Королевский подарок

      Изучив график дежурства, Олег и Марина увидели, что их выходные чудным образом совпадают. Подобного давно уже не случалось. А тут такой, поистине королевский, подарок. Павлова что ли постаралась? Прям аттракцион неслыханной щедрости. Сделав удивлённые лица, парочка загадочно переглянулась — А не смотаться ли нам куда-нибудь на денёк, — первым разрушил удивлённое молчание Брагин. — Думаю, было бы неплохо, — согласилась Марина, — А куда?  — Ну, дорогая, это я беру на себя. У нас целый день впереди. Придумаем что-нибудь. — Только я тебя умоляю, никакого экстрима, его и здесь предостаточно, — глядя прямо в глаза Олегу, настоятельно попросила Нарочинская.  — Да успокойся ты, всё будет в лучшем виде, — заверил Брагин. — Охотно верю, Олежка, — шутливо отметила Марина, игриво назвав Брагина так, как он представился при их первом знакомстве, а потом серьёзно добавила, — А теперь пошли работать, вон везут уже кого-то.       В приёмное отделение один за другим поступали пострадавшие дорожного происшествия, которое устроил горе-водитель. Просто взял и передавил всех, стоящих на остановке. Лихач оказался в состоянии алкогольного и наркотического опьянения и двигался с превышением скорости, не справился с управлением, снес металлическое ограждение, разделяющее транспортные потоки, после чего машину вынесло на тротуар, где находилась остановка. Погибло три человека, остальные получили травмы разной степени тяжести. Хирургам, разобравшим своих пациентов, было над чем поработать.

***

      Брагин спускался по лестнице и, увидев Марину, разговаривающую с симпатичной женщиной, по-видимому, хорошей знакомой, хотел было шутливо сказать: «Вам массовка не нужна?», и тем самым напомнить о себе, но, услышав вопрос дамы, обращённый к Марине, остановился. — И ты не жалеешь, что такую красивую фамилию променяла на такую простенькую, которых не счесть, — с лёгкой долей высокомерия спросила женщина. Марине это явно не понравилось, и молниеносный ответ поставил незнакомку в тупик. — Всему красивому я предпочитаю оригинальное, а вся оригинальность, сама знаешь, в простоте. А потом, я не за фамилию замуж выходила, а за человека. А мой БРАГИН не просто человек, а ЧЕЛОВЕЧИЩЕ, каких поискать. Извини, тороплюсь, — завершила свою пламенную речь Марина и направилась в сторону ординаторской.        Брагин стоял и переваривал услышанное. Очевидно было, что ему по душе, как в этом поединке выглядела его жена. Ему всегда нравилось умение Марины дать отпор — за словом в карман не лезла и не проигрывала словесных поединков. Да кто бы сомневался! Кому-кому, а хирургу от Бога это было известно. Один-ноль, Брагина! Оригинальная МОЯ!

***

*       В ординаторской Марина налила себе кофе и с чашечкой бодрящего напитка удобно устроилась на диванчике. Вроде бы ничего плохого давняя знакомая и не сказала, и встреча-то была взаимно-радостной, но тон, с каким допрашивала она Марину, был Нарочинской не по нутру. Она терпеть не могла, когда люди так заносились. Ну и тьфу на тебя, Добровольская. Живи со своей красивой фамилией одна. А тебе, Марина, надо научиться не реагировать на подобные всплески людской бестактности. Улыбка озарила её лицо, на душе потеплело, а глупые мысли улетучились куда-то в неизвестном направлении.       Вот такую, улыбающуюся самой себе Марину, и застал Брагин. — Мариш, ты что так светишься-то? — полюбопытствовал муж у жены, отметив, что настроение Нарочинской в полном порядке. — Да вот мечтаю в предвкушении выходных, ну, что там твоя придумка напридумывала? Удиви меня, — с заинтересованным видом произнесла Марина. — Хитренькая какая. Это сюрприз. Есть на карте такое место, — отхлебнув у жены глоток кофе, загадочно проговорил Брагин. А потом совершенно серьёзно спросил: — Ну, как операция прошла? — Да, вроде, ничего. Как всегда долго и муторно. Четыре часа на ногах. Сам понимаешь. А у вас что? — А у нас девчонка с многочисленными переломами и разрывами. Спасти-то спасли. Только, думаю, инвалидом останется. — Да, жаль, — сказав это, Марина погрустнела. Чтобы снять печальное настроение, Брагин перевёл разговор в другое русло: — Ну, когда мы поедем, вечером или с утра?  — А это, Олег Михайлович, как карты лягут. Если будет аврал, то лучше утром, отдохнёшь хоть немного, а если спокойно смену закончим, так можно и вечером тронуться, — рассудила Марина, а потом продолжила свой допрос, — Далеко ехать-то? Ну, колись давай, не томи. — Марин, ну наберись терпения. А потом, всё в этой жизни непредсказуемо. Нет пробок- доедем в один миг, есть пробки, сама понимаешь, можем застрять надолго. На всё воля Божья. Но, я чувствую, сегодня Бог за нас. — Хорошо, если так, — сдалась Марина Так и получилось. Смена закончилась спокойно. Решено было ехать с вечера.

.****

      После работы Брагины заехали домой. По тому, с каким таинственным видом собирал вещи Брагин, Марина продолжила допрос:  — А там, куда мы едем, признаки цивилизации-то есть? Надеюсь, не в палатке придётся пребывать? — Мариш, не волнуйся, положись на своего мужа. Что ты в самом деле?  — Ладно, Сусанин, придётся поверить на слово, — согласилась Марина и пошла переодеваться. А когда встретилась с ним в прихожей у зеркала и, оглядев мужа с ног до головы, рассмеялась.: — Ну, мы с тобой как двое из ларца, одинаковых с лица. — Тит Кузьмич и Фрол Фомич? — поддержал настроение Брагин. — Именно! — хихикнула жена Действительно, парочка была одета совершенно одинаково. Джинсы, белая майка, чёрная бейсболка. Просто, стильно, со вкусом.

***

      По дороге заглянули в один из магазинчиков, набрали разных вкусностей. У одной витрины Брагин задержался, повертел в руках коробочку с детским питанием, немного подумав, бросил одну в корзину, а другую решил внимательно изучить.       Марина удивлённо вскинула брови, справедливо заметив:  — Брагин, ты вроде не малыш. Причём, давно уже не малыш.  — Мариш, теперь будем тестировать всё детское питание. Когда у нас появится малыш или малышка, а может, если повезёт, и малыш, и малышка, мы с тобой будем просвещёнными родителями, кормить станем только проверенным нами лично. Поняла? — завершил свою тираду Олег и чмокнул жену в щёчку.        Что-либо возражать к сказанному не было смысла. Забавный папаша, подумала Марина, а вслух только и произнесла: — Поняла-поняла. Олег обнял Нарочинскую за плечи, и они покатили к кассе свою тележку с продуктами. Проезжая мимо молочного отдела, Марина поймала взгляд женщины, которая, раскрыв рот, смотрела на них. Надо же, как тесен мир. Женщина оказалась не кто иной, как Лена Михалёва. В руках она держала две пачки останкинского творога. Наверное, опять готовился «романтический завтрак с сырниками», пронеслось в голове у Марины. Для кого на этот раз Нарочинской было без разницы. Хоть для самого чёрта. Брагин всей этой сцены не видел, потому что внимательно изучал состав детского питания. А Марина умела владеть собой и, совершенно не видя причин придавать этому нежданчику серьёзного значения, спокойно прошла мимо.        Брагин вёз Марину в мир своего детства, который был наполнен горьким привкусом безотцовщины и яркими воспоминаниями летних каникул, на время которых мать и отправляла его к своей подруге в небольшую деревушку в ста километрах от Москвы. Женщина любила Олега как родного сына. И когда бы он ни позвонил, всегда была рада встрече. Вот и сейчас Брагин нисколько не сомневался, что их встретят с распростёртыми объятьями, потому что сам обожал Анну Степановну и по сей день считал её самой ближайшей своей родственницей.        Места, где находилась деревушка, были необыкновенные. Словами всю красоту и не передать. Это надо созерцать и наслаждаться. Именно здесь они отдохнут и от московской суеты, и от бешенного ритма их работы. Той работы, от которой фанатели оба.       Олег уверенно вёл машину, Марина дремала, а на волне радио ФМ тихо звучала музыка. Брагин хотел было совсем выключить радио, но Нарочинская, почувствовав это и сказав «оставь», сама лёгким движением отодвинула его руку. Видимо, под музыку дремалось лучше. «Когда забудешь ты меня, Я очень быстро постарею И губ твоих я не согрею, Не станет прежнего огня»- лилась песня в исполнении Бориса Моисеева и Даниеля Фернандеса. Олег даже на минуту не мог представить разлуки с женщиной, которая мирно дремала рядышком, а песня всё навевала и навевала какие-то мысли про них и их отношения. Ему подумалось, что он должен быть благодарен Марине за всё. За то, что первая сделала признание, за то, что вернулась в Склиф после ухода и разбудила те его чувства, которые он испытывал к ней. За то, что первая сделала шаг навстречу тогда, когда ему было невыносимо жить в том, закормленном навязчивой заботой, мире.За то, что осталась ради него и после того, как её сняли с должности главврача. Он понял, что всегда вёл себя с ней на равных, не делая и капли снисхождения, и поймал себя на мысли, что сильно скучал по ней всегда, когда её не было рядом. И, надевая кольцо ей на руку, он сказал правду, что не знал, что сделал бы с собой, если бы с ней что-то случилось. Ему воздуха без неё не хватало. Без неё он был уже не он.       Майская погода была на загляденье. Дорога была свободная: ни пробок, ни заторов. Всё, как по заказу. Оставалось совсем немного до конечного пункта назначения. Марина открыла глаза и шутливо пропела:

— Куда мы едем с Пятачком, большой-большой секрет! И не расскажет он о нём, о нет, о нет, о нет!!!

— Да, уже практически приехали, соня! Совсем чуть-чуть осталось, — сказал Олег, свернув с трассы влево и проехав метров пятьсот, а затем ещё столько, да ещё пол столько, остановился на краю селения у деревянного дома, который был весь в сирени. Душистый аромат её кружил и дурманил.       Брагины вышли из машины, а им навстречу выбежала женщина, проворная, живенькая такая. Она бросилась к Брагину и защебетала: — Олежка, дорогой. Совсем забыл старуху… Вот откуда это ласковое имя «Олежка», которым Брагин располагал к себе понравившихся ему женщин, подумалось Марине. — Здравствуйте, Анна Степановна, — сказал Брагин, обнимая женщину, — спасибо, что согласились принять, да не успеем надоесть, мы на денёк.  — Как тебе не стыдно, Олег, я так рада тебя видеть, — проговорила Анна Степановна, а потом, окинув оценивающим взглядом Марину, спросила, — А это супружница твоя? — Познакомьтесь, это Марина — моя жена, — торжественно представил Брагин. — Здравствуйте, Анна Степановна, рада с Вами познакомиться, — как можно мягче выразила своё приветствие Нарочинская. — А я как рада за Олежку. Красивая у тебя жена, ладная. Ну, что мы стоим? — засуетилась хозяйка, — Прошу в избу, не стесняйтесь. Будьте как дома . — Но, не забывайте, что Вы в гостях, Марина Владимировна, — продолжил фразу Олег, на что Анна Степановна отреагировала достаточно серьёзно. — Ты глупостей-то не говори, Олежка, — а затем, обращаясь к Марине, только и сказала, — Мариночка, это он шутит так, не обращай на него внимания, будь как дома. — Анна Степановна, да я с этим товарищем давно знакома. Он ещё тот затейник! Марина одарила женщину своей ослепительной улыбкой, та в ответ обняла её за талию и повела в дом.        Дом был просторный. Несколько комнат, кухня, веранда. Среди старомодной мебели встречались и последние новинки современности. Было очень уютно. А чистота и порядок, царившие во всём доме, придавали этому смешанному стилю внутреннего убранства особый колорит Видно было, что хозяйка — женщина с врождённым чувством вкуса. А по разным коврикам, покрывалам, прихваткам, вязаным салфеткам было понятно, что Анна Степановна — мастерица и рукодельница. Да ещё какая!  — Как Пашка, давно не был? — спросил Олег про своего друга детства и сына Анны Степановны, выкладывая на стол гостинцы. — Давно, обещался в августе приехать с семьёй, если ничего не случится,  — ответила женщина, а увидев гору всяких красивых пакетиков, баночек, коробочек с деликатесами, выкладываемых Брагиным, замахала руками, — Вы с ума сошли, зачем так много, я не бедствую и не последнюю морковку доедаю. — Да мы поняли, ну, не с пустыми же руками приезжать, мы ж взрослые люди, — обнял женщину Олег и поцеловал в макушку.  — Ну, ладно-ладно. Ребят, а я баньку истопила. Вы как? Или сначала откушаете? — спросила Анна Степановна.  — Мы? В баньку! Мы просто обожаем баньку. Да ведь, Мариш? — произнес в ответ Брагин, но, увидев растерянный взгляд своей жены, прошептал ей на ухо, — Или ты трусишь? — Я? Да легко, — ответила Нарочинская, — Только, чур, ты первый. — Согласен, хорошо быть первым на первом канале.

***

Банька была роскошная. Небольшая, но достаточно комфортная. Брагин быстро освоился, подал жару и активно заработал веничком. Хорошо! Здорово! Вот то, о чём он мечтал давненько. И только наполнил ковш водой, чтоб поддать ещё жару, как дверь открылась, на пороге появилась Марина и кокетливо произнесла: — А вот и я!       Брагин повернул голову и обомлел. Марина стояла перед ним какая-то необыкновенная. Правой рукой она прикрывала грудь, а создавалось впечатление, что она держит на руках ребёнка. Величественная вполоборота поза и тонкий стан будили воображение. Она представилась недосягаемой богиней. Не меньше. И даже банная шляпа, безумно шедшая ей, и эта потрясающая улыбка не мешали усомниться в образе, который нарисовал в своём воображении Брагин. Брагин стоял как вкопанный. А в его прищуренных глазах Марина увидела блеск зарождающейся страсти, откровенное, ненасытное желание, заставившее отчётливо понять всю уязвимость и беспомощность своей наготы. Словно до сих пор между ними ничего и не было, будто всё произойдёт здесь и сейчас впервые… А степень его возбуждения была налицо…        Марина сделала шаг навстречу. Смелая… дерзкая … красивая…. Она также сильно, как и он, хотела близости, его поцелуев, нескромной ласки рук, от каждого прикосновения которых захлёстывала несказанная истома, после чего тело наполнится чувством, словно безвольно поплывёшь в безбрежном океане желания. Ей было приятно осознавать, что она желанна. А ему не надо было настраиваться на неё. Пароль «ВСЕГДА!» действовал безоговорочно

***

      Марина проснулась, когда солнечные лучи во всю хозяйничали по комнате. На комоде в кувшине стоял и радовал взор букет лилово-розовой сирени, насыщенный аромат которой придавал этому тёплому майскому утру особый шарм.       Она потянулась и поймала себя на мысли, что пребывает в состоянии абсолютного счастья. Бывает же такое! Брагина не было, а на его подушке красовались гроздь сирени и записка: «Доброе утро, красотка! Загадывай желание — одни пятилепестковые цветочки!»       Нарочинская неторопливо стала рассматривать этот кудрявый комочек, в котором таились исполнители всех её желаний. Действительно, пятилепестковых было очень много. Это что же за сорт такой? Только она об этом подумала, как глаза выхватили и семилепестковый цветочек. Вот его-то она и сорвала, что-то над ним нашептала и положила в рот, уверовав, что желание обязательно сбудется. Оно просто не может не сбыться!       От вчерашнего вечера настроение было на подъёме. Всё было так благодатно: неутомительная дорога, знакомство с очаровательной Анной Степановной, баня… Да, а что было в бане?.. Да одно сплошное блаженство!       А затем и застолье, где хозяйка угощала своими разносолами, где как-то быстро забылась установка «не жрать на ночь». А ещё наливка… Обалденная наливка! Когда Брагины спросили, что за рецепт, Анна Степановна недоумённо посмотрела на них и совсем просто ответила: — Рецепт? Какой рецепт? Я всё делаю без рецептов! Как рука возьмёт. Парочка переглянулась и охотно пропустила ещё по одной.        А вот дальше Марина помнит смутно. Помнит, как женщина рассказывала о детских Олежкиных и Пашкиных проказах, в числе которых были и первые опыты по препарированию лягушек. Брагин сначала прикинулся, что этого не могло быть, но потом покаялся и признал, что карьера великого хирурга именно так и начиналась Вспоминались ещё всякие забавные истории. Сенокос, бабка Елизавета, Полкан, ночное, рыбалка…… А вот как оказалась в постели, Марина не помнила совсем…

***

— Доброе утро, Анна Степановна, — поприветствовала Нарочинская хозяйку, которая копалась в огороде. — Доброе, доброе. Как спалось, Мариночка? — идя навстречу, спросила женщина. — Чудесно! Может, помочь? — Что ты? Помогать-то нечему. Это я так по привычке копошусь. Идём, я тебя завтраком кормить буду. Оладышков напекла. Молочка мне Василиса принесла баночку. У нас на всю деревню две коровы. Городские вмиг скупают. А она мне по-свойски. Кушай, Мариночка, не стесняйся.        Марина ела, и ей было так уютно и тепло, как никогда. Было ощущение, что эту замечательную женщину, от которой веяло родным, она знает очень давно. А Анна Степановна всё говорила и говорила: — Олежка не обижает тебя? — Да что Вы? Он и мухи не обидит. Он хороший, — сказала Марина  — Это я так спросила, знаю, человечный он, добрейшей души. Когда мой Паша в беду попал, Олег ему очень помог. Да и матушка у него была славная, царство ей небесное. Утомила я тебя разговорами. Олежка на озеро пошёл. С Пашей они там любили порыбачить. Бывало, принесут окуней, я им ушицы наварю, они и довольны. Если хочешь посмотреть, то прямо по тропке вниз, никуда не сворачивая. Там и увидишь своего мужа.        Поблагодарив Анну Степановну за завтрак, Марина пошла к озеру. Кто бывал в деревне, тот сразу поймёт, что испытывает человек, попавший из города на лоно природы. Одно чувство! Чувство всепоглощающего восторга! Радуешься солнцу, цветам, травам, птицам, лёгкому ветерку и всему-всему, что встречается тебе на пути.       Нарочинская быстро дошла до озера, которое сверкало своей зеркальной гладью, утопая в изумрудной зелени сочных трав. Ветвистые ивы тонкими нитями спускались до самой воды, где некоторым листочкам, словно лодочкам, удавалось под порывом лёгкого ветерка уйти в открытое плавание.       Чуть в стороне у высоких трав стоял Олег с удочкой в руках и терпеливо выжидал свою удачу. В ведёрке плескалась пойманная рыба.       Добытчик, кормилец мой, промелькнуло в голове у Нарочинской. Она улыбнулась и тихонечко подошла к мужу сзади, закрыла своими ладонями его глаза, а на ухо шепнула: — Привет. — Привет, — тихо ответил Олег, и, прикладывая палец к губам, чуть слышно проговорил, — Т-с-с, чувствуешь, клюёт, — и резким движением потянул удочку на себя.       На крючке трепыхался щурёнок. Марина радостно запрыгала и захлопала в ладоши. Она сама сняла добычу с крючка. Пальцы нейрохирурга проделали эту операцию достаточно ловко.  — Почему ты не разбудил меня? — спросила Марина. — Ты так сладко спала, я просто не решился, — ответил Брагин. — Ты вроде не из пугливых. — Из пугливых, из пугливых, — смеясь сказал Олег, а потом спросил, — Ну, как тебе здесь? — Волшебно! Спасибо тебе. Такая благодать! — с восторгом произнесла Марина и несколько раз поцеловала Брагина в плечо. — А для полноты впечатлений, может, искупаемся? — с вызовом предложил Олег. — А рыбу не испугаем? — Да и если испугаем, наша рыба уже поймана. — А купальник? — А без купальника слабо? — Кто это тебе сказал? — приняла вызов Марина и первая начала раздеваться.        Заплыв был серьёзный. У Нарочинской была определённая фора, но разве она могла тягаться с разрядником. Брагин вмиг настиг её и закружил в водовороте. Жаркие объятия и поцелуи наполняли их тела новизной чувств, которые они испытывали друг к другу.        Когда после водных игр они лежали и обсыхали под палящим солнцем, Брагин сорвал ромашку и, нежно прощаясь с лепестками, стал причитать: — Любит, не любит, плюнет, поцелует, к сердцу прижмет, к черту пошлет, …. Любит, не любит, плюнет, поцелует, к сердцу прижмет, к черту пошлет. Последний лепесток ромашки выпал на сочетание «к чёрту пошлёт». Марина, увидев, как по-детски Брагин разочарован гаданием, взяла его руку в свою и сказала: — Любит! Улыбка, ямочки на лице говорили о том, что Брагин обрадовался услышанному.        Потом они долго бродили, наслаждаясь живописной природой, вдыхая деревенский воздух, наполненный ароматами полевых трав и цветов. Нарочинская сплела два венка из ромашек. Надев один на себя, а другой на Олега, осталась довольна своей затеей. Оба, с венками на головах, удочкой и уловом в руках, смотрелись просто потрясающе. Эх, жаль, что не было фотоаппарата, снимки были бы шикарные!        Когда молодые вернулись в дом, у Анны Степановны уже был готов обед. Чего только не было на столе. Но главной была всё-таки наливка. Брагин облизнулся, посмотрел на Марину и, заручившись её поддержкой типа «валяй», налил себе стопочку и выпил. Нарочинская открыто завидовала. Но, ничего не поделаешь, сегодня вести машину придётся ей.        А к вечеру была и ушица. Брагин опять посмотрел на Марину, та одобрительно рассмеялась, но уже не завидовала, а искренне радовалась тому, как кайфует её муж.       Проводы были трогательные, как и встреча. Много тёплых слов было сказано. Анна Степановна приглашала Брагиных наведываться к ней почаще и всучила им целую сумку с соленьями, вареньями, зеленью и всякой разной снедью. Как ни сопротивлялись, женщина стояла на своём и, разумеется, одержала победу.

***

      Обратный путь был таким же свободным. Марина уверенно рулила. На удивление, на радио ФМ звучала та же композиция русско-французского дуэта:

Когда забудешь ты меня, Влюбиться снова будет поздно, Дождем осыпятся все звезды, И станет ночь длиннее дня.

Только Брагин не дремал, а смотрел вдаль и, слушая музыку, радовался тому, что в последнее время им как-то мирно и спокойно вместе.

***

      Уже сворачивая к дому, Марина сказала: — А Павлова не такая уж и плохая тётка, такой подарок нам сделала! На что Брагин, светясь своей обаятельной улыбкой, резонно заметил: — С начальством, дорогая, надо дружить, тогда королевские подарки будут случаться гораздо чаще. — Понятно, какой же ты хитренький, Олежка, — шутливо произнесла Марина, а потом, глядя прямо в глаза, полусерьёзно добавила, — Вот только, дорогой, я не ревную, а серьёзно предупреждаю, если что… Олег не дал ей договорить.  — Не продолжай, я всё понял, — сказал он и стал выгружать сумки из машины. Марина стояла и смотрела на Брагина, а улыбка озаряла её лицо. Лицо счастливой женщины.