Сборник Эроса

За окном грохотали взрывы. Все вокруг было серое до мерзлоты, в предрассветной дымке дождь барабанил по стеклу. Возле широкого подоконника, около окна, сидел он. Немного небритый, с растрепанными темными волосами, он сидел и смотрел куда-то вдаль. Он умел размышлять? Я глядела на него и меня уносил поток воспоминаний. Когда мне было около десяти лет, меня забрал из дома для детей без родителей, странный мужчина. Мы сели в его машину и катили куда-то очень далеко. Он почти ни о чем со мной не разговаривал, лишь изредка говорил, что ни будь о себе. Он говорил, что его дом — это весь мир. Но я буду жить в специальном домике именно для меня. Он сказал, что мне никогда не будет одиноко. И он привез меня в огромный особняк, я плакала от счастья, будучи десятилетней девчонкой и имевшей свою комнату, свой гардероб, все свое. На следующий день он завел меня в большую комнату с камином. Он говорил, что когда-нибудь я буду танцевать в этом самом зале, под живую музыку с сердцем полным любви. Я толком не понимала его, но просто была счастлива от того, что меня окружало. В комнате у самого камина сидел юноша. Меня подвели к нему. — Малышка, это Джонни, он особенный, теперь он будет всегда рядом, не обижай его. После этого он ушел и видела я его бывало раз в год. Позже, когда мне было пятнадцать лет, я узнала почему Джонни такой особенный. Научный прорыв достиг такого, что пересадка генов стала уже простой игрушкой. Теперь же ученые цеплялись за более безумные и страшные идеи. Они решили скрестить робота и человека. Совершенный в силе, совершенный в интеллекте и способности обучаться, робот, наделенный человеческими качествами. Или человек наделенный качествами робота? Большинство стран запретило проводить подобные эксперименты в их стране. В первом потоке эксперимента участвовали несколько новорожденных детей, чьи родители продали их нуждаясь в деньгах. Конечно первый эксперимент дал сбой, дети-роботы росли спокойными, совершенными и умеющими любить до четырнадцати лет, после все как один сходили с ума и становились машинами-убийцами. Научные исследования закрыли, все пробные образцы уничтожили. Но Джонни оказался именно тем пробным образцом, что выжил. Что жил, и что не сошел с ума. Когда я встретила его первый раз — ему было двадцать. Он был спокоен, почти никогда не издавала ни звука. Часами, пока я занималась балетом, рисованием, музыкой и всему, что полагается знать богатой леди, он сидел у окна и просто смотрел. Он никогда не смотрел на меня. А я так жаждала его внимания. И лет с тринадцати я начала творить неимоверные вещи. Я сбегала из дома и ждала пока он меня найдет. В четырнадцать я курила траву и приходила домой. Он ничего мне не говорил, он умывал меня и укладывал спать. Когда мне снились кошмары я прибегала к нему поспать, но ни разу не решилась даже постучать в дверь его комнаты. Иногда я слышала, как оттуда доносился какой-то скрежет. Когда приезжал мой опекун, Джонни менялся на глазах он улыбался и делал вид, что он очень счастлив, что ему весело со мной. И только год назад, когда мне было шестнадцать я поняла почему меня привезли в этот дом. Я должна была стать другом для него, его развлечением, его лекарством от тоски. Маленькая, миленькая девочка. Мне было очень больно от этого осознания и от того, что он упорно не обращает на меня ни капли внимания. Мне было одиноко, я часто творила глупые вещи. В шестнадцать я начала встречаться с парнем старше меня на семь лет. Он воспользовался мной и бросил. Я пришла домой униженная, заплаканная, я просто упала в руки Джонни и долго-долго плакала. Понимая, что своей глупостью я навредила себе не первый раз. Джонни просидел со мной пока я не уснула, а на следующий день я узнала, что того парня кто-то ночью сильно избил. Еще через пару недель тот парень все еще хромой пришел извиниться. Тогда то я и стала глядеть на Джонни со всем по-другому. Его широкие плечи, подкаченные руки, красивые кисти и его глаза, глядя в которые совсем не поймешь, чувствует ли что-то это создание. Я всегда понимала, что Джонни машина. Но насколько он человек? И на сколько он машина? Пару месяцев назад приехал мой опекун и мы устроили в честь этого небольшой праздник. Я одела вечернее платье, в гостиной у камина сидели музыканты. Было еще много людей. Началась медленная музыка, я видела, что ко мне направился какой-то молодой парень. Но тут в зал зашел Джонни, он был в костюме. Щеки мои от этого зрелища порозовели, и я еще не осознав, что делаю, направилась к нему. Я прошла мимо того молодого парням и пригласила на танец Джонни. Он без эмоции обхватил меня за талию, и мы стали кружиться в танце. Вокруг на стенах горели свечи, играла прекрасная музыка, двери на балкон были открыты и легкий вечерний ветер гулял по залу. Я помню, как видела звезды, я помню, как бешено билось мое сердце, как я боялась заглянуть ему в глаза. Я вся трепетала в его сильных руках, танцуя мы оказались на балконе. Там было всего несколько пар. Музыка прервалась, и мы отпустили руки. Я отдавшись минутному порыву поцеловала его в щеку и убежала. Даже не осмелившись взглянуть ему в глаза. Я обосновалась в самом краю зала. Рядом со мной присел опекун, мне показалось он все понял. Возможно поэтому он начал тогда эту беседу. — Знаешь, я нашел его совсем поломанным. Он лежала под развалинами после взрыва и просто смотрел в небо. У него не было обеих рук и половины ног, но кровь не шла. Я просто спросил у него тогда: хочешь ли ты жить? Он кивнул мне головой и знаешь в ту секунду я ни капли не сомневался, что передо мной лежит человек, ведь столько страха и боли в глазах, я видел только у людей. Запомни малышка, он человек с качествами робота. Но никак не наоборот, — сказал мне опекун тогда. Спустя несколько дней объявили военное положение, а еще через неделю началась война по всему миру. Особняк наш разрушен, мы на окраине как-то городка на краю света, сидим в несколько этажном доме и слышим взрывы. Опекун гоняет нас по свету отвозя в более-менее безопасные места, сам куда-то все время уезжая. Я никогда ничего о нем не знала, но понимала, что спрашивать это нельзя. И вот предрассветное время, я перестала дрожать от страха и откинулась в маленькой серой комнате на сырой пол. Рядом стояла серая обшарпанная кровать, два больших окна, белые стены и стол у основания кровати. Он всю ночь просидел смотря в окно. — Что с тобой? — вдруг спросил он, — Ты покраснела, у тебя жар? А ведь стоило просто пройтись по воспоминаниям. Стоит лишь подумать о тебе. Я понимала, что в любое время мы можем умереть и радовалась, что рядом просто он. — Сядь около меня, так безопасней, — похлопала я по месту рядом с собой. Но он даже не подумал подойти и сесть. Тут прогремел страшный взрыв около нас, я видела, как куски земли взмыли в воздух. Я напуганная грохотом подскочила вперед и прижалась к Джонни. Я была так близко к нему от чего сердце бешено застучало в груди. Больше не выдержав сложившегося напряжения я поддалась минутному порыву и обняла его крепко-крепко. Я сидела у него на коленях, обхватив его бедра ногами и прижавшись щекой к щеке, крепко вцепившись в него. Я закрыла глаза и чувствовала тепло исходящее от него. Он не оттолкнул меня и ничего мне не сказал. Я всегда боялась смотреть ему в глаза, потому что я, не видела там ничего выражающего хоть какие-то эмоции. — Я люблю тебя, — быстро прошептала я ему на ухо. Он ничего не сказал. Я прижалась к нему еще сильнее, стараясь чтоб каждая часть моего тела задевала его. Я не могла ничего с собой поделать и больше не хотела останавливать себя. Вся эта война, эти взрывы так близко. Я поцеловала его немного шершавую щеку, и потянулась к его губам. Я целовала его, но он не отвечал на поцелуй. Слезы навернулись на глаза и потекли по щекам. — Прошу, ответь мне, — попросила я смотря в его глаза. Мне казалось, я видела там какую-то мольбу. Как будто что-то в нем, глубоко спрятанное, просило меня выпустить это наружу. Я не обращая внимания, что он не отвечает, стала его целовать, все его лицо, щеки, губы. Тогда я почувствовала, как его сильные руки обхватили мою талию и прижали к себе ближе. Он такого жеста по всему телу пробежалась волна дрожи, он стал отвечать на мои поцелуй, осторожно и неуверенно. Между нами, как будто исчезла стена, не дававшая нам дышать спокойно рядом друг с другом. Он стал целовать меня с дикой животной страстью, я не уступала. Он поднял меня и уложил на стол оказавшись надо мной. В его глазах загорелся бешенный огонь, одежда стала слетать с меня. А за окном все еще слышались взрывы. Мне казалось, что все вокруг это безумие, а его прикосновения к моей коже слово раскаленное железо. Мы не могли оторваться друг от друга, я стаскивала с него одежду и не могла перестать целовать его. Я наслаждалась каждой клеточкой его тела. Он одним легким движением перекинул меня на кровать и снова навис сверху, он ласкал меня пальцами не отрываясь от моих губ. Я запустила руку ему в штаны, и тут… — У тебя есть член? — озадаченно произнесла я. Он молча уставился на меня. — Но, я всегда думала, ты ведь никогда, и я правда считала, что ты по телу как робот… Он перевернул меня на живот не дав договорить, поставил на четвереньки и вошел в меня. Все тело задрожало в сладкой истоме, о таком я и мечтать не могла. Он стал входить в меня, прижимая все ближе к себе. Мы оба сорвались с цепи и наслаждались каждой секундой происходящего. Он входил в меня все глубже и глубже, я стонала и шептала его имя. Он ласкал меня, любил, имел, целовал. А я в его руках получала неземное блаженство. Волна наслаждения захватила меня и прижавшись к нему я кончила. Я дрожала в его руках, он аккуратно уложил меня и хотел встать, но я остановила его за руку. — Пожалуйста, останься, не отталкивай меня, — я прижала его ладонь к щеке. Он лег рядом и обняв меня, прикрыл глаза. — Джонни, я люблю тебя. И я знаю, что ты тоже без меня не можешь, хотя никогда об этом не скажешь. Он промолчал. — Кстати ты ни разу не кончил, ты не можешь иметь детей и кончать? — Я не могу иметь детей, а на счет получения удовольствия: я получаю его от процесса без завершения. — Почему ты это сделал? — Потому что ты хотела. — А ты хотел? — Хотел. — Давай будем вместе, пока есть время. На следующий день мы загрузили свой скудный багаж в машину и отправились дальше, туда куда пока взрывы не дошли. Туда, где мы будем просто вместе.