мерцай

ㅡ Ну что, некуда больше бежать? ㅡ усмехается один из стаи парней за спиной Чангюна, когда тот резко тормозит около берега местной реки, заметно скользя подошвой по мокрой земле. Река тут, к слову, глубокая, дно плохое, да и течение слишком сильное. Другими словами ㅡ абсолютный тупик. Парень, на вид которому не больше семнадцати, медленно пятится как можно дальше от края. ㅡ Ну, че, деньги отдашь все-таки или предпочтешь покормить рыбок в речке? ㅡ уверенно усмехается самый наглый из компании, резко делая шаг вперед. На самом деле, ситуация гораздо хуже, чем может показаться на первый взгляд. Для начала, Чангюн ㅡ чертов пацифист. Стоит уточнить, дохуя гордый пацифист. Во-вторых, он дохуя гордый пацифист, не умеющий плавать от слова совсем. Не то чтобы это было какой-то колоссальной проблемой все это время, но именно сейчас этот факт играл далеко не в пользу подростка. ㅡ Че стоим? Пока ты тут статую косплеить будешь, все магазы уже позакрываются, ㅡ продолжает наступать все тот же парень, ㅡ а сигареты нам сегодня нужны, понял? Чангюн понимает все предельно точно. Даже кивает для большего эффекта. И прыгает в воду. И, в общем-то, это верная гибель, потому что ноги цепляются за внезапно острые ветки под водой, а течение слишком быстрое даже для человека хорошо умеющего плавать. Однако, к удаче, парня весьма быстро выбрасывает на противоположный берег. Чангюну требуется минут десять, чтобы отдышаться, а потом еще пять, чтобы убедиться в своей целостности. Но, едва он садится на мягкой траве в попытке оглядеться, до него, наконец, доходит: выбросило его на берег не особо-то и быстро. Правильнее сказать, совсем не быстро. Все вокруг было совершенно незнакомым: странный лес, странный берег, странный горизонт. Будто бы Чангюн вмиг оказался совсем не в своем городе. Но его же не могло вынести куда-то слишком далеко? Парень еще раз оглянулся, уже с заметным испугом на этот раз, наконец сумев разглядеть непонятную фигуру поодаль от себя. Встав, Чангюн тут же успевает оступиться о правую ногу, которую, как выяснилось, кажется, неплохо разодрало в воде, но, стараясь не обращать на это особого внимания, направляется дальше к единственному поблизости силуэту. ㅡ Эй, ㅡ он не находит ничего другого, чтобы сказать, ㅡ ты местный? Сидящий к нему спиной парень резко оборачивается, кидая донельзя удивленный взгляд. Чангюн, если честно, и сам удивляется в этот момент: незнакомец донельзя необычно красив. Кого-то с подобной внешностью было сложно, можно сказать, невозможно, встретить в здешних краях. ㅡ Я? ㅡ удивленно отзывается тот: ㅡ Ты только что обратился ко мне? Серьезно: чуть длиннее обычного блондинистые волосы, обманчиво хрупкая и аккуратная фигура, большие глаза. Незнакомец был, вроде бы, и обычным, но каким-то слишком волшебным, идеальным для этого мира. ㅡ Ну да? Разве тут есть кто-то еще? ㅡ Подожди, ㅡ все не унимался тот, ㅡ то есть, ты меня видишь? Серьезно? ㅡ Нет, ㅡ театрально хмурится Чангюн, ㅡ я болтаю с говорящим камнем. Конечно же, я тебя вижу! ㅡ Вау, ㅡ незнакомец был явно потрясен, ㅡ как тебя зовут? И как ты здесь оказался? Почему ты меня видишь? Ты что... тоже? ㅡ Меня зовут Чангюн, ㅡ начал парень, которого слегка передернуло от внезапной оживленности собеседника, ㅡ тебе, кстати, тоже стоило бы представиться. Сюда я, судя по всему, приплыл. Вижу я тебя, скорее всего, потому что у меня есть глаза. И я не знаю, кто ты, чтобы быть уверенным, что я "тоже". Незнакомец удивленно моргнул два раза подряд: ㅡ Так ты живой, что ли? ㅡ Эм, ну, да? ㅡ Почему ты тогда меня видишь? ㅡ продолжал тот все тем же непонимающим тоном. Чангюн лишь глубоко вздохнул, из последних сил сдерживая себя, чтобы не закатить глаза в немом крике: ㅡ Просто вижу. Беру, смотрю и вижу. Какие еще у меня должны быть причины, чтобы видеть тебя? ㅡ Нет, дело не в этом, ㅡ парень заметно запнулся, будто бы стесняясь чего-то, ㅡ просто я дух. Нет, без всяких шуток или разводов. Это долгая история, но сейчас дело не в этом. Я сильно напугал тебя? Прости, я совсем не привык, видишь ли, обычно живые люди не видят меня. Зовут меня, кстати, Хёнвон. Сказать, что Чангюн был удивлен ㅡ ничего не сказать. Где-то далеко в глубине сознания все еще теплилась надежда, что вот-вот кто-то выпрыгнет с камерами и цветами из-за угла и громко крикнет, что-то вроде: ”это розыгрыш“. Но молчание затягивалось, а парень, незнакомец или, как ”правильно“, дух смотрел на подростка слишком наивно, даже по-детски. Упавшее с соседнего дерева яблоко заставило вздрогнуть, вернувшись в реальность: ㅡ Ты не веришь? ㅡ тихо подал голос Хёнвон, вероятно, заметив явное недоверие со стороны подростка. ㅡ Просто представь, что к тебе посреди дня резко подходят и говорят: ой, привет, я призрак, давай дружить, ㅡ лишь фыркнул в ответ подросток, ㅡ Не думаю, что ты бы поверил. На поляне повисла неловкая тишина: дух только глотал воздух, неловко разглядывая траву под босыми ногами. Он так привык оставаться незамеченным, что чувствовал себя теперь неловко под взглядом живого человека. По тому, как парень задыхался от одного лишь взгляда, становилось ясно, что ни о каких убеждениях в своём происхождении не шло и речи. Чангюн, прождав минуту, глубоко вздохнул, отмечая, что солнце уже готово вот-вот зайти за облака и скрыться за горизонтом. Пора уже искать дорогу домой, а не тратить время на пустые разговоры: по темноте сделать это будет гораздо сложнее, да и волновать родителей желания нет совершенно. Подросток сделал неловкий шаг в сторону, тут же застыв: каждое движение отдавало нестерпимой болью в ноге, а штаны медленно пропитывала кровь. Дух, услышав чужое шипение, тут же оторвался от созерцания травы, оглядывая ногу Чангюна с некоторым волнением. Он слегка нахмурил брови, заметив размытые пятна крови, проявляющееся на светлых штанах. ㅡ Ты ранен, ㅡ без всякой уверенности, больше даже вопросительно произнес блондин, смотря как подросток шипит, делая очередной шаг, ㅡ больно? Чангюн лишь глубоко вздыхает, больше не от раздражения, а в надежде хоть как-то унять неприятно рвущее и колющее чувство боли. Ему бы не мешало обработать ногу или, хотя бы, посмотреть, насколько все плохо. Но, да, лишнее время на дороге не валяется. ㅡ Вместо того, что всякую чушь языком молоть, лучше бы помог до ближайшей остановки дойти, ㅡ огрызнулся подросток, опираясь рукой о дерево. Хёнвон тут же, словно от пощечины, отворачивает взгляд в сторону и рвано сглатывает. Будь младший чуть более проницателен в этот момент, точно бы заметил, что невольно затронул тему явно не из приятных. Но Чангюн, честно, не собирался сейчас разбираться в чужом характере, проявлять чудеса проницательности и понимания. Сейчас он вообще ничего не собирался. Ему бы до дома дойти. ㅡ В общем, ясно, спасибо за гостеприимство, ㅡ подросток резко оттолкнулся от дерева, направляясь к виднеющейся дальше впереди дороге. Не прошло и пяти минут, как чужой силуэт исчез из поля зрения, заставив Хёнвона облегчённо вздохнуть. Но не прошло и пяти минут, как подросток, прихрамывая, снова вернулся на поляну. ㅡ Извини, ㅡ без какой-либо должной интонации сухо выговорил Чангюн, ㅡ случайно не знаешь, в какой стороне мой дом? ㅡ Я дух, ㅡ фыркнул блондин, кривя губы, ㅡ а не экстрасенс. ㅡ А как хотелось, ㅡ вздернул плечами в ответ подросток, вновь скрываясь среди кустов и редких деревьев. Хёнвон медленно проводил парня взглядом, где-то глубоко внутри надеясь, что он еще вернется. Но солнце медленно уходило за горизонт, оставляя небо под власть звёзд и неполной луны, а подростка все не было. Только вот чувство прочного беспокойства от этого никуда не исчезало. Нога неприятно саднила, когда Чангюн неуверенно переступил порог собственного дома. Из-за непривычной неуклюжести на звонкий шум в прихожей тут же выбежала мать парня. Ее лицо отображало крайнюю степень озабоченности и даже нервозности. ㅡ Бог мой, ты на часы смотрел, ㅡ вскрикнула женщина, когда Чангюн медленно спрятал давно насквозь пропитанную кровью штанину назад, ㅡ и где ты шастал? Еще бы немного, и я волноваться начала! ㅡ Эй, ㅡ как можно более беззаботнее выговорил парень, ㅡ да что со мной случится? Все в порядке, лучше иди, подогрей поесть. Женщина, все так же хмуря брови, оглянула сына оценивающим взглядом и, не обращая внимания на немного потрепанный внешний вид, глубоко вздохнула. ㅡ Ладно, ㅡ недовольно выдохнув, она тут же скрылась за дверью кухни, позволяя Чангюну наконец спустить с лица натянутую улыбку, ㅡ на ужин курица. ㅡ Отлично, ㅡ тем же тоном прокричал подросток, хромая к себе в комнату. Нога все еще саднила, но большую проблему представляли джинсы, которые, казалось, намертво прилипли к поврежденной коже. Парень едва ли не до скрипа сжал зубы, когда на штанину полилась горячая вода. Однако, в мыслях Чангюн шуточно надеялся, что там что-то хоть на долю серьёзнее простой царапины (а то даже неудобно как-то, поднять такой шум из-за простенькой царапинки). Сниматься джинсы не хотели совсем, не обращая внимание ни на горячую воду, ни на на совершенно различные попытки их снять. ㅡ Отлично, ㅡ шипел парень уже с ножницами в руках. Другого выбора, можно было и не гадать, у него не было. Только это как-то совсем не оправдывало наглого убийства новых и, попрошу, дорогих штанов. От плаванья одни проблемы. Особенно, когда плавать не умеешь, ага. Ткань резалась плавно, открывая обзор на разодранную в мясо кожу. По крайней мере, ощущения не предали Чангюна, и все его нытье можно было теперь уже смело списать на ужасную травму, а не на слабость или трусость. Но радоваться пришлось не очень долго: так или иначе, а нога была в ужасном состоянии. И это могло привести к еще более ужасным последствиям, чем ”всего лишь“ встреча с духом. Потребовалось немало времени, чтобы промыть, дезинфицировать и аккуратно наложить бинт на ногу. И, стоило парню закончить, как послышался раздраженный крик матери о том, что она не собирается подогревать еду по третьему разу. ㅡ Ну что ж, ㅡ тихо пробубнил Чангюн, до этого глубоко вздохнув, ㅡ придется пару недель избегать шорты, чтобы не травмировать ничью психику. И подросток, наконец, вышел на кухню, тут же игнорируя восклицания мамы о слишком теплых штанах и ”да ты же запаришься“. По телевизору шел очередной неинтересный сериал: одна из тех однотипных мыльных опер, в которых сюжет сумел бы предсказать даже семилетний ребенок. Иногда парень честно удивлялся тому, как его мать, приличная и умная на первый взгляд женщина, не уставала смотреть все это из раза в раз. По сравнению со всем этим, шоу, посвященные айдолам, которые не уставали крутить по всем возможным и не очень каналам, были просто даром божьим. Что уж было говорить о редких выпусках новостей и, тем более, трансляциях футбольных _и не только_ матчей. Все это было настолько рутинно, что Чангюн успевал выпасть в прострацию, зарывшись в своих же мыслях и проблемах, уже на вторую минуту. И в голове тут же всплыл образ Хёнвона. Приплыли. Какого черта, подросток и сам не понимал, какого, уверенность в чужой лжи исчезала чуть ли ни на глазах. Окей, духов не существует. Но и парней с такой внешностью, которые вдруг решили пройти добрых десять километров босиком, чтобы весь день сидеть на чертовом камне, тоже. Непонятная ситуация. И вроде пора сказать что-то пафосное, забыв об этом случае навсегда, но образ блондина никак не вылетал из головы. И это бесило ужасно. Нет, поначалу, конечно, нет. Но когда на всех часах в доме уже за три ночи, давно пора спать, а в мыслях самопровозглашенный дух ㅡ бесить начнет все, что угодно. И не спасает даже чашка крепкого кофе, используемая Чангюном в качестве снотворного. Сон приходит только к шести утра, не раньше, когда думать о нем даже перестают, а по телевизору уже давно крутят утренние мультики ( только кто их смотрит?). Утро же приходит, наоборот, очень вовремя, как и всегда, с громким звоном будильника ровно в десять, оставляя у Чангюна заметный отпечаток недосыпа в виде темных кругов под глазами и идиотской идеи навестить того странного блондина. Хёнвон готов поверить в чертов день сурка и чувство дежавю, когда видит все того же парня перед собой на следующий день. Губы как никогда актуально сводит в циничной усмешке. ㅡ Ты правда дух? ㅡ уверенно произносит Чангюн, без всяких приветствий и даже фамильярно, зато уверенно смотря глаза в глаза, готовый уловить любую эмоцию на чужом лице. ㅡ Была бы лицензия ㅡ показал, ㅡ наполовину обиженно выдает блондин, пытаясь хоть как-то уйти от давно уже нежеланного разговора. ㅡ Тогда, если я прикоснусь к тебе, получается, моя рука должна пройти сквозь, как во всех американских драмках? ㅡ заинтересованно произносит подросток, не обращая никакого внимания на реакцию на свои действия. И, вероятно, зря. Потому что Хёнвона, который еще минуту назад всего-навсего изо всех сил излучал волны раздражения, накрывала полнейшая паника. Дух буквально отпрыгнул от подростка, стоило тому протянуть руки чуть ближе. И дело было вовсе не в пресловутой гаптофобии. ㅡ Хорошо, ㅡ уже успокоившись, выдохнул блондин, ㅡ хочешь поговорить, давай поговорим. Только, пожалуйста, без рукоприкладства. Чангюн же, наоборот, не в сравнение с прошлой встречей, выглядел, кажется, чуть более чем счастливым. Добившись своего, парень устроился поближе к духу, явно нарушая все существующие границы личного пространства. И, на удивление, разговор вышел не в сравнение долгим. Хёнвон еще раз вдохнул, перед тем как начать, будто пытаясь надышаться перед верной смертью. Хотя, это было понятно, ведь рассказывать подобное, а тем более практически незнакомцу, ему не приходилось до этого никогда и совсем. ㅡ Для начала, ㅡ наконец, начал парень, ㅡ о всех этих, ㅡ пауза, ㅡ прикосновениях. Я не какой-нибудь недотрога или около, но, на будущее, держись как можно дальше, серьезно. Мне сразу же объяснили, что если ко мне прикоснется человек или, наоборот, я к нему, то все: смерть, финальные титры, занавес закрывается. И, на этот раз, совершенно серьезно. На этих словах Чангюн заметно напрягся, немного отодвигаясь от блондина, всячески стараясь его не задеть: ㅡ А как же все эти глупые фильмы? Ложь и обман? ㅡ Ты сам только что ответил на свой вопрос, ㅡ наигранно развел руками Хёнвон, ㅡ хотя, с другой стороны, не совсем. Я исчезну или, как правильно, умру только в том случае, если, ㅡ дух заметно нахмурился, видимо, пытаясь подобрать нужные слова для более подходящего объяснения, когда подросток казался только больше и больше увлеченным происходящим, ㅡ ко мне прикоснется человек, осознающий свои действия. ㅡ То есть? ㅡ вскинул брови в ответ подросток, ㅡ ты про алкоголь и наркотики? Типа, если я буду под градусом, то все ок? ㅡ Не на столько буквально, ㅡ мимо поляны громко пролетел косяк птиц, ㅡ я уже говорил, что ты первый на моем счету человек, который увидел меня. Если ты прикоснешься ко мне, то мне, конечно же, конец. Но если через меня решит пройти кто-нибудь, не видящий меня, то у него это вполне удастся. И ничего плохого не случится. Вот и все. ㅡ Но это же не честно, ㅡ прозвучало заметно обиженно, ㅡ они не видят тебя, но могут с тобой безнаказанно контактировать, в то время как мне и на метр близко лучше не подходить: мало ли что. ㅡ Мне-то вообще никого трогать нельзя, ㅡ пожал блондин плечами, в ответ получив лишь непонятный вздох, тишину и тихое чириканье птиц. Обстановка больше напоминала одну из картинок Диснея, в которой, скорее всего, было бы идеально снять сказку с несомненно счастливом концом. Хёнвон предполагал, что если один из главных героев ㅡ он сам, а второй, видимо, Чангюн, неловко гладящий сейчас длинную траву под ногами, то ему ни за что не увидеть в конце чего-то, хотя бы отдалённо напоминающего счастье. И именно эта мысль навевала легкий цинизм и полное нежелание продолжать сказку. ㅡ А ты всегда был духом? ㅡ в конце концов, развеял всякую тишину подросток, заставив незаметно вздрогнуть, оказавшись неготовым к такому резкому вопросу. Резкому, немного глупому, но больше всего наивному. Оборотная сторона Чангюна, черт возьми. ㅡ Что за глупость, ㅡ фыркает блондин, нехотя отрываясь от своих мыслей, ㅡ я был таким же человеком. Пока мои родители не решили меня утопить. ㅡ Шутка? ㅡ Ну, вообще-то я сильно болел, поэтому меня выгоднее было убить, ㅡ вздохнули в ответ, слегка раскачиваясь на своеобразной скамье из поваленного дерева. ㅡ Я и думать не хочу, когда ты родился и сколько уже прожил, честно, ㅡ усмехается Чангюн, наконец, вновь заглядывая в чужие глаза. И едва удерживается от легкого прикосновения. Это оказывается куда сложнее, чем он предполагал. Хёнвон невольно улыбается следом, против воли подчиняясь чужой ауре. Ему совсем не хотелось контактировать с людьми, потому что это бы ни за что не закончилось хорошо. Но сейчас, ровно в данный момент и в эту секунду, он не мог ничего сделать, под влиянием чужих улыбок и слов. ㅡ И ты всегда здесь? ㅡ подросток решает продолжить разговор многим позже, когда солнце уже скрывается за деревьями, сбавляя совсем неуместную сейчас жару. ㅡ Я дух именно этой реки, ㅡ честно ответил блондин, смотря как раз на необычно тихую гладь воды, ㅡ и не смей назвать это глупым или романтичным, а то я забуду про все запреты и дам тебе в глаз. Чангюн не сдерживает тихого смешка, позже наполняя некогда вечно тихую поляну живым хохотом. Смотря на это, дух, пусть и слегка неловко, но не сдерживает приятной улыбки. Первое впечатление оказывается вновь обманчивым и лживым. ㅡ Почему ты считаешь, что я бы так сказал? ㅡ спрашивает младший, стоит ему успокоиться. ㅡ Это, в своём роде, что-то вроде патриотизма. Но, разве не скучно? ㅡ Ужасно, ㅡ признается Хёнвон. ㅡ Думаю, тебе стоит хотя бы разок выйти в люди, ㅡ с улыбкой выговаривает Чангюн, но, стоит ему взглянуть на время, как взгляд тут же приобретает нервный огонек, я сам подросток вскакивает с места: ㅡ Черт, я совсем забыл про время, увидимся еще. И фигура вновь скрывается, точно так же, как и в прошлый раз, а дух вторит парню, добавляя вопросительные ноты: ㅡ Увидимся? И все действительно начинает быть похожим на глупую, детскую диснеевскую сказку. ㅡ Мне начинает казаться, что теперь ты ходишь сюда чаще, чем в школу, ㅡ не сдерживает усмешки Хёнвон, когда на следующий день снова видит подростка около себя. Однако на этот раз парень выглядит как никогда серьезным. ㅡ Мы едем в город, ㅡ уверенно произносит Чангюн, для пущего эффекта четко проговаривая каждое свое слово. К слову, его замысел явно удался и даже более чем: брови духа логично поползли вверх. ㅡ С чего бы? ㅡ Тебе самому не скучно здесь столько торчать? ㅡ едва ли не проныл младший, надеясь, что эти слова хоть как-то растолкают вечно сидящего у реки Хёнвона. ㅡ Нет, просто, ㅡ блондин задумался, невольно дёрнув уголком губы, ㅡ не думаю, что это удачная затея. ㅡ Отлично, ㅡ Чангюн уже жалел, что не может просто схватить ленивого парня за руку и потащить к автобусной остановке насильно, ㅡ зато ты, наконец, выберешься в свет. Дух, страдальчески вздохнув, все же решил встать и сделать неуверенный шаг к выходу с родной поляны. ㅡ Может у тебя нога болит? Она же еще не до конца прошла? ㅡ в последний раз попытался что-то изменить старший, но, не получив никакого ответа, сдался окончательно. Город встречает Чангюна едва терпимой мигренью, отчего лицо кажется непривычно бледным, да и вообще все настроение к чертям. Глупо, но стоит тому встретить мутное отражение городских огней в непривычно темных, почти черных, глазах духа, как головная боль действительно отходит куда-то на восьмой-двенадцатый план. И не важно совершенно, что почти пару минут назад оно все было мигренью, причем почти до слез нестерпимой. Старший с восторгом открывает и закрывает рот, восторженно хлопая пушистыми ресницами. И плевать на все, оно того действительно стоило. Чангюн нагло пиздит, что сегодня якобы фестиваль, и запихивает Хёнвона в самый центр парка аттракционов и развлечений. Фестивалей в их сером, насквозь пыльном и душном городе не было никогда, да и вряд ли еще будут. Просто не было, совсем и, без всяких бессмысленных эпитетов, никогда. А так хотя бы видимость и отражение счастья в вечно скучающих глазах. Все это совсем скоро действительно начинает пугать, потому что в духе просыпается самый настоящий ребенок, желающий попробовать все и сразу, а главное ㅡ как можно быстрее. Живот сводит мелкой паникой, немного отрезвляя от безмерного счастья, когда глаза стараются не выпускать даже на долю секунды светлую макушку, бегающую повсюду. Потому что странный страх, что Хёнвон может исчезнуть от чьего-то прикосновения сковывает все внутренние органы, не давая ни вдохнуть, ни выдохнуть. Эгоизм. Глупый, неправильный, ненужный никому эгоизм. Чангюн осознает со всем ужасом, что хочет, всей душой хочет, чтобы старший исчез только лишь от его прикосновения. Когда-нибудь совсем потом и ни за что не скоро. Но только от его, Чангюна, прикосновения. И весь смысл исчезнет в грязную пыль, если оно будет не так. Старший находится скоро, совершенно целый, немного потрепанный, но радостный. Чангюна рвет между альтруизмом и эгоизмом. Рвет, рассекая череп на две ровные и высыпая неловко кишечник, затягивая и все органы. Цензура явно не готова пропустить подобную диснеевскую сказку в массы. Потому что нельзя. И это нельзя совершенно некстати. Младший улыбается широко, игнорируя глупые и странные взгляды прохожих в свою сторону. Стоит духу радостно и, правда, совсем-совсем по-детски прокричать про сладкую вату, рванув к стойке, как и чувство паники отпускает. Хёнвон действительно ест эту самую немного голубоватую вату с рук подростка, и это как-то пиздец. Будто в Чангюна влили махом бочку виски или что-то около. Потому что от этого земля куда-то совсем из под ног и весь мир кругом. Мама бы сказала, что Чангюн наконец-то влюбился. И он бы согласился. Только вот ㅡ ㅡ Не знаю, чем все это кончится, ㅡ Хёнвон выдыхает игриво, что полностью оправдывают яркие, еще не потухшие, огоньки счастья в глазах. В парке ни души, отчего внутри спокойно и по-приятному тихо. ㅡ Но я уверен, что оно того стоило. Похоже на идеальный конец идеального свидания, за исключением легкого и совершенно аккуратного поцелуя с приятными мурашками по телу. И младший готов разрушить все к чертям в эту минуты. Убить собственными же руками. И после он совершенно точно бы ни о чем не пожалел, потому что рука почти соприкасается с неправильно-бледной кожей духа, когда до них доносится глупый детский смех. Далеко глубоко в душе, почти на дне километрового океана, бьется нестерпимой болью предчувствие. То самое, будто где-то давно или когда-то раньше. Но все же слишком глубоко, отчего Чангюн просто оборачивается на толпу бегающих малолеток, аккуратно пропуская их вперед. Улыбка все так же блестит на губах, когда, словно по написанному за них сценарию, Хёнвон зачем-то одергивает одного мальчишку из толпы. Что ты, блять, мать твою, нахер, я ебал, творишь, ㅡ теряется где-то в горле, выпуская только шумный выдох. Потому старший не выглядит идиотом или дурой последней, но творит вещи совсем и никому не понятные. Только на все это уже нет никакого времени: да и не будет никогда. Потому что та самая бледная кожа по ладоням и выше идет мерцающими трещинами, и это ㅡ слишком идеально. Чангюн ощущает, как все клетки в нем, каждая чёртова молекула, замирает, в следующее мгновение в разы ускоряя ход. Он понимает, что оно действительно того стоило: все это не зря, когда эта самая сияющая миллионами звезд пыль касается его плеч, а губы резко соприкасаются. И это больше похоже на какой-то сон, воображение или ебучий оазис. Только Хёнвон отстраняется совсем по-настоящему, опаляя кожу горячим, почти огненным, дыханием. А еще смотрит искренне, глаза в глаза и чересчур по-неземному. И, черт возьми, сумасшедше-ярко улыбается. Потому что его ресницы мерцают в темноте совсем по-волшебному. Будто бы все это ㅡ одна прекрасная, но сказка. Потому что так не бывает. Потому что сейчас, ровно в следующее мгновение, все должно исчезнуть. Чангюн зачем-то медленно закрывает глаза, все еще приятно ощущая, как воздух щекочет его кожу. До слуха доносится что-то сбитое: одновременно ”спасибо“ и ”не жалей“, отчего глаза широко и в один момент распахиваются. И вокруг только тихий, пугающий ночной парк, ㅡ и стая светлячков, завораживающе плывущих по самой траве к той самой реке. Чангюн читал детские и не совсем сказки, рассматривал мультики и фильмы и уверен, что уже конец, уже нет смысла что-то красиво переигрывать или переписывать. Но. Один скромный союз и всего две буквы, и только эти две буквы могут многое решить в чьих-то уже совсем не детских сказках. Скамейки в парках неудобные от слова совсем, отчего лежать на них, мягко говоря, ни капли не в удовольствие. Однако подростка уже не остановит ничто, и он уверенно засыпает на еще холодной поверхности, с замиранием ожидая первых мгновений утра. Потому что чудесам привычно происходить по утрам. Только вместо утренних ярких лучей солнца парня будит необычно громкий звонок телефона. На часах полседьмого утра, и родители в гневе примерно настолько, что сотовый можно без каких-либо препятствий держать в сантиметрах сорока от уха. Мать грозится избить, что уже не кажется Чангюну какой-то особенно ужасной новинкой. Скорее давно заржавелая рутина. Сон спадает с глаз, как и с самого сознания, неровно, отчего губы почти складываются в: ”я скоро приду, все в порядке“. Но до слуха доносится быстрое журчание реки наперебой со вчерашними словами, и телефон едва ли не выскальзывает из рук. Диалог в момент теряет всякий интерес, потому что осознание рушится медленно, порционно, заставляя ком в горле все расти и расти. Чангюн не хочет верить в глупые сказки. Но он не видит, не слышит духа нигде. Его нет у реки, нет у той самой поляны. И на надрывное почти ”Хёнвон“ отзываются только птицы-пересмешники глубоко в лесу. Зато поцелуй, оставленный вчера на губах, горит огнем и ощущается как никогда реально. И ㅡ оно того не стоило. Подросток готов взять на себя роль полного непонимания, невежества и совершенной неромантичности, но правда. Чертов момент, одна секунда, пусть и достойная тысячи Оскаров, против всей вечности. Невероятное множество разных вариантов, возможностей и шансов против одного неловкого поцелуя. Чангюн задыхается влажным речным воздухом, больше всего страшась пафосно упасть на колени и разреветься. Потому что он почти уверен: его совершенно точно видят, наблюдают прямо сейчас. Никто не исчезал, это всего-лишь он разучился видеть. Причина как всегда только в нем, иначе быть просто не может. А если оно и так, то этому есть простое и единственное решение. Никаких распутий или перекрестков, всего одна прямая. Чангюн быстро и босиком спускается на крошечный мостик и наблюдает за невероятно быстрым сегодня течением. Неужели он когда-то рискнул прыгнуть в такое же и все, что получил: одну лишь разодранную ногу. Теперь все это, даже мерцающий в сознании образ Хёнвона, кажется чем-то абсолютно фантастическим. Только на этот раз действия берут верх над ситуацией. Мнение и решение Чангюна уже не имеет никакого веса. Никакой дороги назад, все становится в совершенстве необратимо. Словно стрелка часов, отсчитывающая последние секунды, прежде чем остановиться навсегда. Звон телефона, выроненного где-то еще на поляне, заглушает журчание всего на крошечное мгновение, но подростку хватает и этого. Он скромно ступает в воду, тут же срываясь с места по вине невозможного течения. Воздух мгновенно выбивает из легких, и это так похоже на предыдущий раз, потому что ноги точно так же путаются в множестве подводных ветвей. Но на этот раз все совсем по-другому. Чангюн уже не верит в сказки. А еще совсем-совсем не боится. И все заканчивается тем же неслышным почти ”спасибо“.