Солнце встает за Уралом

Домик, стоявший на окраине деревни, весь был олицетворением спокойствия и гармонии. Первый снег тонким слоем покрыл его крышу и ветки деревьев. Белое полотно вокруг дома не было нарушено ни одним следом ноги человека или животного. Только от калитки тянулась тонкая цепочка следов, еле заметная уже, ведь снег шел с самого утра, и он уже успел присыпать полностью или только часть несовершенств. Цепочка следов вела прямо к реке, которая еще даже не думала покрываться хоть бы тонкой корочкой льда - было еще слишком рано. Она несла воды, словно на дворе была весна, а природа не готовилась уснуть на долгих три месяца. Легкий ветер волновал ее, и легкие волны разбивались о берег вдребезги. На этом берегу, совсем близко к воде, сидела девушка. Она сидела тут с самого раннего утра, она успела даже рассвет здесь встретить, наблюдая, как огромное солнце поднимается все выше над землей, пока не превратилось в небольшой желтый диск. Рядом с ней стояло ведро, в котором что-то лежало, скорее, для виду. Здесь, на берегу реки, ей казалось, что она не так одинока, как было в доме. Дом, покрытый тонким слоем снега, лишь внешне был спокойным. Что творилось внутри - ад, самый настоящий ад для тех, кто не привык к недомолвкам, кто привык жить в деревне, где все открыты друг другу, даже обиды не таят, а говорят обо всем сразу. После возвращения Ларина от Алексея Пафнутича все пошло прахом. Еще осенью столичный гость пытался отвлечь парня от темных дум, что-то рассказывал, а сейчас, хоть зимний месяц и не наступил по календарю, но в доме была самая настоящая зима. Ни один не смотрел в глаза другому. Юлику совестно было даже глаза поднимать на Варю, ему все казалось, что его поступок был крайне непристойным, и девушка чувствует себя оскорбленной. Ларина он тоже избегал, хоть и сам не понимал, почему. Но он чувствовал тот холод, что исходил от мужчины. Каждое его движение, каждый случайный взгляд - все говорило о недоброжелательном отношении к обитателям этого дома. Что касается Вари... В этом доме она осталась одна. Ларин ее ненавидел, и теперь даже этого не скрывал, то и дело критикуя ее еду или ее способы уборки в доме. К Юлику она подойти боялась, да и видела, что парню это не было нужно - он из кожи вон лез, чтобы расположить к себе барина. Только вот к чему ему было это расположение, Варя никак не могла понять. Поэтому частенько она, взяв ведро то с вещами, то с чем-то еще, уходила к реке. Шум воды ее хоть немного, да успокаивал. Она даже и не удивлялась, что в доме ее никто не хватился, когда она однажды она засиделась до самого вечера (благо, погода была теплая). Девушка даже и не подозревала, что могло произойти в ее отсутствие. Юлик, как и обычно, занимался своими делами во дворе. Он старался как можно больше времени проводить на улице, дабы не пересекаться с вмиг изменившимся Лариным. Но по натуре парень был общительный, добродушный, и то, что происходило в доме, его угнетало. Несколько раз он пытался заговорить с гостем, но получал короткие, полные холода ответы, и продолжать общение не решался. Сегодня парень был особенно не в духе. Надоело ему все это, хоть сбегай отсюда. И сбежал бы, если бы знал, куда бежать. Не в лесу же жить. И так, постепенно себя накручивая, надумывая одну мысль на другую, Юлик вдруг почувствовал такую злость, какой раньше не знал. Осточертели ему эти недомолвки, осточертел внезапный мороз, что поселился в этом некогда уютном домике. - Прошу меня простить, я, быть может, и не дотягиваю до вашего чина, и вообще не ровня вам, но чисто по-человечески имею право знать, почему вы избегаете меня? - с порога, с размаху влетев в кабинет Дмитрия, спросил Юлик, не стесняясь в интонациях. - Ты обвиняешь меня в том, что мне хочется побыть в уединении? - вскинул брови Дмитрий, с некоторым любопытством глядя на парня. - Вы уже не один день то смотрите на меня, как на главного злодея, но и вовсе в одной комнате со мной находиться не желаете! Я, знаете, человек простой, и мне привычно, чтобы все обиды в лицо говорили, а не так, тайком держать. - Тебя действительно беспокоит мое нежелание видеть тебя? - Ларин нахмурился. - Меня беспокоит, что в этом доме все друг другу словно чужие стали. Невмоготу мне здесь находиться теперь. Может, вам и по душе такое, а мне это осточертело уже. И если у Вари черт знает что в голове творится, кто этих девушек разберет, то от вас я такого поведения не ожидал совсем, - с обидой в голосе проговорил Юлик, глядя прямо в глаза человеку напротив. - Ладно... Может я и действительно не прав, - после долгого молчания произнес Ларин. - И я согласен на мировую, но пусть причина моей обиды останется при мне. Позволишь мне такую слабость? Юлик мгновенно просиял, с улыбкой согласился и, уже больше ни о чем не беспокоясь, удалился по своим делам. Он понимал, что нужно все-таки почтительно относиться к барину, но было в этом Ларине что-то, что располагало к дружескому общению. Не то сам он с большой охотой шел на контакт, не то в нем с рождения была способность очаровывать своими заумными речами. Впрочем, для простого Юлика было не сложно сделать речь заумной - он ничего и не знал, и все казалось ему в диковинку. В обед Варя не вернулась, но Юлик был занят в кабинете Ларина, слушал очередные рассказы о столичной жизни, о перипетиях несогласных с царем и представителями царского двора; узнавал о придворных интригах и о моде столицы. Он и представить себе не мог, что там, где-то далеко в Петербурге и в Москве женщины ходят в платьях, обнажающих их грудь так, что и представить стеснительно; что на балах они могут уединяться с кавалерами, а потом эти кавалеры за этих самых женщин стрелялись. В деревне все было совсем иначе. - На моей памяти одна дуэль была, - говорил Ларин, задумчиво глядя в правый угол* комнаты. - Мой приятель одну девушку полюбил, чуть ли не каждый день по стихотворению ей посвящал, все таскался за ней, так что смотреть тошно было. А она ему и подмигнет, и танец подарит, и разговор какой поддержит. Словом, пропал парень от такого обращения, уже о сватовстве речь шла. А девушка эта на одном балу давай с гусаром одним флиртовать, а потом раз - а она с ним уже танцует. Один танец, второй... Приятель мой не выдержал и кинул перчатку*. Гусар трусом не оказался, вызов принял. А мой друг... И секундант был, и место, и время. Чуть-чуть уже осталось до стрельбы. А он на стены лезет, жалеет, что перчатку-то кинул, умирать не хочется совсем: гусары то стреляются - дай Бог каждому. Ну секундант его чуть ли не силком привез на место. Разошлись они... Револьверы наготове уже... Один, два, три... Выстрел! Гусар замертво падает, приятель мой падает от страха. И тащат оба секунданта - за одним след кровавый, за другим - бормотание бредовое да какие-то вскрики. Дело замяли, да только приятель мой совсем умом тронулся. Не по силам ему такой груз оказался. Теперь видеться ни с кем не желает, в деревню уехал. Я был у него пару лет тому назад. Бледный весь, худой, а в глазах такая тоска... А барышня та за чиновника вышла и в ус не дует, как говорится. - И что же это, любой стреляться может? - изумленно спросил Юлик, ошарашенно глядя на Ларина. - Да нет. Запрещено это. Но считается довольно популярной забавой, так что в ком кровь кипит, те и хватаются за револьвер да за другое оружие. Из-за женщин стреляются в основном. - Почему? - Ну... Я не знаю, в чем загадка, но женщина может и флиртовать, и танцевать, и глазки строить всем подряд, а кровь проливается их воздыхателей. Их честь страдает ведь. А куклам и дела нет до этого, - Ларин горько усмехнулся. - Потому я и отказываюсь любить их и верить, что среди них может быть кто-то хороший. - А у нас в деревне много хороших девушек! - с вызовом заявил Юлик. - И скромных, и красивых, и веселых... - А что ж ты, такой молодой, а ни одной себе не найдешь? Юлик вмиг замолчал. - Да как-то... Не знаю... Я же думаю, что чувства должны быть. Хотя у нас во дворе мало кто по любви женился - все по барской прихоти. Но мне еще не встретилась та девушка, которая бы меня очаровала, наверное, - щеки Юлика порозовели, а сам он заметно смутился. - А как же Варя? Бедная девушка глаз с тебя не сводит, каждое слово твое ловит. Чем не "та самая"? - Юлик совсем не заметил насмешки в словах Дмитрия. Парень нахмурился, о чем-то задумался, потом, будто сам себе, замотал головой. - Нет, Варя хорошая девушка, слишком хорошая, чтобы ее кто-то обманывал. Ей надо замуж выходить за хорошего, обеспеченного, - невнятно пробормотал он. Ларин промолчал. Юлик не знал, что говорить дальше. Неловкое молчание непозволительно затянулось. У Дмитрия на языке крутилась уйма колкостей, но ни одну из них он не решился произнести, дабы не портить расположения парня к себе. Ни к чему это было. - У тебя в комнате холодно, я сегодня заходил, - вдруг произнес Дмитрий. - Туда тепло не доходит. Можешь оставаться у меня, а то сквозняком надует еще, заболеешь. А врача здесь не дождешься, как я понимаю. - Я был бы не против, - робко произнес Юлик, недоверчиво глядя на барина. В его комнатке действительно был холод собачий, он спал в тулупе да под одеялом, и то не всегда спасало. Гадостей от Ларина Юлик не ждал, но отчего-то было не по себе. Быть может, потому что он не привык к такому отношению. А, может, потому что ему давно такого отношения хотелось. Варя вернулась поздно вечером, продрогшая до самых костей. Хотела зайти к Юлику, но не нашла его в привычной комнате. Со второго этажа доносился тихий разговор. Девушка осталась за столом, ожидая, пока Юлик спустится. Но разговоры уже стихли, тонкая полоска тусклого света исчезла из приоткрытой двери. Послышались какие-то шаги, но парень так и не спустился, а уставшая и растерянная, ушла спать в свою комнату.