Соседи

Любите ли вы театр, как люблю его я? Ну, в моем случае цирк. Потому что, мое затворничество после произошедшего в клубе не прошло незамеченным. Под предлогом накопившейся кучи дел, занятостью с подготовкой к учебе и банально уборкой, о которой вообще не могло быть и речи, я старательно пыталась избежать неудобного разговора, который обязательно бы состоялся, зная упертость некоторых личностей. А в случае с моими соседями он превратился бы в катастрофу, не иначе. Алексу я благоразумно решила ничего не говорить, и он, оценив мое состояние как вменяемое и, я уверена, отчитавшись об этом моей маме, наказав убрать бардак, удалился. Сказать куда именно он направился, нужным он не счел, но судя по быстрому ретированию и чрезвычайно довольному виду, могу лишь предположить, что к своей новой пассии. О существовании оной он так же умолчал. Тоже мне, друг. Но цирк только открывал свои двери, ну, точнее, открывала их я, так как мою несчастную дверь оккупировали и позиций сдавать не собирались. Поначалу все было так, как я и предполагала, телефонные звонки и смски, но желаемый контакт обрывался обычным беззвучным режимом, но, увы, соседи перешли в активное наступление, с чего-то взяв, что мой дом полон провизии. В конечном счете, Дилан два раза по-соседски приходил за солью, единственное логичное объяснение этому - открытие залежь текилы в недрах их дома, ну не готовить же им вздумалось. И один раз он наведывался за крестовой, мать ее, отверткой. — Караааа, если ты еще раз закроешь дверь, не дав мне договорить, я насильно тебя напою и обычным раздеванием дело не ограничится, — раздался звонок, а после, череда глухих ударов по двери. Меня как ледяной водой окатило, не самое приятное пробуждение, что уж там, больше не буду засыпать в гостиной. Откинув одеяло, я тихо на цыпочках направилась к двери. Снаружи вроде все стихло, и я, дабы убедиться, решила посмотреть в глазок. Увы, утро не задалось. — Я знаю, что ты слышишь меня, — протянул низкий с хрипотцой насмешливый голос, так, как будто меня видел. Невольно окинув себя взглядом, я инстинктивно пыталась натянуть огромную растянутую футболку еще ниже, но подумав, что это как минимум глупо, сама лично выписала себе подзатыльник. — Дилан, имей совесть, дай поспать, — взмолилась я, взывая к его великодушию. — Непременно, котенок, как только мы поговорим, — поморщившись на свое прозвище и мученически выдохнув, я заскрежетала замком. — Да что б тебя! — прошипела я, когда меня нагло оттеснили от двери, заблаговременно ее закрыв. Ну конечно же, при первой же возможности я сбегу, в одной футболке и трусах. Пытаясь придать своему виду всю серьезность, на какую я способна, я выжидающее посмотрела на него снизу вверх, скрестив руки на груди. Словом, потерпела фиаско, так как его ситуация только забавляла, о чем говорили уже привычные мне мимические морщинки обрамляющие глаза, и растянутые в полуулыбке губы. — Я не знаю, что ты себе напридумала, и может, конечно, я что-то сделал не так тогда в клубе, в любом случае, — он осмотрел комнату и, прошествовав вглубь, расположился на диване, — хотел разобраться до отъезда. Вальяжно откинувшись на спинку дивана, на этот раз выжидающе смотрел он. Устало выдохнув, я решила, что лучше разобраться с этим сейчас сравнивая этот неловкий для меня разговор с походом к стоматологу, неприятная, но необходимая процедура. — Я проспорила, и вроде как выполнила твое условие, — нервно потерев переносицу и отведя взгляд, я продолжила, — Дил, я правда не вижу смысла обсуждать это. Пластырь нужно отдирать быстро. — И поэтому ты тут прячешься уже третий день? — поинтересовался он, насмешливо подняв бровь. Весьма резонное замечание, надо заметить. Но не сказать же мне, что я столь серьезно реагирую на вполне себе обыденные вещи как поцелуй. Тем более, что я определенно точно знаю, что за ним ничего серьезного не стояло. Подростковая ментальность – наше все. — Я лишь хочу сказать, — что-то сосредоточенно рассматривая позади меня, заявил он, - я хочу сказать, что конечно могу сделать вид, что ничего не произошло, но, — тут я затаила дыхание, а он перевел взгляд на меня. Слишком просто, мне так не везет. — Но я не хочу. Провал. Альварес даже не скрывал того, что произведенный эффект его более чем устраивал. Сощурившись, он все так же смотрел на меня, а нагловатая улыбка расползлась по его лицу. Кажется, немой вопрос так и застыл на моем лице. Не было смысла его задавать. Меня же охватило раздражение и понимание, что мной играют, и я позорно проигрываю. Вот он, удел тех, кто своим эмоциям не хозяин. — Мне дико нравится то, как ты на меня реагируешь, — он встал и в два шага оказался напротив, положив свои руки мне на плечи, от чего я вздрогнула, — такая притворная отстраненность, на деле же, ты как оголенный нерв. В Альваресе, как я говорила, уживается несколько личностей, и сейчас в нем проснулся обольститель со стажем. К своему стыду, надо сказать, что я легко бы повелась. — Дилан, я так реагирую на всех мужчин, и это вполне себе нормально, — отстранившись, проговорила я, сердито на него взирая на сколько позволял мне мой рост, — ненормально то, что я просыпаюсь с одним, целуюсь с другим, а напиваюсь со всеми, — звучит, конечно, хуже, чем есть на самом деле. Нет, если отбросить детали, все более чем безобидно, но все же. Он на мое признание заразительно рассмеялся, на что я не могла скрыть улыбку. Можно любить Дилана, только за то, что он так быстро переводит все в шутку. Уничтожив до этого пару километров моих нервов, конечно же. — Не подцепи кого-нибудь, пока нас не будет, — по-отечески наставил он, встав с дивана и направившись к выходу. Я пошла следом, радуясь, что этот мучительный разговор наконец закончился. — Учти, я буду писать, — Дилан облокотился на дверной косяк, чуть наклонившись вперед. Угроза прозвучала убедительно. Закатив глаза и чуть не вытолкнув соседа за порог, я захлопнула дверь.