Александр

Острое лезвие сверкнуло в лучах заходящего солнца и обагрилось свежей кровью. Поверженный, по-прежнему продолжая стоять на ногах, широко раскрыл глаза, в которых застыл ледяной страх. Теперь они, некогда отражавшие чистое голубое небо, словно покрылись туманом и потемнели. Воин чувствовал, как трепещет его умирающее сердце — сердце, которое дома ждало такое же: любящее и теплое. Крепкие ноги все же не выдержали удара смерти — тело пошатнулось, мужчина упал на колени. Он последний раз взглянул в глаза своего убийцы, медленно прижал руку к груди, откуда тот только что вынул погубившую его сталь, и легко коснулся своей раны. — Кровь… — по-детски взволнованным голосом прошептал он и едва заметно улыбнулся. Смерть настоящего воина. Смерть, которая была честью. Смерть в бою. Глаза его закатились, и он бессильно завалился на бок. Мужчина, опустивший на миг свое смертоносное оружие, почтительно склонил голову, словно в молитве. Война есть война. Забава сумасшедших богов, несущая смерть и разрушения простым людям. Жестокая игра, в которой он сам едва ли был пешкой. Не ему было жаловаться на свою судьбу, не ему — великому полководцу, за которым шли тысячи, не ему — избраннику этих безумцев на небесах. Не ему. Он хорошо играл свою роль. — Александр! — раздался отчаянный громоподобный крик, будто бы из-за горизонта. Мужчина моментально все понял и ловко пригнулся. В тот же миг прямо над его головой просвистело лезвие тяжелого двуручного меча. Дамасская сталь, по-особому играющая в терракотовых лучах солнца, выдавала в противнике либо богатого человека, либо хорошего ищейку; из тех, что шныряют по полю битвы после ее завершения в поисках оружия или одежды. И это было предпочтительнее, ведь взгляд его хитрых глаз на какие-то мгновения соскользнул на позолоченные латы мужчины, защищавшие его мощный торс, едва он повернулся. Александр, не задумываясь, сделал широкий выпад вперед, а его меч легко рассек тело противника от плеча до солнечного сплетения. Пурпурная кровь брызнула на светлые волосы. Еще одна опасность поджидала сбоку, но мужчина уже слышал тяжелую поступь оттуда и был готов отразить новый удар. Обветренные губы и выцветшие волосы выдавали в нападавшем моряка. Тяжело заваливаясь на правую ногу, он, сжимавший в руке длинный кинжал, с диким воплем налетел на противника. И был готов изрезать на куски всю плоть, что не была защищена доспехами, если бы тот не сделал мягкого рысьего шага в сторону и искусно не пронзил его спину мечом, ловко вывернув при этом руку. Александру не требовалось оборачиваться, чтобы убедиться, что его соперник будет мертв в ближайшие секунды. Тело гулко рухнуло на песок, щедро питая его багряной кровью. Здесь, на этой бескрайней песчаной земле, Александру поистине не было равных в искусстве сражения. Не было таких и во всем мире. Он казался бесстрашным богом войны, спустившимся с небес, чтобы преподать этим людям жестокий урок. Он вновь выпрямился во весь рост и расправил плечи. Ветер робко колыхал полы его плаща, словно призывая к действию, но мужчина лишь обтер об него кровь со своего меча. Забава безумных богов… И он умело правил этой забавой. Это было то, чему он и не смел противиться — его Судьба. Да, он способен глубоко чувствовать затхлое дыхание Смерти и будоражащий кровь вкус Жизни, способен сражаться так, как другим не под силу, он способен на все. Его невозможно победить. Позади вновь раздался мягкий шелест шагов, но мужчина и не думал поднимать свой меч. Он давно научился различать, как звучат поступи друга и врага. Сейчас к нему медленно приближался человек, не желавший причинить зла. — Александр… Это имя прозвучало с благоговейным почтением перед Повелителем и волнением за Друга. В нем даже были различимы легкие нотки страха, что, впрочем, свойственно всем живым существам. Александр мягко улыбнулся, вдыхая запахи пустыни. С ним поравнялся один из воинов его свиты, один из ближайших к нему людей. Он весь был испачкан кровью, а его нагрудный доспех — пробит с одной стороны. — Следует быть осторожнее, Царь, — тихо сказал он, задумчиво глядя куда-то в бескрайнюю даль. Александр повернулся и положил руку ему на плечо. — Тебе следует больше беспокоиться о своей жизни… — он взглядом указал на пробоину в металле. Воин почтительно склонил голову.

***

Пятна крови, резко контрастирующие на ярко-зеленом полотне хромакея, ясно давали понять, что в какой-то момент все пошло не по сценарию. Тогда, когда обычный актер, пришедший на кастинг, вынул меч из ножен. Широкоплечий полицейский первым зашел в помещение, держа пистолет на вытянутой руке. Он готов был выстрелить в любую минуту, но оказывать сопротивление никто, кажется, не собирался. Единственный включенный прожектор был направлен на сцену, где спокойно стоял мужчина, будто бы положив руку на чье-то плечо. В дальнем углу, забившись под стол, взахлеб рыдала молодая девушка. Ее взгляд, переполненный ужасом, был устремлен к ее же рукам. Рукам, по локоть в крови, которые она резкими движениями пыталась вытереть о пол и стены. — Уведи ее, — быстро сказал Джон, кивая своему напарнику. Тот оценивающе взглянул на него, затем на сцену. — Я открою огонь, если он сделает хотя бы шаг мне навстречу, — раздраженно проговорил полицейский, видя это замешательство. — А теперь уведи ее. Мужчина медленно шагнул вперед, еще крепче сжав свое оружие. — Стоять, вы арестованы! — крикнул он так громко, что ему ответило легкое эхо. Однако услышан он не был. — Не двигайтесь, иначе я буду стрелять! Его слова снова утонули в тишине. Медленно переступая, напрягая все органы чувств, полицейский приблизился к мужчине в простой серой футболке и джинсах. Необычным казался лишь пояс с закрепленными на нем ножнами — роковой реквизит. Уверенный в том, что его не замечают, Джон, все так же осторожно шагая, переместился ему за спину. Только теперь он заметил, как с джинсов этого человека, собираясь в лужицу, капала кровь. Одним резким движением скрутив ему руки, полицейский сорвал с него злосчастный пояс и отшвырнул в сторону. Звонко щелкнули наручники. Включив свой фонарик, Джон направил луч света в его бледное, ничего не выражающее лицо. Зрачки были расширены настолько, что радужки почти не было видно. Полицейский огляделся. День кастинга на такую обсуждаемую роль стал трагическим днем, и картину наверняка прикроют со скандалом. В помещение зашли еще двое стражей порядка, а за ними — врач. — Им уже не помочь, — выдохнул Джон, глядя на три трупа. Из всей съемочной бригады в живых осталась только помощница режиссера. — Ублюдок. Мужчина толкнул задержанного к выходу, откуда его, заломив руки, быстро увели к машине. Джон тоже поспешил выйти на улицу, теперь этим местом займутся специально обученные люди. Едва глотнув свежего воздуха, полицейский почувствовал тошноту и головокружение. Он медленно опустился на бордюр и снял фуражку. Опустив голову и сдавленно выругавшись, он попытался оттереть кровь со своих ботинок, но быстро понял, что от этого ему становится только хуже. Он снова выпрямился, решив оставить все, как есть. В паре метров от него, в машине скорой помощи сидела та самая девушка, которую совсем недавно вывели из здания. Ее укутали теплым одеялом, но ее всю продолжало трясти, а по лицу с размазанной косметикой до сих пор текли слезы. К ней поспешно подошла женщина в медицинской форме, села рядом и начала что-то говорить, не переставая заглядывать собеседнице в глаза. Теперь ей предстояло долгое общение с психологом. — И кто он? — спросил Джон, как только напарник подошел к нему и устроился рядом. — Александр Джанкив. Продавец обуви из соседнего бутика. Лицо мужчины удивленно вытянулось. — Так каким образом он оказался на кастинге? — Просто пришел. Никто и не подумал его остановить, он выглядел вполне адекватно. — А меч откуда? — Он увидел реквизит и сказал, что он нужен ему для проб. Все были уверены, что меч ненастоящий, а когда этот… слетел с катушек и стал им размахивать, стало уже слишком поздно… — Больной придурок! Там три трупа. Три человека зарублены. Ему должны дать пожизненное! — Дадут, — согласно кивнул полицейский. — Но дело это засветят, как положено. Смотри, журналисты уже здесь. Он станет известнее Брейвика.