Отражение

Хантер любит свои шрамы. Широкий шрам на правой щеке, множество шрамов на руках, что скрыты под перчатками, на груди, на ногах, на спине. Он с огромным энтузиазмом готов рассказывать историю появления каждого из них, стоит только спросить. Обычно ведьмы пугаются, приходят в ужас, стоит им узнать, как много у него шрамов. И еще больше пугаются, начинают сочувствовать и жалеть его, когда узнают, как они появились. Хантер не понимает этой жалости. Ну, да, его почти до смерти загрызла какая-то тварь в лесу во время совершенно обычной тренировки — ну и что тут такого? Он же жив и здоров. А шрамы? В человеческом мире была поговорка, что шрамы украшают мужчину. И Хантер с этим абсолютно согласен. Он разглядывает свои руки без перчаток. Кожа покрыта рубцами и давно зажившими швами и это единственные шрамы, историю появления которых он не помнит. А еще из-за них его руки начинают дрожать каждый раз, стоит ему взять в руки перо или начать волноваться. Но Хантер любит эти шрамы. Потому что они принадлежат ему. Каждый порез, каждая ссадина, каждая рана, чуть не ставшая смертельной когда-то, они все его. Его собственные, принадлежат лишь ему. Он получил их сам, ни у кого не украл и ни с кого не копировал. Это он знает точно. Потому что у человека из воспоминаний не было шрамов. У него была гладкая бледная кожа, идеальная, как и весь он. А у Хантера есть эти шрамы, эти бесчисленные отметки. Глядя на них, Хантер может ненадолго выбросить из головы мысль о том, что он вор. Что он просто копия. У него есть что-то свое собственное, не взятое у Калеба и не созданное магией. Пусть это даже боль — она все равно принадлежит лишь ему. И Хантер готов упиваться старой болью, чтобы верить в то, что он — это он.