В гибели Ангелов виноваты Демоны...

      Реакция Дарьи была безумно странной и это являлось не очень хорошим предвестием для нас. Зная её вспыльчивость, зная о том, что она так просто никогда не сдалась бы, я забеспокоилась. Можно ли считать это концом всех наших неприятностей или же это только начало? Так хочется спокойствия, своего и внутреннего Алисы. Я заметила, что она тоже задумчива после разговора на лестнице. Думаю, она, как и я, понимает, что здесь что-то не так, что Дарья нас так просто не оставит. Она понимала и не находила себе места, потому что не знала, откуда ждать беды.       Мы ехали домой, и обстановка в машине была очень напряжённой. Мы и словом не обмолвились за полтора часа. — Алиса, останови, пожалуйста, — она повернула голову в мою сторону и встревоженно посмотрела на меня. — С тобой всё хорошо? — Да-да, просто немного душно, — она не стала ни о чем расспрашивать, а просто остановила машину. Кому-то одному сейчас нужно оставить второго. Я в такой обстановке не могу находиться, ибо переношу её за двоих. Это трудно. Алиса схватила меня за руку и не отводила от меня своих глаз. В них было несомненное понимание ситуации, а также в них был отголосок её бешеного ритма сердца. Она переживает за меня так же, как и я за неё. — Не волнуйся, я вернусь вечером, — она знала, почему я хочу уйти и не препятствовала этому. Обеим нужно было побыть наедине с собой. Я попыталась выйти из машины, но Алиса по-прежнему сжимала мою руку в своей. Я наклонилась к ней и провела пальцем по её щеке до подбородка. Она наклонила голову, и прикрыв глаза, ослабила хватку. — Аккуратнее, пожалуйста… — отпустила.       Как только я вышла из машины, я направилась в противоположную от неё сторону. Еле-еле я сдерживала себя от того, чтобы не обернуться. До сих пор не слышала, как машина Алисы трогается с места и уезжает. Я не была этому удивлена. Просила себя изо всех сил не оборачиваться и идти дальше. Мне до безумия не хотелось мучить Алису, но ведь она понимала, что так будет лучше, чем запереться в разных комнатах дома, не сказав друг другу и слова, лучше, чем пробыть в одиночестве и совершенно на разных планетах, находясь при этом рядом. Я хотела, чтобы она подумала над всем тем, что я ей сказала. К этому моменту я усвоила, что буду лишь мешать ей.       Сначала я забрела в одно кафе, что находились поблизости. Решила позвонить Яне и обсудить с ней всё. Оказалось, что она действительно за меня очень переживает и была рада моему звонку, она ждала его. Сама позвонить не решалась. Она тут же заявила, чтобы я приходила к ней домой, а не сидела непонятно где.       Через час я благополучно добралась до её места жительства. Очень долго боялась позвонить в дверь. Прозвучит банально… Но я не могу описать то, что боролось внутри. Она предала меня, затем просит прощения. Мне было ужасно обидно от её необдуманного поведения, но нас столько связывает, что я скучаю по ней и готова её выслушать и понять. Быть может, это глупо, или же, наоборот, мудрый поступок. Не люблю судить саму себя. Звоню… — Заходи скорее. Как ты? Как твоя губа? — она сразу же набросилась на меня и стала рассматривать мою рану. А я просто обняла её. Мне действительно не хватает нашего общения. Тех редких вечеров, когда ради неё я бросала свою компанию. Знала бы, как всё обернется, делала бы это чаще… Впрочем, жалеть о чём-то уже поздно. Всё равно время я проводила хорошо. Оно является для меня хорошим уроком просто напросто. — Прости меня, что я так грубо сегодня… — Если бы я не начала, тебе бы не пришлось грубить. Скажи мне вот что, ты простишь меня за то, что я рассказала ему? За то, что у тебя теперь проблемы из-за меня? — я отстранилась от неё и кивнула. Нужно уметь прощать людям их ошибки, несмотря даже на твоё отношение к конкретному человеку. Когда-нибудь на его месте можешь оказаться ты сам.       Яна рассказала мне все про свои «отношения» с Димой. Что он действительно на третий день её бросил. Я поведала ей свою историю. О том, как мне теперь живётся. Я не стала рассказывать про все свои проблемы. Про мою Алису… Пока что не могу. Может быть, позже.        Вечером, когда на улице было уже совсем темно, мы попрощались, я продолжила свою прогулку. Не помню, в какое количество дворов меня занесло. Помню качели и снег, аккуратными хлопьями стелющийся на землю, на одежду, падающий кристалликами на лицо. Запомнился гул машин. Люди, спешащие разбрестись по своим домам в надежде, что там их никто не будет трогать после тяжёлого рабочего дня. Салют… На детскую площадку заявились несколько особей мужского пола не совсем в трезвом состоянии, качели пришлось оставить…       Оказавшись на набережной, я вспомнила тот день, который так изменил все происходящее вокруг меня. Олег… Тот ничего не значащий поцелуй, как оказалось. Или же нет? Или же что-то было? Какой на самом деле должна быть моя жизнь сейчас? Всё ли в ней правильно? Правильно ли то, что в ней внезапно появилась та белокурая девушка на белом мерседесе… Который сейчас стоит на том же самом месте. А та девушка стоит облокотившись на холодные ограждения, которые отделяют её от воды на каких-то несколько несчастных метров. Останавливаюсь и распахиваю глаза. Такого же не может быть, верно? Почему она здесь? Темно и опасно. А если кто-нибудь подойдет, а она не заметит? Хотя я сама сейчас находилась не в лучшем положении. Хочу аккуратно подойти сзади, но не получается. Она оборачивается. Вздрагивает, жутко пугается и сразу же почему-то опускает голову. Я подхожу ближе. Хочу обнять, но она виновато отстраняется. С ветром ко мне доносятся нотки запаха алкоголя вперемешку с табаком. Когда-нибудь я тебя сгублю, Алиса. И буду винить в этом только себя. — Ты же не куришь. — А ты куришь. И что теперь? — уныло смотришь на меня. Ты ни капли не удивилась моему присутствию здесь. Начинаю догадываться, что это не случайность. Ты знала, что рано или поздно я забреду сюда, чтобы поностальгировать. — Это было давно. С тобой больше не курю. А я, видимо, оказываюсь настолько безнадёжной, что ты со мной начинаешь? — глупая усмешка обеих. Даю понять Алисе, что не собираюсь продолжать винить её за такой способ дать чувствам выйти наружу. Она крепко прижимает меня к себе. — Ты опять с «подругами» в ресторане сидела? — пытаюсь улыбнуться. Только не понимаю одного, точнее понимаю, что за руль никто в таком состоянии не сядет. — Что ты здесь делаешь? — А не видно? — Знала, что приду? — Догадывалась. — В любом случае, зачем ты садилась за руль? Тебе не кажется, что это слишком? Достаю телефон из кармана. Безумно не хочется этого делать, но приходится. Звоню… Олегу. Есть варианты? Никого больше с правами, кто мог бы нам помочь, я не знаю. Ещё есть Дарья, конечно, но однозначно — нет! Как только ты слышишь его имя, пытаешься вырвать у меня телефон и отрицательно мотаешь головой, намекая на неправильность моих действий. Но как бы тебе не хотелось его видеть, он соглашается нам помочь. — Других вариантов у нас нет, пойми.       Он очень удивляется месту, в которое я прошу его приехать и сначала думает, что это глупая шутка, но позже понимает, что это — лишь мы. Алиса больше не пытается меня остановить и косится в сторону на совсем неаккуратно припаркованную машину. Не в её это принципах — садиться за руль, ставя в опасность жизни всех окружающих. Но почему-то один раз за сегодня она уже это сделала. Она утыкается носом в моё плечо и истерично то ли смеётся, то ли плачет. Я не могу понять. Если это не происходит вместе. — Как я могла? Господи, стыдно. А ведь, знаешь, в той аварии был виноват водитель, который просто находился в нетрезвом состоянии. Человек отдохнул так, понимаешь? Так, что стало на два человека меньше… — душевная боль, пронзающая её тело от воспоминаний, передавалась и мне. — Это страшно. — Я сломалась… — снова еле слышный шёпот. — Что? — Раньше я бы себе никогда не позволила находиться в таком состоянии, — я обхватила её за талию обеими руками и стала пытаться успокоить. Она подняла голову с моего плеча. Я наклонилась к ней так, что коснулась её лба своим. Алиса перехватила мои руки и крепко сжала в своих. Пальцы на холоде давно онемели, а благодаря её перчаткам вновь начали приобретать свою чувствительность. Никогда не была такой предусмотрительной в мелких деталях, как она. Конечно же, свои перчатки я оставила дома, наплевав на погоду за окном. Вообще идеальность этой девушки до сих пор никуда не исчезала.       Каждое утро я наблюдаю за тем, как она подолгу расчесывается, потом аккуратно наносит макияж, поправляет одежду, как тщательно её подбирает. Каждый божий день одно и то же, но каждый день всё по-разному. Не знаю, как её фантазия на все эти мелочи еще не иссякла. Да, для меня это девичьи «мелочи», но я бесконечно долго готова смотреть на то, как Алиса превращает их в важные вещи. Её духи вперемешку с алкогольным запахом пьянят меня ещё больше. Эта девушка будет идеальной в любом виде и состоянии. Какой же она ангел, в таком случае? Она самое настоящее исчадье ада, без малейших намёков на недостатки. Такой вот парадокс. Иногда создается впечатление, что я её совсем не знаю, ведь у любого человека есть недостатки. Возможно, я просто не подмечаю в ней ни одного из них. Но на данный момент мне грех на что-либо жаловаться, оказавшись рядом с ней…       Олег приехал к нам довольно быстро. Алиса с ним старалась не контактировать. Я достала из её кармана ключи от машины и отдала их ему. Я усадила себя и Алису на заднее сиденье. Всё это время, пока мы стояли, Алиса не выпускала моей руки из своей, по пути домой тоже. Более того, она уютно устроилась на моих коленях и заснула.       Не знаю, помнит ли она, как в дом её заносили и укладывали на кровать уже совсем чужие руки моего бывшего друга… Надеюсь, она простит мне мою не надорванную спину и то, что пришлось впустить Олега в её дом. Нет, Алиса, конечно, чрезмерно худая, но я не толще. Поэтому максимум, что я могла сделать на данный момент для неё, когда проводила Олега и поблагодарила его за оказанную нам помощь, это снять с неё верхнюю одежду и накрыть одеялом. Но когда я попыталась снять с Алисы пальто, она приоткрыла глаза. Потянув меня за руку, она повалила меня на себя. — Могла бы спокойно спать. — Прости меня. — За что, Алис? — За мою глупость, за то, что так долго уверяла себя в беспомощности и заставляла тебя терпеть это. — Алиса… — Что? — Я люблю тебя, — у вас ведь тоже бывало такое необъяснимое чувство эйфории, когда ты находишься рядом с любимым человеком? Это чувство возникает от его случайных (или же нет) прикосновений, объятий, поцелуев… Глупо бы было сравнивать такое с бабочками в животе, нет, это дикий бред. Ты никогда не сможешь это ни с чем сравнить. На вдохе что-то очень щемит в груди, ты не можешь с этим совладать, ритм сердца ускоряется, вестибулярный аппарат отказывается поддерживать равновесие, ты хватаешься за что-то, потом понимаешь, что это лишь лишние прикосновения, от которых лучше не становится, но не можешь отпустить. На выдохе вся эта смесь расслабленно растекается по твоему телу, наполняя каждую его клетку эндорфинами. Я не могу без этого чувства. Я не могу без неё. Странность всей этой ситуации никто из нас обеих не поймёт. Но если она чувствует то же самое, то это и не требуется. — Знаешь, никогда до конца не могла понять, почему решилась переступить через обещание самой себе и доверилась ещё одному человеку в своей жизни. Последнему. А потом долго не могла понять что же я к нему всё-таки чувствую. До сегодняшнего дня. И что же я такого поняла? Что с тобой я становлюсь сумасшедшей. Точнее, без тебя… — я не могла спокойно дотрагиваться до её бледной кожи. Всё внутри щебетало от этого.