, Граф с тобой, - отмахнулся Тики, - ты в любом случае мёртв, а значит – ты либо призрак, либо мой очередной бред. - Для призрака я довольно материален, - как бы между прочим заметил экзорцист, на что Ной фыркнул. Помолчав немного юноша задал мужчине очередной вопрос: - Ну и как живётся в разрушенном мире? - Никак, - мрачно отозвался Микк, - но на Ковчеге хуже. - В самом деле? – ядовито произнёс подросток. - Я бы посмотрел на тебя, если бы тебе пришлось всю свою долгую и сознательную жизнь провести с моими родственниками, особенно в лице Уз, Мечты, Алчности и Мудрости которым решительно нечем заняться. - Вот оно что, а то я уже подумал, что ты сожалеть о содеянном начал, - разочарованно произнёс Уолкер. - Есть немного. - Неужели всё так плохо? - Хуже, чем я ожидал. В любом случае, я застрял на веки со своими родственниками в полупустом ковчеге. Развлечься мне не с кем, к людям уже не сбежишь, а из всего персонала – акумы. С обедом тоже всё отвратительно, на этот раз Апокалипсис получился качественным, на земле ничего не растёт. Все леса и луга сгорели. Даже рыба – и та подохла. - Следовало думать об этом раньше, - жестоко произнёс юноша. - Я вообще об этом никогда не задумывался. - На тебя это похоже. Ной зло посмотрел на экзорциста, но промолчал, а что он собственно мог сказать? Мальчишка был прав, во всём этом есть и его вина, в том числе смерть этого маленького существа, которое было способно предотвратить трагедию. А ведь Тики Микк никогда не хотел убивать Аллена Уолкера. Подросток был интересным соперником, возможно, если бы не война, они смогли бы неплохо сдружиться, играть в картишки, подшучивать друг над другом. Юноша был интересен, мужчина долго жалел, что ему пришлось убить его, но лучше мгновенная смерть от его руки, чем медленная и мучительная от руки Роад, или, не дай Боже, Шерила. Именно так Удовольствие утешал себя несколько дней, проклиная свою человеческую сторону. - И как всё это произошло? – наконец-то задал решающий вопрос подросток, смотря в золотистые глаза мужчины. Тики не изменился ни на йоту, разве что похудел сильнее. - А ты разве не знаешь, плод моего больного воображения? - Не знаю, - честно ответил экзорцист, забавно, что Ной считал его плодом воображения, но так даже лучше. - И с какого момента начать? Впрочем, глупый вопрос, начну со дня твоей смерти. После того, как ты умер, Граф отозвал меня обратно, уже тогда я почувствовал что-то неладное. Знаешь, мне самому казалось, что он не хотел тебя убивать, что была причина, по которой ты нужен был ему живым. Сейчас я не могу сказать точно. Всех членов семьи Ноя разослали на задания, мне предстояла важная роль в этом сражение. На мне был Апокриф, пренеприятная тварь, скажу тебе. В любом случае я убил его. Джаздеби расквитались с вампиром, а да, ты же это видел сам. В общем с сердцем оказалась весёлая история, оно было не синхронизировано, смешно просто, но даже так у этой твари был свой разум. Она даже умудрилась ранить Графа, тогда-то он совсем с катушек съехал. уничтожая сердце, он уничтожил почти весь мир. Теперь такая картина повсюду. Получилось глупо, малыш. Мы даже как следует не подготовились к этому. Мы ведь тоже люди, малыш, нам тоже нужны некоторые вещи. Конечно, пока что семья справляется с этим, но не я. Никогда бы не подумал, что мне будет так жаль этот мир, что я к нему так привязался. Глупо и банально, мне нужны люди, понимаешь? Я хочу гулять по кабакам, пить вино, сидя в компании красивых женщин. Я хочу перекидываться в картишки, блуждать по свету, чувствуя абсолютную свободу действий, упиваясь своей силой. А что теперь, малыш? Я целыми дням отсиживаюсь на Ковчеге, иногда развлекаясь в Мечте Роад, но и у неё на развлечения фантазия слишком ограничена. - И ты просто сбегаешь от них? – спросил экзорцист, стараясь говорить спокойно. Его снова обуяла злость, в голосе мужчины не было ни капли раскаяния, он просто жалел, что больше не может хорошо провести время. - А что мне остаётся? – скучающим тоном произнёс Ной. - Сдохнуть, - яростно ответил экзорцист. - Боюсь и это не за горами, - с горестной усмешкой пробормотал португалец. - О чём ты? - О том, что скоро по мою душу придёт Трайд и мне придётся сказать этом миру «прощай». - Я не понимаю. - Странно, а я думал ты как раз по мою душу явился. В общем, Граф не собирается возрождать людей и Землю, так что наша миссия на этом закончилась. Тысячелетний вообще сошёл с ума, теперь я в этом точно уверен. В семье часто звучат недовольства, но, недовольнее всех оказался я. Я, конечно, не собирался убивать всю семью, но Трайд почувствовал опасность, что якобы исходит от меня. Смысл нашего существования утрачен, поэтому если я вдруг умру – ничего страшного не произойдёт. А я обязательно умру, потому что Семья стала опасаться, как бы я не съехал с катушек и не повторил судьбу Четырнадцатого. Юноша не знал, что сказать. Неужели они убьют собственного родственника? А как же Роад, что до последнего защищала своего братика Тики? Неужели она позволит его убить? А Граф? Неужели он настолько двинулся с места? Впрочем, Граф – это не удивительно, с ним давно что-то происходит. - Может они просто решили тебя припугнуть? – с какой-то надеждой в голосе произнёс юноша, ему не хотелось, чтобы этот Ной умер, в конце концов из всей их сумасшедшей семейки только он внушал хоть какое-то доверие. - Нет, малыш, Трайд не пугает, он избавляется от предателей. - Но ведь ты не предатель! – слишком громко воскликнул подросток. - Не обязательно вырезать всю семью, чтобы им стать. Сказать по правде, я давно хотел выйти из этой игры, я хотел воли. Многие закрывали на это глаза, я ведь неправильный Ной, но сейчас, когда я не могу вести двойную жизнь, не могу быть свободным, многое перестало сходить мне с рук. Я слишком часто показывал семье, что недоволен тем, что получилось. Аллен молчал. Сейчас он не мог упрекнуть мужчину в равнодушии. Какое ему теперь дело до лежавшего в руинах мира, если он сам скоро покатится за ним следом? Неужели Тики не понимал во что ввязывается и против кого идёт или у них там массовое помутнение рассудка? Впрочем, экзорцист сильно сомневался, что у представителей данного семейства он вообще есть. - Поэтому ты ушёл? – спросил Аллен, не уверенный в том, что хочет слышать ответ. Ной неуверенно кивнул, после чего произнёс: - Я хотел прогуляться здесь. В последнее время у меня всё реже получается это сделать. Как думаешь, малыш, что там за смертью? Португалец смотрел во тьму, словно ожидая, что именно она ответит ему, что чёрный занавес падёт, а на небе проступят контуры нового мира, мира, где он вскоре обретёт себе вечное пристанище. Как странно - пристанище. У Тики Микка никогда не было пристанища, он даже не особо понимал значения этого слово. Какая ерунда порой лезет ему в голову. - Не знаю, может быть ничего, а может быть целый мир, - отозвался подросток, смотря на далёкую луну, что казалась такой близкой вдали от стен и деревьев, что вечно закрывали её своими вершинами. - Ничего, - повторил мужчина, - даже как-то немного обидно, если там и правда ничего нет. Может быть люди и придумали Рай только ради того, чтобы не пугаться предстоящей пустоты. - Чего это тебя на такие размышления потянуло? – спросил экзорцист, не желая развивать эту тему дальше. - Думаю, что все преступники думают о ней перед казнью. Должно быть мой палач скоро появится. - И ты так просто с этим смиришься? - А чего ради сопротивляться? Отсюда нет выхода, малыш. Точнее он есть – возвращение в семью или смерть. Но я боюсь, что подыхать от скуки гораздо хуже, чем от меча Правосудия. Одарённость будет увеличивать площадь Ковчега и займётся разведением живности, так что с голода мы не помрём. Если в первое пришествия Конца света они брали каждой твари по паре, то в этот раз просто скопировали гены всех нужных существ, чтобы после искусственно их создать. Это радует, но даже если по Ковчегу будет бегать всякая возможная живность – людей там не будет точно, а без вас – адски скучно. Не буду же я играть в покер с коровами и пить с курами? Если бы не смысл сказанных раннее слов, Аллен бы, наверное, рассмеялся. Неужели Ною так важен мир? Как же иронична порой самая известная леди мира – судьба, даже гордый ребёнок высших сил, и тот, попал под её пленительные чары, упав с пьедестала. - И когда они объявятся по твою душу? – со страхом в голосе произнёс экзорцист. - Должно быть скоро. Роад провожала меня крайне определённым взглядом, так что, мне остаётся только ждать. Подросток смотрел на мужчину с тоской, в сильном смятении. Его душу разрывало от противоречивых чувств, но что он мог сделать? Он почти не знает этого человека, знает лишь его отражение в другом осколке вселенной, но всё равно испытывает горечь. Горечь, наполняющую сердце, горечь, заставляющую пальцы рук судорожно сжиматься, горечь, из-за которой хотелось взвыть. Тики закурил очередную сигарету. Сколько уже таких он выкурил за сегодня? Десяток? Сотню? Маленький алый огонёк был похож на светлячка в ночи, что медленно погибал. Сигарета желтела, скручивалась и ломалась в тонких пальцах Ноя, но ему было всё равно. Золотистые глаза казались какими-то тусклыми, должно быть Тики Микк и правда был немного каторжником, которого приговорили к смерти. Где-то не сильно далеко раздались шаги. Аллен сразу же выключил фонарик, напряжённо вслушиваясь в глухую тишину. Тики схватил его за шкирку и оттянул к стене, заставляя полностью укрыться в ночи и мраке стен разрушенной церкви. Повертев головой по сторонам, он тихо попросил плод своего воображения спрятаться под скамейку, она почти не была видна, да и наткнуться на неё можно было разве что на ощупь. Уолкер не стал спорить с Ноем, поэтому залез под скамейку, что стояла во тьме, стена, у которой она находилась, полностью заграждала лунный свет, в этой области было ничего не разглядеть. На всякий случай подросток достал из сумки пиджак Тики, накрываясь им. Плотная чёрная ткань не позволяла его разглядеть, что давало ему шанс на спасение. Микк отошёл подальше от стены, он почти дошёл до другого конца церкви, когда совсем рядом раздались торопливые шаги ещё одного человека. Аллен замер, почти не дыша, где-то в глубине души он отчаянно верил, что Третий апостол спасётся, а вот за себя он был не так уверен. - А ты припозднился, - произнёс Тики, смотря на вошедшего. - В отличие от тебя, дорогой братец, у меня много дел, - грозно произнёс гость. - Ах да, ты же помогаешь Майтре и Графу заниматься расширениям Ковчега. Уж прости, забыл. Но я не единственный, кто ничем не занимается. - Тем не менее, от других нет таких проблем, Тики, - произнёс Ной, приближаясь к Микку. - Представляю, - мрачно отозвался португалец. – В любом случае, давай закончим нашу прелюдию. Есть ли хоть одна причина по которой я ещё разговариваю? Мужчина говорил как-то отстранённо, будто речь шла о погоде или, например, об утренних новостях. Неужели у этого Ноя настолько крепкие нервы или он просто ещё надеется избежать кары? - Есть одна. Ты не совсем безнадёжен, да и твои недовольства наша семья часто списывала на твой разгульный образ жизни, поэтому, у тебя есть выбор. Либо ты становишься правильным Ноем и откидываешь все свои глупости, начиная вести себя подобающим образом, либо умираешь. - Ответ тебе нужен сейчас? – грубо произнёс португалец. Трайд покачал головой, после чего произнёс: - Ответ тебе предстоит обдумать за ночь, точнее тебе даётся шесть часов. Ты же понимаешь, что это крайние меры, ведь так? Тики неуверенно кивнул, он представлял себе эти крайние меры и много чего мог сказать на всё это плохого. - Ты ведь не просто пришёл мне сказать, что у меня есть шесть часов на размышления? – спросил мужчина, явно нервничая. - Верно. Ты прекрасно знаешь в чём суть моей работы, поэтому перейдём к делу. Убивать я тебя, конечно, не буду, но, как ты и сам понимаешь, проигнорировать твои настроения я тоже не могу. Поэтому, я просто накажу тебя так, как этого требует справедливость. - Странная у тебя справедливость. Обвинения без вины? Впрочем, ты всегда слишком фанатично относился к своей работе. - Зря ты так Тики, - недовольно произнёс Трайд, - ты был первым, кто после меня присоединился к Графу. Ты, конечно же, не помнишь того славного времени, когда я возлагал на тебя сотни надежд и сотни опасений. Мы были отличными друзьями, жаль, что ты так и не смог нормально пробудиться. - Мне всё равно нечего здесь делать. - Ну как же нечего, Тики! А кто будет помогать управляться с новым «райским садом» Графа? Думаешь за животными не нужен присмотр? - Мне нужны люди, Трайд, поймите вы это наконец! – раздраженно произнёс Ной. - Люди? – презрительно произнёс собеседник, - видимо это будет гораздо труднее, чем я ожидал. В любом случае, мой дорогой братец, запомни одну вещь. Либо ты с нами, либо ты против нас. А твои шесть часов раздумий уже начались. Сказав это, высокий мужчина не спеша подошёл к отступающему назад Тики, что-то шепча. Экзорцист не слышал слов, но даже, если бы он обладал лучшим в мире слухом, то всё равно мало что понял. Это было заклятие, цели которого стали известны после того, как из воздуха в руку мужчины опустился тонкий мерцающий клинок. На глаза Трайду опустилась повязка, что плотно закрывала его глаза и половину лица, совмещая в себе символику палача и Фемиды, что без пристрастия взирала на всех вокруг. Его клинок поднялся вверх, и со свистом рассекая воздух, впился в тело португальца. Громкий крик сотряс стены разрушенной церкви, тело Удовольствия рухнуло на пол. Облака пыли и пепла поднялись в ночной воздух, покрывая собой лицо и одежду раненного. Правосудие спрятал клинок, оглядываясь по сторонам. На секунду ему показалось, что между каменных плит проскользнула седая голова. Моргнув и внимательно вглядевшись во тьму, Ной мотнул головой, уходя прочь из этого места. Он слышал, как болезненно стонет Тики Микк, хватаясь руками за длинную рану, что не подлежит процессу регенерации. Это было его первое испытание и наказания – боль. Аллен еле сдержал крик, когда тело Тики пронзил меч Правосудия Ноя. Юноша слышал о нём довольно много и боялся за Микка сильнее, чем за весь Род Человеческий, который навсегда покинул эти земли. Дождавшись, когда гость с оружием уйдёт, экзорцист подбежал к португальцу, включая фонарик. Руки юноши дрожали, поэтому свет фонаря плясал в диком танце по телу раненного мужчины. Тики хватался руками за окровавленный живот, из уголков его губ струилась тёмная кровь, а вместе с ней вылетали полные боли стоны. Золотистые глаза покрывала пелена боли, поэтому они казались тусклыми и неживыми. Микк кусал свои губы, его тело выгибалось в страданиях, а страшная рана издевалась над ним. Из-за способности регенерировать рана медленно затягивалась, а затянувшись достаточно, расходилась, как медицинские швы. Ной сдавленно хрипел, вскидывая голову, ловя ртом воздух. Юноша упал рядом с мужчиной на колени, он должен что-то сделать, что-то предпринять, но что? У него не было с собой даже карманной аптечки, да и аптечка была бы здесь бессильна. Экзорцист не знал ни одного заклинания, способного залечить эту ужасную рану, положение было критическим. - Малыш, - сдавленно прохрипел Ной, его трясло, лоб вспотел, а с губы был искусаны в кровь. Смотреть на муки мужчины было страшно и тяжело. Аллен искренне хотел помочь ему, наплевав на то, каким негодяем был этот человек. - Я здесь, Тики, - голос подростка дрожал, а руки затряслись ещё сильнее. Португалец хотел что-то сказать, но приступы кровавого кашля не позволили ему это сделать. Он лишь хрипел и кашлял, смотря на подростка затуманенными болью глазами. Аллен нагнулся к его лицу, напряженно вслушиваясь в хрипы и стоны, пытаясь разобрать среди них хоть какие-то слова. Неожиданно на хрупкое плечо подростка легла тёплая рука. Юноша вздрогнул и хотел было подскочить на ноги, но жёсткая рука Тики Микка, стоящего над ним не дала ему это сделать. Ной напряжённо смотрел на самого себя, что беспомощно корчился в адских муках, пытаясь произнести что-то. - Убей… - наконец сорвалось с губ раненного, всего одно слово, а в душе экзорциста ниточка, натянутая до предела от напряжения, разорвалась, впуская в душу звенящую пустоту и страх. Тики вновь заметался по полу церкви, поднимая пепел. Его пальцы сжимали края собственной рубашки, в отчаянной попытке прижать предплечья рук к ране. Ной был бледен, на серой коже появились светлые прожилки, как тогда, на Ковчеге, когда Аллен Уолкер попытался уничтожить сущность Ноя внутри португальца. Мужчина попытался открыть золотистые глаза, которые закрыл в очередном приступе боли. Перед глазами Ноя всё плыло, но он сумел различить две склонившиеся над ним фигуры. Обеспокоенное лицо плода его воображения забавляло, поэтому он попытался слабо улыбнуться, вновь сработала регенерация, тело Ноя медленно сужало рану, принося недолгое облегчение. Пока рана не начнёт затягиваться совсем ему будет намного лучше, а после, заклятия меча Правосудия, вновь заставит её разойтись, принося ещё более ужасную боль. Тики посмотрел на самого себя, что склонился над ним, смотря изучающе. Португалец болезненно сжал зубы, еле выдавив из себя что-то вроде «берегись». Аллен кивнул мужчине, должно быть Удовольствие принял самого себя за Лулу, следовало многое объяснить, только вот, сможет ли он слушать? - Послушай, - произнёс Ной, внимательно вглядывающийся в собственное лицо, - я – это ты, но из другого мира, понял? В моём мире между Графом и Ватиканом война не закончена, сердце не найдено и много что не сделано. Малыш – не плод твоего воображения, мы попали в этот мир вместе и желаем выбраться отсюда. Он не может ничем тебе помочь, если чистая сила уничтожена в этом мире, но могу помочь я. - Убей, - закашлявшись, произнёс Тики из разрушенного мира, боль вновь впилась в его тело сотней острых зубов, разрывая на кусочки. Перед глазами мир вновь поплыл, превращаясь в огромное чёрное пятно, из-за чего раненный закрыл глаза. Тики Микк, пришедший из другого мира, не желая наблюдать за собственными муками, активировал свою способность прохождения сквозь предметы и аккуратно поместил холодную руку себе в грудь, кладя ладонь на горячее трепещущее сердце, громкие удары которого, отзывались эхом в ушах обоих Ноев, сковывая их напряжением. Губы раненного шевелились, Ною пришлось наклониться к нему чтобы услышать хоть что-то. - Не убивай…, - рваный вздох, - малыша. Тики кивнул, видя, что больше его двойник не в силах ничего сказать. Мужчина знал, что за раны обезображивают его тело, он видел Трайда и хорошо знал про его меч. Несложно было разобраться, что случилось. Микк знал, что даже небольшая рана, нанесённая палачом Семьи Ноя, могла быть в сотни раз хуже обычного смертельного ранения. А смерть от его руки была в разы хуже. Сердце в его руках бешено стучало, сжимаясь и разжимаясь. Тики сильно сжав орган, одним рывков вынул руку из тела, держа в руках ещё трепещущее сердце своего двойника. Золотистые глаза погасли, как только последний стон смерти сорвался с окровавленных губ. Ной вложил сердце в руку мёртвого, имитируя самоубийство. Какой символизм! Существо, восставшее против Бога, окончило свою жизнь в божьем храме. Аллен смотрел на тело мужчины, не в силах отвести взгляд. Ему не раз приходилось видеть мёртвых, но в этой смерти всё от самого начала до конца было неправильно. Его смерть была не самой лёгкой, но самой нелепой. Бессмертное существо, умершее от собственных рук, точно так же, как и его враг. - Пойдём отсюда, - тихо произнёс португалец, приобняв подростка за плечи, толкая его в сторону выхода. - Как? – сиплым голосом отозвался седовласый паренёк, - ты можешь так легко оставить его здесь? - Нам незачем здесь оставаться. Сколько Трайд дал ему на раздумья? - Шесть часов. - В таком случае нам нужно убраться отсюда как можно дальше. Я не горю желанием, повторить печальную судьбу моего двойника. Уолкер кивнул, последний раз посмотрев на мёртвого Ноя. Сам бы он не нашёл в себе силы покинуть это место, где на веки поселилась смерть, что сейчас искренне смеялась, сидя на остатках лавочки. Надо же, в её руки попало дитя тьмы и бессмертия, она схватила того, кто не боялся её, но верно служил ей много лет. Смерти не нужны были такие слуги, она и сама приходила за теми несчастными, оказавшимися в её послужном списке, но она не противилась играм Ноев, зачем, пусть тешатся. А вот теперь она вынуждена наблюдать печальную картину – полное поражение жизни. Смерть раздражала эта скука, ведь она могла проявиться только на фоне жизни, а теперь она утопала в вечной скуке и спокойствии, навечно засыпая. Наверное, смерть и сама бы умерла в таком месте, будь бы это возможным. Тики шёл неспешно, одной рукой он держал дымящуюся сигарету, а другой придерживал подростка за спину, не давая ему развернуться или остановиться. От каждого шага в воздух поднималось небольшое облачко пыли, а ноги слегка проседали, словно они шли по песку. Фонарик скользил по неровной дороге, из-под пепла торчали обломки зданий, словно могильные плиты. Тишина снова давила на уши, а воздух стал каким-то невыносимо тяжёлым. - Почему он умер? – наконец-то произнёс Микк, докурив тонкую сигарету. - Посчитали предателем. Ты, то есть он, сказал, что не может провести с семьёй целую вечность. Ему нужны были люди, свобода, в общем та жизнь, которая есть у тебя и которой уже не было у него. - Вот как, - протянул мужчина, задумавшись. Тики Микк никогда не думал о том, что будет после того, как Граф выполнит свой «превосходный» план, теперь же у него была возможность узнать это, и знание ему не нравились. Нового мира не было, были лишь осколки старого, что хрустели у него под ногами. Неужели его мир повторит туже историю? Тики Микк был очень своеобразным и свободолюбивым Ноем, он – единственный, кто смог удержать своё человеческое «я», и в то время, когда семью Ноя составляли только малышка Роад, Граф и он, мужчине казалось, что это правильно. С приходом остальных членов Семьи жить стало намного тяжелее. Шерил в открытую осуждал его, пытаясь воздействовать на Графа. Потом на их сторону встал Трайд. Они вечно тыкали португальцу на то, что вечно так продолжаться не может, но разве Тики Микк слушал их? Нет! Зачем ему это было? Но теперь, мужчина задумался, а хочет ли он сам такого конца? Быть может следовало давно послушать братьев, и поддаться на уговоры тьмы, что жила в нем, шепча что-то на ухо дни и ночи? А можно ли ещё что-то исправить. Удовольствие посмотрел на подростка, кажется Аллен уже потихоньку стал приходить в себя. Что ж, вот перед ним его враг, они одни, враг бессилен. Какой прекрасный шанс для нападения и смерти! Но только вот он не мог тронуть мальчишку. Может всё дело в Четырнадцатом? Этот вариант был самым адекватным из всех, но в тоже время он был самым лживым. С самого начала он не хотел отправлять мальчишку на тот свет, а это что-то да значит. Например, то, что его светлая сущность слишком сильно вцепилась в него, диктуя свои правила. Разве он мог умереть так глупо? Смерть от скуки, разве не эта причина по которой явился Трайд? Снова захотелось курить, но почему-то португалец решил, что сигарета будет лишней, смешно. А что если он не сможет стать правильным Ноем? Что если игра не стоит свеч, но что тогда? Ему придётся вечность торчать с Шерилом? Боже, нет! Он действительно двинется так, такое сможет вынести только Удовольствие Ноя в чистом виде, но никак не Тики Микк. - Холодно здесь, - произнёс юноша. Они далеко отошли от церкви, ветер усилился, принося холод. Нужно было где-то укрыться, но все здания были разрушены. Оглядевшись по сторонам, Ной заметил, что где-то впереди сохранился промышленный завод. Точнее кое-где стояли полуразрушенные стены, которые держали крышу, что во многих местах обвалилась. Но одна комнатка стояла относительно целой. Стены были пробиты всего в нескольких местах, а крыша лежала на стальных балках почти без повреждений, хотя в соседней комнате она угрожающе прогнулась. Железные двери были плотно закрыты и пробраться внутрь можно было только через дыру в стене. В любой другой ситуации они бы ни за что не пошли бы туда, но выбора особо не было. Что раньше из себя представляла маленькая комнатка сказать было сложно, возможно она использовалась как склад, потому что среди мусора здесь валялась куча коробок из картона и деревянных ящиков. Тики поставил восемь деревянных ящиков в ряд у крепко стоящей стены, которая, по его мнению, падать пока что не собиралась. Ящики были поставлены снизу-вверх, так что на них можно было сидеть. Картонные коробки были пусты, поэтому Микк разломал их, постелив на грязные ящики. Забрав у юноши пиджак, мужчина скрутил его в рулон, положив у стены. На импровизированной кровати можно было немного отдохнуть. Должно быть рабочих вырезали акумы, поэтому здание неплохо сохранилось. Скорее всего бедолаги спасались бегством, пытаясь достигнуть дома или церкви. - Посиди тут, а я проверю нет ли здесь ещё кого из моей чудной семьи, - произнёс Ной, жестом приглашая Аллена присесть. Подросток достал свой плащ, накрываясь им, как одеялом. Ной взял фонарик, выходя из здания. Обход всей территории почти полностью разрушенного завода занял около двух часов. Многие секции были полностью уничтожены, а некоторые были полуразрушены. В подвалах было найдено несколько десятков скелетов, должно быть это были рабочие, решившие спрятаться в подвале. Должно быть бедолаги умерли от неконтролируемой энергетики Графа, которая буквально отравляла воздух. Судя по скелетам, с начала конца света прошло не меньше пяти лет. Странно, что тут хоть какие-то стены остались, впрочем, в Египте остатки храмов стоят уже тысячи лет, и ничего – не падают. Никого из семьи, к счастью, обнаружить не удалось. Зато удалось обнаружить матрац, шторы и одеяло в будке охранника, она кстати тоже пострадала несильно, крыша стояла на месте, три стены тоже, только вот стена, в которой располагалась дверь – была полностью уничтожена, а из-за расположения этой конструкции было хорошо видно, что находится внутри. Тики подвинул к своим ящикам ещё восемь таких же, справедливо рассудив, что если он будет спать рядом с Алленом, то они меньше замёрзнут, да и шансов быть найденным сразу тоже было меньше. Единственное, что его беспокоило – это то, что утром сюда может нагрянуть Трайд, почувствовав родственника. Португалец искренне надеялся, что если он не из этого мира, то вероятность обнаружения довольно мала, но ведь он же говорит про Правосудие, а здесь всегда нужна дополнительная уверенность. Тики постелил на ящики и картон, и матрац, штору он использовал в качестве постельного белья, получилось весьма неплохо. Аллен лёг у стены, так было безопаснее, если Правосудие почувствует его, то будет гораздо лучше, если Второй Апостол не увидит «мёртвого» экзорциста, сам-то Тики придумает как выкрутиться. Юноша лёг к стене, устало зевнув. Сегодня на него обрушилось слишком много информации, которую пришлось принять. Мужчина лёг рядом, накрывая их двоих одеялом, что сильно пахло сыростью. Тишина снова давила на уши, действуя на нервы. Она омрачняла и без того мрачные мысли. Экзорцист быстро заснул, прижавшись к Ною, что не удивительно. Ложе было слишком узкое и неудобное даже для одного человека, что уж говорить про двоих? К тому же стена была жутко холодной, а подросток часто замерзал. Пытаясь отвлечься от тяжёлых мыслей, Тики принялся разглядывать мальчишку, что так сильно прижимался к нему спиной, ощущая теплую грудь. В голове промелькнула та сладкая ночь на пирсе. Вопрос зачем был отметён сразу ответом «потому что». Микк часто делал то, что хотел сделать, поэтому биться над причиной этого поступка было глупо, так он думал тогда. А вот сейчас. Сейчас у него возник новый вопрос – почему ему этого захотелось, почему показалось важным? Да, ему нравился мальчишка, Тики был даже не против провести с ним полную страсти ночь, но это было совсем другое. Ной ненавидел чужую слабость, но тогда, в Лиссабоне, позволил этой слабости проявиться. И почему от обычного поцелуя, которых в жизни португальца было огромное количество, в груди было так тепло? Тики протянул к волосам Аллена руку, погладив юношу по голове, как щенка. И откуда в нём вся эта нежность? Интересно, и что же в этом мальчишке такого, что вся Семья Ноя не может остаться равнодушной? Гордость и сила или эта детская наивность? Что в нём такого, что Аллен Уолкер нравится всем как новенькая монета? Микк слегка улыбнулся, а собственно, зачем ему знать, почему малыш им нравится? Ему подросток с седыми волосами нравился за гордый и несгибаемый характер, за упорство, за дьявольский огонёк в серых глазах. Таких людей мало, они всегда выделяются и всегда получают от жизни гораздо больше издевательств, но это их не ломает. А Тики хотел сломать. Ему было любопытно как ломается сталь. А сейчас это любопытство куда-то улетучилось, оставив в душе смуту. И это чувство смуты было ему знакомо. Может ли это оказаться правдой? Тики Микк не знал, мальчик был ему небезразличен, это точно, но вот насколько небезразличен? Быть может стоило убить его сейчас, пока клетка ещё не захлопнулась? В голове сразу же всплыли слова своего двойника. Да, он уже поплатился за смерть белоснежного дьяволёнка, так зачем повторять чужие ошибки? Где-то в глубине души, черти весело потирали руки, они знали, чем закончится эта игра, они смеялись, видя всё происходящее через призму эмоций Ноя, и поэтому, им было ещё смешнее. Черти в его душе уже давно разгадали загадку Аллена Уолкера, они давно поняли, что клетка захлопнулась, а вот попавший в неё зверёк этого ещё не понял, только почувствовал, что дышать стало тяжелее. А когда зверь поймёт это, то будет уже поздно. Нет, поздно уже настало, Тики Микк попался, он втянулся в эту игру, а значит он уже не выйдет из неё без победы или полнейшего поражения. Нормально заснуть так и не удалось. Странные мысли сменились беспокойством. Тики с беспокойством смотрел в дыру в стене, замечая, что мрак начал редеть. Должно быть сейчас около пяти часов утра, а значит им нужно немедленно убираться отсюда. Если Трайд не почувствует его – это будет, конечно же, хорошо, но кто даст гарантию, что, увидев труп Ноя-самоубийцы он не позовёт семью. Граф или Роад наверняка почувствуют его, нужно бежать. Быть может возле трупа своего родственника они растеряются и не сразу поймут почему на зов жизни накладывается смерть. Тики знал, что они не почувствовали момент смерти, если в ход пошёл меч Правосудия, предатель терял связь с семьёй. Португалец разбудил подростка, сообщив, что им пора отправляться в путь. Быстро собрав вещи, они через дыру в стене покинули чудом уцелевшее помещение. Идти приходилось быстро, холодный солнечный свет бил им в спины, а ветер ерошил волосы. Идти было некуда, но стоять на месте тоже было нельзя. Всю дорогу Тики не покидало нехорошее ощущение слежки, может быть всё дело было в том, что Ной жутко боялся встречи с семьёй. Быть может он ещё мог объяснить каким образом его труп лежит в церкви, а он сам разгуливает по городу вполне материальным, а вот объяснить почему он в компании экзорциста, почившего с десять лет назад – было гораздо сложнее. Через час пути завод полностью скрылся из виду, а чувство беспокойства усилилось в несколько раз. Тики знал, что Правосудие уже прибыл, а значит скоро в этот город прибудет вся его семья. Идти было тяжело, усталость сковывала тело. Несколько раз Тики серьёзно думал о том, а не заглянуть ли ему на Ковчег, но всякий раз одёргивал себя от этой мысли, там было слишком опасно. При прохождении врат камеры фиксируют всех, кто входит и выходит через них. Микк прислушался к ощущениям, он слышал семью Ноя, он чувствовал их где-то далеко, но страх быть услышанным заставлял его идти быстрее. - Тики, куда мы так спешим? – произнёс юноша, еле поспевая за Ноем. - Куда угодно, лишь бы подальше от моей семьи, потому что я не горю желанием покончить так же, как мой двойник. - А разве они могут нас найти? - Могут, Роад и Граф могут почувствовать примерное местонахождение любого члена семьи, где бы он ни был. - Тогда смысл убегать? – задал рациональный вопрос экзорцист. - Предлагаешь сразу на Ковчег заскочить? – раздраженно произнёс Ной. - А почему нет? Белый Ковчег не так просто уничтожить. - Хочешь сказать, убив исполнителя, Граф не восстановил над ним контроль? – спросил португалец таким тоном, будто ему приходится объяснять, что небо синее, а не зелёное. – К тому же, ты вообще уверен, что откроешь врата? Насколько я знаю, врата открываешь не ты, а Четырнадцатый. - Это я их открываю, право исполнителя у нас двоих, - то ли обиженно, то ли раздраженно отозвался юноша. - В таком случае, какого чёрта ты не предложил этого раньше?! – зло произнёс Тики. - Потому что вспомнил про Ковчег только сейчас! – крикнул Аллен, разозлённый на то, что Микк на него кричит. Мужчина остановился, делая глубокий вдох. В таких ситуациях он плохо себя контролировал, к тому же он чувствовал, что Роад его заметила, а значит скоро она будет здесь. Он слышал её голос где-то на задворках собственного сознания, и её весёлый смех вызывал дрожь по всему телу. - Открой врата, если можешь, - тихо произнёс Удовольствие, слыша бешеный стук своего сердца. Аллен кивнул, закрывая глаза и вытягивая руку вперёд. В его голове заиграла тихая мелодия, ноты которой выжигались в памяти. Юноша всего пару раз использовал Ковчег, но даже этого было достаточно, чтобы руки запомнили нужные клавиши, прежде никогда к ним не прикасаясь. Экзорцист как-то странно крутанулся, будто танцевал неведомый никому танец, его бледно-розовые губы беззвучно двигались, а седые ресницы подрагивали. Эти действия были странными, но притягательными. Тики даже мог бы с любопытством наблюдать за ним, если бы не интуиция, что во всё горло вопила о приближающейся опасности. Что-то под ногами скрипнуло, и сделало оно это как раз вовремя, потому что, португалец уже видел силуэт маленькой девочки, что бежала в его направлении, что-то радостно вопя. Ной схватил экзорциста за плечи, проваливаясь в дыру, которая сразу же закрылась ещё до того, как путешественники оказались в тайной комнате управления белого Ковчега. Отдышавшись и переведя дух, Тики огляделся. Он никогда не бывал в этой комнате, всю мебель которой составлял диван с небольшим столиком и огромное пианино. Все стены, потолок и пол, мебель и даже ковры – были раздражающего белого цвета. Тики не любил белый, он слишком сильно бросался в глаза, ослепляя, а ещё он слишком быстро покрывался тёмными пятнами и разводами, теряя свою первозданную красоту. - Это легендарная комната Четырнадцатого? – окончательно придя в себя, полюбопытствовал Ной. - Она самая, - отозвался экзорцсит, усаживаясь за музыкальным инструментом. Португалец присел на мягкий диван, здесь он чувствовал себя в безопасности. Вдруг его внимание привлекло огромное зеркало, что висело над пианино. Изображение в зеркале было каким-то мутным и неестественным, неудивительно, что Неа съехал с катушек, здесь же хуже, чем в псих-лечебнице! - Малыш, - произнёс Тики, ему уже надоел этот режущий, сводящий с ума цвет, - может по городу пройтись? - И встретить там твою семью? Я бы не рисковал, про эту комнату не знал даже Граф, здесь намного безопаснее. Если Ковчег цел, то его скорее всего используют. - У моей семьи есть свой Ковчег, - недовольно отозвался Ной. - В таком случае, подозрительно, что они оставили этот. Не поверю я, что Граф и ваш Одарённость не смогли его использовать или разрушить после моей смерти. - Ладно, убедил. Ты бы хоть цвет стен сменил, а то чувствую себя как на том свете. Аллен что-то весело хмыкнул, должно быть не ему одному лезли в голову похожие сравнения. Либо у Четырнадцатого был отвратительный вкус, либо он просто решил не заморачиваться с дизайном комнаты. Нет, ну как можно жить в таком месте? Волей-неволей трогаться начнёшь. Сначала на стенах начнут появляться тёмные пятна, потом в мутном зеркале начнёт всякая бесовщина казаться, а потом и шизофрения нагрянет, впрочем, для Ноев это стандартное заболевание. Уолкер начал что-то наигрывать, но к удивлению Тики, комната вовсе не поменяла цвет, а расширилась, вытягиваясь в длинный коридор, по бокам которого стояло несколько дверей. К великому сожалению Микка, цвет коридора и дверей был таким же неприятным, как и всё, что его окружало, но любопытство могло простить юноше излишнюю белизну помещений. - Что там? – подойдя к одной из дверей, спросил мужчина, поворачивая круглую, как шарик, ручку. Прежде чем Аллен успел что-либо ответить, дверь отварилась, позволяя Тики зайти внутрь. Это была царских размеров ванная комната. У стены стояла большая ванна, в которой могло поместиться три человека, над ней висели полочки с различными стеклянными бутылочками, на которых были наклеены цветные этикетки. У двери на стене висело небольшое зеркало, к раме которого были приделаны крючки, куда можно было повесить полотенце. Микк с любопытством оглядел содержимое полок. Его внимание привлекла маленькая коробочка, что лежала на нижней полке, так, чтобы её было легко достать. В коробочке лежал самый нужный, по мнению Тики, в этой комнате предмет – бритва. Как он мечтал побриться! Кудрявая бородка неприятно царапалась и ужасно чесалась, да и сам Микк ощущал себя с ней слишком старым. - Эй, малыш, я побреюсь, ладно? – крикнул мужчина, доставая бритву из коробки. - Может лучше сразу ванну принять? – спросил юноша, подойдя к двери. - Было бы неплохо, - отозвался португалец. Последний раз ванну он принимал в Риме, то есть три дня назад, так что ощущения были не из приятных, да ещё рубашка потом провоняла. Мужчина открыл серебряный кран из которого лилась горячая вода. Довольно хмыкнув, он вышел из ванной комнаты, заглядывая в другие двери. Здесь была небольшая кухня, спальня и несколько лабораторий, в которые Ной идти не захотел, мало ли, что он там изобретал и насколько там опасно. Майтра вообще свою лабораторию спрятал где-то под Чёрным Ковчегом и никого туда не пускает, намекая всем и вся, что там очень опасно. Ванна набралась быстро, Тики пошёл купаться первым, точнее он просто проскользнул в ванную комнату раньше Аллена, нагло улыбаясь. В небольшом белом помещении стоял пар, что приятно расслаблял. Ной залез в горячую воду, блаженно прикрывая глаза окинув голову на белоснежный бортик. И как люди раньше жили без ванны? Мужчина достал с полочки пару флакончиков с ароматной жидкостью, наливая себе её на ладонь. Шампунь пах приятно, мускатным орехом и чем-то ещё пряным. Кожу приятно покалывало, а все плохие мысли уходили куда-то далеко. Экзорцист раздражённо смотрел на дверь, за которой больше получаса назад скрылся Ной. Он что там заснул, что ли? Тики не единственный, кто с большим удовольствием бы принял горячую ванну. Несколько раз подросток хотел постучать в дверь, желая убедиться, не утонул ли мужчина? А то мало ли, смылся куда-нибудь в Атлантиду, с него станется, тем более эти помещения конструировал Неа. Наконец через какое-то время дверь открылась и вместе с паром, в коридор вышел Тики, с повязанным на бёдрах белым полотенцем. Ной выглядел довольным, его золотистые глаза хитро щурились, а грациозная походка пантеры говорила сама за себя. Аллен раздраженно фыркнув, зашёл в ванную комнату, хорошо, что здесь был предусмотрен ещё и душ. Подросток помылся гораздо быстрее, потому что в отличие от наглых Ноев он не отмокал в воде по часу. Накинув на себя полотенце, юноша зашёл в огромную спальню. Кровать занимала добрую половину комнаты, что наталкивало на не самые приличные мысли. Мягкий ковёр с высоким пушистым ворсом приятно щекотал пятки, не давая скользить по блестящему полу. У стены стоял огромный высокий шкаф, к нему-то юноша и направлялся. Аллен открыл дверцу шкафа, вытащив оттуда рубашку. Рубашку, которая почему-то оказалась ему великовата, что было странно, ведь они с Неа были практически одного роста. Ладно, может это Кросс забыл, мало ли сколько он выпил? Кстати рубашка была как раз в стиле Мариана, пышная с жабо, такие носили два века назад аристократы. Порывшись в шкафу ещё немного, подросток нашёл рубашку своего размера и штаны коричневого цвета, кажется, он даже видел Неа в такой одежде в одном из своих воспоминаний. Большую рубашку юноша решил отдать Тики, заодно в шкафу были и штаны для неё. Нет, ну точно, это вещи Кросса. Интересно, как же он так нажрался, а может вовсе привёл сюда девицу, мало ли, Четырнадцатый разрешал ему тут свободно разгуливать, всё-таки они проводили какие-то эксперименты вместе. Аллен вышел из спальни в одежде хозяина апартаментов, неся в руках вещи для Микка. Кроссу-то теперь точно всё равно кто его вещи носит. Юноша кинул вещи, сидящему на софе португальцу, уходя на кухню, кто знает, может хоть что-то у Ноя осталось. Хоть какие-нибудь консервы. Надежды не обманули подростка, в кухонном ящике хранилась тушенка, спасибо изобретательности Николя Аппера, и бессмертные макароны. Вот им повезло-то! Неа, наверное, запасался на разные случаи, было бы странно, если бы он не позаботился о провианте. К тому же Ковчег, как убежище, использовал Кросс, а значит пища тут просто не могла не быть. Вспомнив про учителя, экзорцист подошёл к другому шкафчику, где нашёл довольно дорогой марки вино. Ну вот, ещё одно доказательство того, что Мариан здесь обитал. Уолкер сварил макароны с тушёнкой, голодный желудок противно урчал, требуя заполнить себя всем содержимым небольшой кастрюли. Юноша положил на тарелки макароны по-флотски, поставив их на кухонный стол. В шкафчике с посудой нашлись и парочка бокалов, просто удача какая-то! Пока экзорцист ворковал с посудой, в комнату зашёл голодный Ной, почувствовавший запах еды. Голод придавал мужчине звериные черты, глаза казались намного ярче, менялась походка, он становился более грациозным и в каждом действии скользила скрытая угроза. Завтрак, обед и ужин в виде макарон не мог полностью утолить голод, но значительно снизил его. Гости Ковчега смотрели друг на друга выжидающе, ожидая, кто заговорит первым. Быть может им просто нечего было спросить, а может они не знали, что нужно сказать. Первым заговорил Ной. - Как думаешь, долго нам тут ещё сидеть? Честно сказать, я не восторге от этого мирка. - Понятия не имею, но ещё часа два– это точно. Хорошо, что до тебя это дошло раньше, чем до тебя из этого мира. - Хочешь вернуться к вчерашнему разговору? – вскинув одну бровь, поинтересовался португалец. - Возможно. Было бы неплохо, если бы ты поменял свою точку зрения на счёт конца света. - Я и так её поменял, немного. Здесь довольно скучно, так, что думаю, мне бы не хотелось остаток жизни провести на Ковчеге с Шерилом. Только давай не будем об этом? - Но почему? Разве ты хочешь так жить? – искренне произнёс подросток, смотря в глаза Ною. - Не хочу, но ты не понимаешь всей сложности моей ситуации, поэтому давай поговорим о других вещах. Мы так и не узнали, кто такой этот Эрих. Экзорцист кивнул, должно быть Микку действительно всё это тяжело даётся, он ведь привык уповать на Графа и соглашаться со всеми условиями родни, лишь бы не выступать на этой сцене лишний раз самому. - Думаешь мы теперь хоть что-то выясним? Все люди, что нам встречаются как-то связаны с ним, но всякий раз, когда мы можем хоть что-то узнать о нём, случается что-то, что заставляет нас покидать это место. Странно это. - По-твоему это он подстроил? Но ведь, магистр мёртв, - произнёс Тики, задумавшись. - Не знаю, просто всё это странно! Микк снова наполнил бокалы вином почти с полувековой выдержкой. Алкоголь бил в голову, спутывал мысли, его терпкий вкус обжигал горло и язык, заставляя с наслаждением вздрагивать. Обычно Ной не пил такое крепкое вино чисто из опасений провести время настолько хорошо, что Шерил не замолчит потом целую неделю, а может и месяц, если Тики будет хорошо проводить время в поместье Камелот. Но сейчас можно расслабиться, малыш не такой дурак, чтобы выпускать его из Ковчега, да и сам он вряд ли додумается его открыть, особенно, если напьётся вместе с ним. Макароны были съедены, поэтому сбить вино было нечем, разум всё сильнее погружался в густой туман. Тики с наслаждением допил последний бокал вина, мутным взглядом оглядывая комнату. Белый цвет стен перестал так сильно действовать на нервы, Микку даже показалось, есть в таком интерьере что-то особенное, обворожительное. Остановив свой взгляд на Уолкере, португалец странно улыбнулся. Кажется, мальчишка тоже был немного пьян, а может и много пьян, от такой крепкой штучки может унести почти сразу. - Хватит на меня пялиться, - произнёс юноша. У него вовсе не заплетался язык, правда слова он говорил не очень разборчиво с интонацией, свойственной пьяным людям. - Я не пялюсь, а думаю, - передразнил подростка Ной, вспомнив разговор на площади Росоу. - Твоё думаю у тебя на лице написано, - съязвил экзорцист. Тики встал с места, чуть качнувшись и подошёл к юноше, заглядывая в серые, как осеннее небо глаза. На его губах играла наглая полуулыбка, а в глазах появился золотистый отблеск. Наклонившись к подросту, так, чтобы их носы соприкасались, он произнёс: - Не провоцируй меня, малыш. Видимо алкоголь ударил в голову ещё и экзорцисту, потому что, вместо того, чтобы дать португальцу по его наглой ноевской роже, подросток нагло улыбнулся и вызывающе произнёс: - А то, что? Что ты мне сделаешь, Тики? Вырвешь сердце? Намотаешь кишки на люстре? Варианты, предложенные экзорцистом явно понравились Ною, но у него была своя идея. Длинные пальцы южанина прошлись по подбородку англичанина, поднимая его вверх, после чего тёплые губы мужчины накрыли губы подростка. Поцелуй был напористым, сильным, властным, Тики схватил Аллена за плечи, заставляя подростка встать, притягивая к себе. Юноша не сопротивлялся, его сознание было затуманено, а тело слушалось первобытным позывам. Микк раздвинул ноги экзорциста коленом, заставляя юношу упереться промежностью в его ногу. Из-за этого манёвра, мальчишка открыл рот, чем поспешил воспользоваться Удовольствие, углубляя поцелуй. Язык Ноя игриво пробежался по розовым устам, проскальзывая внутрь. Он слегка пощекотал небо и десна, быстро пробежался по зубам, касаясь чужого языка. Кончиком языка он щекотал язык экзорциста, заставляя того включаться в поцелуй. Руки португальца не давали юноше отодвинуться или переменить положение, из-за чего подросток стал слегка выгибаться, раззадорив мужчину. Тёплые руки Ноя начали оглаживать бока подростка, ладони скользили от рёбер до бёдер и обратно, вызывая у юноши сдавленные вздохи. Тики вжал подростка в себя, целуя трепещущую жилку на шее, проводя кончиком языка по ней, вдыхая пряный аромат волос. Лёгкое безумство сковало его разум, заставляя желать до боли. Аллен закрыл глаза, подставляя шею под сладкие ласки. Его мысли были спутаны, а по крови разливалось желание, что отравляло каждую клеточку мозга, подчиняя каждый нерв. Загорелые руки блуждали по телу юноши сквозь рубашку, так было намного интереснее. Его руки заставляли кожу гореть, подчиняя упрямое юное тело. Сейчас Тики Микк был похож на укротителя змей, в руках которых извивался под мелодию страсти удав. Руки мужчины легли на упругие ягодицы, сминая их. Юноша издал лёгкий стон, открывая мутные глаза. Минуту это наваждение не хотело сходить, но, когда длинный палец прошёлся между ягодицами, проходя сквозь одежду, вся страсть сошла. Экзорцист замер, словно кто-то окатил его ледяной водой. Придя в себя, юноша оттолкнул мужчину, смотря в затуманенные горящие глаза испуганным взглядом. - Малыш? –хрипло произнёс мужчина, походя ближе, на что подросток отшатнулся. - Не надо, - тихо произнёс экзорцист, опуская взгляд. - Почему? Тебе же нравится. Аллен ничего не ответил, возражать было бессмысленно, Тики прекрасно знал об этом. Уолкер тряхнув головой ушёл в спальню, запирая дверь изнутри. Глупо, конечно, зная способности Ноя, но всё же так было спокойнее. К счастью подростка, мужчина не последовал за ним, а направился прямиком в ванную комнату. Экзорцист лёг на широкую кровать, его сердце бешено стучало. Сейчас он чуть было не совершил ошибку, поддавшись искушению. Он уже давно начал ему поддаваться, слишком близко подошёл к границе, так нельзя. Он не должен вестись на это, нет! Аллен Уолкер уже попался на крючок, он дёргал его в разные стороны, пытаясь нырнуть с ним поглубже, всё ещё лелея надежду сорваться с него. Но если сейчас он позволит себе хоть малейшую слабость, рыбак выловит его, дёрнув за удочку. Сейчас его подтащили к кромке воды, сейчас он ходил по канатной дороге над бездной. Подросток понял ещё вчера, что для него значит Ной, и то, что он осознал – напугало его. Юноша слишком сильно привязался к мужчине с чёрными кудрями и золотистыми глазами. Вчера, когда его двойник умирал, Аллен понял, что даже, если бы Шут остался с ним, он бы не смог убить Ноя. И дело было не только в том, что этот несчастный полностью осознал свою вину, просто юноша понял насколько ему дорог этот человек. Точнее, не именно этот, а другой, но ведь по сути это одно и то же? Подросток устало вздохнул, сердце противно ныло. Ну что же это? Почему он так сильно привязался к Ною, почему не к Линали, Лави, Канде на худой конец, почему именно к Тики? Эта привязанность не доведёт его до добра, это он знал точно. О чём он вообще думает? Они – враги, хотят они этого или нет, а значит должны подчиняться законам войны. Глупое сердце! Почему оно хоть раз не может послушать доводы рассудка, почему терзает его, говоря о том, что правильно, а что нет? От бессилия хотелось взвыть. Неужели судьба ещё не устала насмехаться над ним? Зачем было привязывать юное сердце к этому человеку, зачем? Аллен не знал сколько времени пролежал на кровати, мысленно убиваясь. В комнату через дверь прошёл Тики, Ною надоел весь этот балаган, поэтому он решил разобраться со всем этим сам. Не спрашивая разрешения, Микк лёг рядом с подростком, прижимая его к себе так, чтобы у мальчишки не было шансов вырваться и при этом он не чувствовал себя в ловушке. Подросток попытался вырваться, но не получилось. Разговор начинать он не хотел, поэтому Тики начал первый. - Послушай, малыш, ты можешь мне врать, что мои поцелуи и ласки тебе противны, что моё общество тебя уже порядком достало и дальше по списку, но пойми-ка одну вещь, я не поверю в это ни на йоту. Давай побудем немного откровенными? Начнём с тебя, почему ты меня избегаешь? - Всё это – неправильно, - произнёс юноша, поняв, что молчать бесполезно, - мы с тобой враги и между нами не должно быть никаких привязанностей. - Вот оно что, - хмыкнул Ной, - боишься? Аллен не ответил, да и зачем отвечать, португалец знал ответ на свой вопрос. Юноша не знал, что испытывает сам Ной, и испытывает ли что-нибудь вообще? Может быть для него всё это – лишь игра, небольшая интрижка, но Уолкер не хотел быть всего лишь интригой, возможно виноват идеалистический взгляд на мир, а может желание быть кем-то важным, в любом случае, экзорцист был не согласен на это. - Послушай, Тики, - наконец произнёс Аллен, - если тебе хочется затащить кого-нибудь в постель, то подожди, когда мы выберемся отсюда, а потом иди к кому хочешь. Я не собираюсь спать со всеми подряд, понял? Взгляд юноши был пронизывающим и злобным. Было видно, что вся эта ситуация сильно цепляла его за живое, но он отчаянно старался не выдавать своего страха и слабости. - Тебя никто не заставляет спать со всеми подряд, малыш. Просто я не вижу ничего плохого в том, что я тебе нравлюсь, не отрицай, и ты можешь провести со мной незабываемую ночь. Если ты думаешь, что я буду это как-то использовать, то ты – ошибаешься, мне это не надо. - И что же тебе надо? Всего лишь секс? Знаешь, Микк, в отличие от тебя, у меня есть определённые принципы, которые я нарушать не собираюсь. - А тебе значит нужна большая и светлая? – ухмыльнулся мужчина. - Тебе-то что? – раздраженно отозвался подросток, - я уже насмотрелся на весь этот разврат, путешествуя с Кроссом. Ной отпустил юношу, после чего резким движением прижал его к постели, нависая сверху. Аллен попытался скинуть Тики, но португалец держал его слишком крепко. Подождав, пока подросток немного успокоится, мужчина наклонился к его лицу, почти касаясь его губ своими: - Запомни малыш, я тебя не отпущу, я не буду спать с другими, нет, я собираюсь добиться тебя любой ценой. - Отстань от меня! Зачем тебе всё это? Найди другую игрушку! Португалец улыбнулся, после чего произнёс: - Хочешь знать почему? Хорошо, - произнеся это, мужчина нежно коснулся губ подростка, аккуратно целуя его губы. Он легко прикасался своими губами к чужим губам, тёрся о них, словно кот. Золотистые глаза чарующе блестели, а поцелуй заставлял сотни мурашек бегать по телу экзорциста. Аллен закрыл глаза, подчиняясь чужим устам, что вытворяли с ним что-то невероятное. - И что это? – хрипло отозвался подросток, когда мужчина оторвался от него. - Считай это ответом, - хитро произнёс Ной. Уолкер хотел было возразить, но все мысли окончательно спутались. Сердце бешено билось в груди прося рискнуть, оно тянулось к мужчине. Аллен отвёл взгляд от Ноя, черти весело плясали в его душе. Они видят, как рушится бетонная стена, они слышат, как рвутся железные цепи, они чувствуют желание, идущие из самой глубины. Они уже знали, что эта игра проиграна, что никто не может бесконечно сопротивляться самому себе, что шаг в пропасть уже сделан. Тики снова склонился над ним, целуя его, не давая времени возразить или отстранится. Он видел замешательство в его глазах и знал, что нельзя мешкать и выжидать. Микк чувствовал, что Уолкер на грани, поэтому легко толкнул его вниз, в бездну, где есть лишь они, не подозревая о том, что падает вместе с ним. Это был полёт в бездну, откуда они ни за что не смогут выбраться, ловушка захлопнулась, врать стало бесполезно. Они оба попались, только каждый ещё уповал на то, что легко скинет с себя цепи привязанности и прорвётся на свободу. Наивные, такие цепи редко кому дано порвать, потому что, те кто их рвут, вовсе не хотят этого, и они не захотят, их уже затянуло. Трясина любви медленно принялась поглощать их горячие тела, заставляя хвататься друг за друга, сжимать тонкие пальцы на рубашке и сдавленно стонать друг другу в губы. Губы мужчины целовали тонкую шею, щеки и лоб, нос и уши, а юноша неумело отвечал ему, обнимая сильную шею. Португалец был с ним осторожен, не наиграно-осторожен, как учитель, что только и ждал момента, когда сможет выпустить бушующего зверя, а по-настоящему осторожен. Тики боялся спугнуть его, он ласково, почти нежно гладил его, успокаивая и расслабляя. Ной расстегнул чужую рубашку, что была надета на подростка, откидывая её куда-то сторону. Его действия были медленными, щадящими. Сам Микк никогда не испытывал такого волнения, обычно женщины сами шли ему в руки, они были страстны и грубы, а мальчишка не потерпел бы такого. Идеалист, как же приятно, когда в твоих руках столь наивное существо. Тики было всё равно с кем спали его женщины до него, но с Алленом он знал, что будет первый, и это приносило ему какое-то животное наслаждение. Он – первый, кто покорил этого гордого, сильного мальчишку, первый, кто заставил признать его, и от осознания этой истины, мужчине сносило крышу. Ной целовал грудь экзорциста, оставляя засосы на шее и ключицах, его жадности, с которой мужчина впивался губами в нежную кожу подростка, позавидовал бы путник, прошедший несколько дней без воды и нашедший водопой. Руки оглаживали рёбра и талию, а язык игриво облизывал розовые соски-горошинки, что стали твёрдыми от таких ласк. Губы посасывали розовый сосок, а язык очертил неровности ореола, разглаживая их. Второй сосок он гладил подушечками пальцев, иногда слегка сжимая его. Подросток под ним тихо стонал, его щеки пылали от жара, что зарождался где-то внутри, приливая к щекам. Тики закинул его ноги себе на талию, упираясь бугорком брюк в промежность юноши. От этого действия Аллен сдавленно застонал, выгибая шею. Микк улыбнулся, впиваясь в шею поцелуем, слегка кусая её, оставляя алые следы. Ной расстегнул штаны, стаскивая их вместе с нижним бельём до худых колен. Его язык легко прошёлся по выпирающим костям, вылизывал впадинку между напряжённым животом и тазом. Член экзорциста изнывал от боли, но Микк не позволял Аллену коснуться своей разгоряченной плоти. Руки мужчины оглаживали внутреннюю сторону бедер, щекоча тонкую кожу. Португалец улыбнулся очередному рваному стону, что соскользнул с открытых губ юноши. Восприняв этот стон, как приглашение, мужчина провёл рукой по всей длине стоящего колом члена, помассировав подушечкой большого пальца головку. Экзорцист вскрикнул, кусая губы. Ной играя, поглаживал плоть юноши, сжимая пальцы у основания паха и легко проводя ими вверх, после чего снова спускался вниз, лаская мошонку. Дыхание Аллена стало ещё более тяжёлым, а стоны хриплыми. Поддавшись вперёд, мужчина провёл тёмным языком по всей длине члена, заставляя подростка дрожать в его руках. Горячие пальцы массировали тугое колечко мышц, заставляя юношу стонать громче. Смочив пальцы слюной, мужчина протолкнул один из них внутрь, входя и выходя внутрь. Аллен долго пытался сдержаться, но пальцы, что двигались внутри него, заставили кончить с громким криком. Юноша стыдливо опустил глаза, он не мог смотреть на мужчину без сильного смущения, что съедало его изнутри. - Тики, может хватит? – дрожащим голосом произнёс экзорцист, он не был готов к чему-то большему. Ной странно улыбнулся, но продолжать не стал. Мужчина встал с кровати, уходя в ванную комнату, заставляя подростка краснеть ещё сильнее. Тики знал, что Аллен ещё не готов к настоящему сексу, поэтому не спешил. Всё его существо требовало немедленно завалить мальчишку на кровать и с наслаждением трахать, но Микк игнорировал свои позывы. Он хотел добиться юноши, приручить его, а это возможно только в том случае, если не причинять волчонку вред. Мужчина знал, что сможет в любой момент выйти из этой опасной игры, поэтому ему было интересно, что из этого получится. Ему нравился подросток, а значит он может рискнуть, в конце концов Тики Микк не проиграет. В покере – может быть, но не в любви, или как это там называется. Приведя себя в порядок, Ной вернулся в комнату, но экзорциста там не было. Юноша играл на пианино, что-то проверяя. Тики сел рядом на диван, смотря как тонкие руки скользят по чёрно-белым клавишам, издавая приятные звуки. Подросток выглядел умиротворённым, поэтому мужчина решил не прерывать его. Тики вернулся в комнату, скоро отправляться, нужно прихватить с собой нужные вещи. В шкафу нашлись более удобные сумки, куда Микк сложил необходимую одежду и банку с консервами, туда же отправился фонарь. В кармане пиджака ещё оставалось больше пятидесяти долларов, этого должно хватить для недорогого казино, где они с малышом могли неплохо повеселиться. Собрав вещи, Ной вернулся в комнату управления. - Тебе не кажется, что пора сваливать отсюда? – Поинтересовался мужчина, крутя в руках золотые часы с изображением льва. Подросток кивнул. Схватив свою сумку, он взял Ноя за руку и тот аккуратно покрутил золотое колёсико, сдвигая длинную стрелку вперёд, что перелетела сразу на несколько часов вперёд. +++ - Я решительно ничего не понимаю! – раздраженно произнесла Роад, падая в тёмно-красное кресло с высокой спинкой. Девочка обиженно надула губы, оглядывая злым взглядом комнату. Это была обычная гостевая комната какой-то гостиницы где-то на окраине Женевы, куда отправили младшего Книжника вместе с хмурым японцем. Рыжий хитрец чудом выскользнул из поля зрения второго экзорциста и теперь сидел на против Мечты Ноя, попивая горячий шоколад, ибо пить что-нибудь другое она отказывалась. - Что случилось? – произнёс юноша с огненными волосами. - Эти часы каким-то образом блокируют моё в них вмешательство, точнее, я смогла сделать очередной прорыв между мирами, но связь с братиком оказалась разорвана, и я никак не могу её восстановить. Его нет в мире пересечения миров, но я более чем уверена, что он там был! – возмущению Камелот не было предела. - Может всё-таки это Эрих мешает? Если он был таким сильным магом, то вполне мог отвоевать себе местечко в мире вечного сна. - Ну, возможно так и есть, - неуверенно произнесла Мечта, забавно сморщив носик, - но если он ещё раз мне помешает, я попрошу Графа сделать из этого гада акуму! - А разве так можно? – спросил историк, не до конца уверенный, что хочет это знать. - Вполне, - отозвалась Роад, - если он мёртв, можно призвать его душу и уничтожить или покалечить, если жив, то можно сделать ловушку для души и уж тогда я повеселюсь! Мстительная улыбка исказила лицо девочки, напрочь отбивая у Лави желанию задавать дальнейшие вопросы, впрочем, был один вопрос, который его сильно волновал: - И скоро они вернутся? Твоя иллюзия Аллена, конечно, хорошая, но наши стали что-то подозревать. - Будут много думать – умрут, если что мы и память почистим слегка, - отозвалась Камелот, - а на счёт Аллена с Тики не знаю, если Магистр больше ничего не выкинет, то осталось только два мира