Плюсы службы

      — Старший сержант Ляпицкая, старший техник Хризолит, приказ явиться на верхнюю палубу.       — Теперь это место так называется? — мрачно хмыкает Пери, но всё-таки тащит свои зелёные сапоги по лестнице наверх. Ей жутко не хочется нарываться на гнев капитана Джаспер — прошлого раза хватило за глаза, а то и больше. Хризолит разминает уставшие от беспрестанного стучания по клавиатуре пальцы и в который раз мечтает о вполне заслуженном отпуске где-нибудь на тихой солнечной планетке с мягким климатом, там, с приятным свежим морем под боком…       Желательно подальше от Хоумворлда, чтобы эта зараза с рыжим носом, именуемая капитаном, её не достала. Даже с помощью портала.       — Старший техник Хризолит по Вашему приказанию прибыла! — щёлкает каблуками зелёных армейских сапог Пери. Одна молоденькая из новобранцев однажды поинтересовалась, не тяжело ли носить эти сапоги дни напролёт, на что получила ответ, который вполне мог бы сойти за добрый совет: «Не хочешь, чтобы тебе мозг затрахали — и в шубе побегаешь».       В конце концов, сапоги были частью униформы, и плевать, что технику, целые часы просиживающему за одним рабочим столом, в общем-то, некуда было маршировать. Не для того она на старшего техника выслуживалась, чтобы не суметь командно-истерично послать подчинённого за кофе.       — Явилась, — недобро щурится Джаспер. Пери от её гнева спасает только то, что она явилась по зову почти мгновенно и первой. Впрочем, как всегда. — А Ляпицкая где?       — Не могу знать, капитан Джаспер, мэм, — отдаёт честь Хризолит. И ведь почти не врёт. Угадать, в какой части судна сейчас находится этот непосредственный гидрокинетик, вообще непонятно как попавшая в ряды доблестной армии Хоумворлда, довольно сложно. Может, весело болтает с подружками-сослуживцами. Может, сопит у себя в каюте. Может, прижалась носом к иллюминатору и пытается углядеть среди холодных застывших звёзд космического кита — Хризолит однажды застала её за этим занятием.       Почему-то первая мысль, о подружках, отзывается у Пери неприятным покалыванием в плечах. Джаспер громко выдыхает, собираясь с мыслями, подносит ко рту микрофон корабельной связи и практически орёт в него, наверняка лишая бедных невинных сослуживцев слуха:       — Старший сержант Ляпицкая, НЕМЕДЛЕННО явиться на верхнюю…       — Тут я, тут, — с детской непосредственностью из дверного проёма появляется сначала тонкая рука с изящными пальцами, а потом вплывает и её владелица. Вся такая чистая, улыбчивая и звенящая, как свежий весенний ручеёк.       Как и всегда.       — Вы должны являться по первому приказу, сержант Ляпицкая! — глаза Джаспер сверкают недобрым блеском и даже будто темнеют. В голове Пери вдруг вспыхивает на секундочку сочувствие ко всем тем, кто когда-либо фьюзился или будет фьюзиться с её страшным капитаном.       — Виновата, — Ляпис полушутливо отдаёт честь и замирает рядом с так и застывшей навытяжку Хризолит, не глядя на неё. Пери это немного задевает, но факт вызова к капитану сейчас кажется важнее всяких межличностных отношений. — Меня задержали непредвиденные обстоятельства.       — Это какие же, позвольте узнать? — Джаспер чуть-чуть смягчает тон, видя перед собой теперь двух более-менее собранных солдат.       Ляпицкая подаётся чуть вперёд и на полном серьёзе отвечает:       — У нас в коридоре плакат агитационный криво висел. Я пыталась его поправить, но оторвала уголок, и, пока бегала за скотчем, Вы приказ объявили, — после чего Ляпис оглядывается, будто видит Хризолит в первый раз, и добавляет конспиративным шёпотом, — Руки бы оторвать тем, кто плакаты криво прибивает, товарищ капитан!       Пери вспыхивает. Ага, именно под её присмотром в коридоре, где находится каюта сержанта, вешали плакаты, но если бы не сама Ляпицкая, то они бы как раз висели ровнёхонько!..       Джаспер неуверенно прокашливается, пытаясь вернуться по нити мыслей к тому, о чём она думала ранее, и задумчиво выдаёт:       — Да-да… Сама замечала, к-хм, но всё недосуг…       — Верно же, товарищ капитан? — подхватывает Ляпис, начиная нетерпеливо барабанить носками собственных чуть более лёгких, чем у Пери, сапог по выдраенному до хрустального скрипа полу. — А ещё, товарищ капитан, смею доложить, что кто-то приписал на плакате с Жёлтым Алмазом кое-что непотребное, — голос гидрокинетика опускается до полного ужаса шёпота, и Хризолит вдруг становится смешно. Через собственные очки техник видела высунувшую от усердия язык Ляпис, неспешно и увлечённо выводившую на груди у плакатной Жёлтого Алмаза красным маркером: «Поцелуй Розу Кварц в самоцвет, детка».       — Г-хм… — Джаспер, кажется, покрывается лёгкой испариной. Вдруг что, вдруг проверка, вдруг сама Алмаз, а тут такое… — Тогда… Тогда приказываю вам обеим немедленно пойти и снять непотребный плакат. Живо!       — Есть, мэм! — почти в унисон отдают честь девушки и разворачиваются к выходу, пока капитан Джаспер хмуро вглядывается в неспешно плывущие за иллюминатором звёзды.       — Ловко я её, Пери? — на губах у Ляпис загорается улыбка, стоит им только дойти до середины длинного пустого коридора. С плаката напротив надменно щурится Жёлтый Алмаз, явно не одобряя надпись на плакате с собой, и Пери с ней полностью согласна.       — Когда тебя поймают — отдадут под суд за антиправительственную агитацию, — неодобрительно качает головой Хризолит, тем не менее сплетая пальцы с пальцами весёлого гидрокинетика с каким-то болезненным облегчением. Ляпис только смеётся в ответ.       — Я же никого не убила и не ограбила, просто высказала свою точку зрения. Что поделаешь, если мы до сих пор на Землю не пробились? — хитро щурится она, и Пери в стотысячный раз спрашивает себя, зачем же Ляпицкая, вся такая космически-беззаботная и весёлая, вообще пошла в армию. Наверное, из жажды острых ощущений. «Или по глупости», — добавляет про себя техник, и это кажется ей более вероятным.       — Зато как я нас отмазала! Джасп и не вспомнила про потасовку в столовой, — во весь рот улыбается Ляпицкая и нежно-нежно гладит большим пальцем тыльную сторону ладони Хризолит. — А то могла трое суток дежурства нам обеим предоставить.       — Ну, если только обеим, — неожиданно для себя отзывается Пери и снова вспыхивает. Ляпис же ласково усмехается и наклоняется вперёд, чтобы поцеловать смущённую собственными словами Хризолит — мило-ненавязчиво, но как-то собственнически, ревниво прикусывая нижнюю губу техника. Пери, чёрт возьми, нравится, когда она так делает, и кажется, что даже внезапное появление Джаспер или даже самой Алмаз не заставит их оторваться друг от друга.       — Просто больше не балуйся гидрокинезом за обедом, — сразу после поцелуя выдаёт Хризолит, на что Ляпис опять только заливисто смеётся. Умеет же Пери быть «мамочкой». Но, несмотря на это и тяготы службы, включающие в себя тяжёлые сапоги, скучные плакаты, гадкий кофе и постоянные разносы от капитана, плюсы у армии Хоумворлда, несомненно, есть. Один из них как раз стоит напротив техника, прижимая её ладони к своим.