Приятный холодок

Гаррет Хоук смотрит на свой труп. Это так странно, необычно, завораживает. Металлический стол, тонкая голубая простынь из спанбонда. В помещении прохладно, Хоук даже жалеет, что надел сегодня рубашку поло, а не что-нибудь с длинным рукавом. Но все же это чувство восторга его не покидает. Получилось. Он продолжает разглядывать точную копию себя, правда, тот Гаррет бледный и холодный, совсем далекий. Это привлекает еще больше. Простынь закрывает тело только до груди. Интересно, кто вообще все это устроил? Каким образом? Но, определенно, это стоило затраченных денег. Гаррет давно вынашивал эту мысль. Нет, идею. Кажется, что время просто стоит на месте. Это точно не морг, здесь нет характерного запаха. Гаррет касается руки своей копии — кожа холодная. От ощущений и этого по-детски наивного восторга хочется плакать. Хоук старается успокоиться и взять себя в руки. Он не знает, сколько у него времени, а часы почему-то встали. Как долго он уже здесь? Не хотелось бы все свое время потратить лишь на разглядывание своего мертвого отражения и восторженные взгляды. Гаррет волнуется. Сглатывает и вытирает выступивший на лбу пот. Он ощущает себя моральным уродом, сейчас, когда зашел слишком далеко. Парень оглядывает комнату — белые стены, металлическая дверь с кодовым замком, пара шкафов в углу. На полках за стеклом аккуратно разложены инструменты. Для чего их здесь оставили? Неужели... Хоук не медик и никогда не имел ничего общего с этой профессией. Тем не менее, он идет к этим шкафам, медленно, шаг за шагом. Странно, что сейчас мысли об испорченности и извращении ушли, оставив лишь какую-то прохладу и будоражащее душу нарастающее волнение. Он берет несколько хирургических ножей, правда, совершенно не понимает, для чего они предназначены. Ох, Гаррет, черт подери, что ты собираешься сделать?! Хоук вертит тонкое лезвие в руках, проводит по краю пальцем, ощущая, как металл слегка обжигает кожу. Это заводит его еще сильнее. Гаррет не понимает, когда он успел стать таким. Даже будучи мафиози, он оставался нейтральным к больным фантазиям своего брата и его друзей. Думал, что его психика не сломана криминальной жизнью. Кажется, дело действительно в другом. Но в чем же тогда? Что это за извращенная форма нарциссизма? Удивительно, но ему нравится. Гаррет возвращается к столу и скидывает с трупа тонкую простынь. В голове столько вариантов... Времени хватит только на один. Наверное, у него есть час? Гаррет рассматривает тело. Оно идеально. Ни шрамов, ни царапин, ни трупных пятен. Как они это сделали? Только легкий холодок. Во всяком случае, Хоук охарактеризовал это так. Один надрез. Кривой, так как рука дрожит. Гаррет не хирург, он не умеет управляться с таким инструментом. Он ловит себя на мысли, что это интересно. Подносит лезвие к лицу, внимательно рассматривает, осторожно проводит по нему языком. Приятно. Гаррет думает, что крови должно быть больше. Кажется, он многого не понимает в своем фетише. "Рана" небольшая, удобный надрез в области паха, может, чуть выше. Хоук в этом не разбирается. Ловит себя на мысли, что надо изучить анатомию и, возможно, сменить работу. Полностью изменить свою жизнь. Так много грандиозных планов всего за пару секунд. Отложив скальпель в сторону, Гаррет дрожащими руками расстегивает джинсы. Слишком волнуется, хотя, как ему казалось, он только что был спокоен. Предвкушение делает из него голодного зверя. Отверстиве по размеру получилось идеальным. Удивительно, Хоук допускал мысль, что уже все испортил. Он обхватывает труп за бедра и впивается в кожу ногтями. Ему страшно, сейчас ему действительно стало страшно. Но ощущения непередаваемы, по телу будто растекается прохладный огонь. Так об этом думает Гаррет. Он закрывает глаза и делает пару движений. Черт, да ни одна баба такого не сделает! Хоук медленно выдыхает сквозь плотно сжатые зубы. Сердце колотится так, что Гаррет чувствует его каждой клеточкой своего тела. Но он не останавливается. Жаль, что мертвая плоть с каждым движением все сильнее разъезжается в стороны. Жаль, что первый миг — самый прекрасный — уже потерян. Гаррет кончает быстро, слишком, по его меркам. С тихим стоном он отпускает тело, хватает и комкает в руке светло-голубую простынь. Сейчас, когда возбуждение спало, на смену эйфории приходит отвращение к самому себе. Больной ублюдок. Гаррет с ужасом смотрит на свой труп. Сейчас тело не выглядит таким прекрасным, оно осквернено каким-то диким извращенцем. Черт, что он натворил? Хоук тяжело дышит, пытается застегнуть молнию на джинсах, но руки не слушаются. Тик-так. Заработали часы? Хоук понимает это не сразу. Знакомый звук, который всегда присутствует в жизни, но покинул его на этот участок времени. На сколько, интересно? Гаррет желает поскорее выбраться отсюда и забыть. Клянется себе, что навсегда забудет о трупах. Но, в глубине души, он понимает, что это невозможно. Хоук знает, что эти мысли были с ним всегда. Знает, что они будут преследовать его вечно. И, смотрясь в зеркало, он будет вспоминать этот день.