Коробка.

***

- Пап, привет! - Лили, здравствуй, так давно тебя не слышал! - Я тоже соскучилась, как поживаешь? - Да хорошо, вы как, мои хорошие? – сквозь помехи донёсся хрипловатый голос. Телефоны давно вышли из моды, но Фрэнк не мог разобраться с новыми устройствами, поэтому для общения с ним родственники пользовались мобильниками. Сотовая связь cошла на нет, поэтому о спутниках никто не заботился и сигнал часто был нечётким. - Да отлично, у Энтони начались каникулы. Хочешь, мы привезём его на выходных? - Это было бы чудесно, - Фрэнк всегда был рад, когда внук гостил у него, - только не знаю, захочет он тусоваться с таким старым пнём, как я. - Брось пап, - Фрэнк почувствовал, как дочь улыбается в трубку, - и не говори такие старомодные слова, всю молодёжь распугаешь! - Ладно, не буду, дорогая моя Лили, жду вас в субботу, - попрощался он и завершил вызов. Френк откинулся на спинку своей кресло-качалки и оглядел комнату подслеповатыми глазами. За окном моросил мелкий дождь, и небо было по-осеннему серым, но погода, так старательно навязывающая чувство тоски, не могла стереть улыбки с его лица. В последнее время он редко улыбался, смерть Джамии была для Френка ударом. Он потерял не просто верную спутницу жизни, но и лучшего друга, без которого ему было очень одиноко. От грустных мыслей его спасало лишь то, что его дети никогда не забывали его, и старенькая гитара, бессмертная пэнси, с которой он ни за что бы не расстался даже после смерти. Врачи ругали Фрэнка за его вегетарианство, но он лишь хрипло посмеивался и махал на них рукой. Если верить их словам, что рацион без мяса сокращает жизни, курение и алкоголь убивает, то он давно бы отдыхал в своей собственной могиле, а не слыл весьма обаятельным старичком. Фрэнк запустил руку, покрытую, как и большинство участков тела, выцветшими татуировками, в свои седые короткие волосы, и прикрыл глаза. То, что он чувствовал сейчас – спокойствие. Всю жизнь его анархическая душа не могла найти успокоения, кричала и боролась против всего мира, но сейчас он знал – он победил.