so ganzi

Обивка кожаного кресла едва слышно скрипнула под нажимом чужих пальцев, но Чимин уже напрягся, резко вытянувшись по стойке «смирно». Парень чувствует, как его нагло раздевают взглядом, но не смеет даже и поднять головы. Моргнув, он видит носы лакированных дорогих туфель в приглушённой темноте и отблесков разноцветных лучей, просачивающихся сквозь узорчатые решётки, а внутрь закрадывается что-то странное и подозрительное. Словно знакомая аура витает вокруг этого человека напротив. — На тебе снова слишком много одежды, — раздаётся хриплый и низкий голос, от которого кожу пробирает мурашками. Чимин немного поднимает голову и видит перед собой знакомого мужчину, а точнее — постоянного клиента, который всегда пользуется только его услугами. Честно сказать, парнишка даже и не догадывается как и чем он смог подцепить этого человека, но ему доставляет огромное удовольствие ловить взгляды, полные зависти от коллег по работе. Намджун как и всегда одет с иголочки. Чимину иногда кажется, что даже если на мужчине была бы порванная и застиранная майка-алкоголичка, и та смотрелась бы на нём как царская одежда. Хотя, Чимин всегда видит его только в костюмах, поэтому не может представить в чём-то повседневном. — Ближе, — мужчина делает ленивый жест двумя пальцами. Никогда в своей жизни парень и не думал, что на свете есть люди, только вид которых уже возбуждает, но вот он — один из таких, да ещё и клиент Чимина. Намджун, внимательно смотря в глаза Чимина снизу вверх, сжимает его колени. И Чимину кажется, что он становится меньше в размерах, пока чужие большие ладони посылают электрические разряды по его телу. — Давно не виделись, — мужчина улыбается лишь уголками губ, но Чимин уже замечает хитрый блеск в его глазах и толику удовлетворения с примесью упоения властью — видит же, что доставляет Чимину несметное удовольствие. — Д-да, — заикаясь, на выдохе выдавливает из себя парнишка и не знает куда деть свой взгляд — ещё немного и он, наверное, рассыпется прямо в намджуновых руках. — Много было клиентов в моё отсутствие? — Намджун хитро поглаживает шершавыми пальцами под чиминовыми коленками, а тот и не чувствует подвоха в вопросе. — М-м-м, нет, двое. Может быть трое, я так сразу и не припомню, — Чимин прикрывает глаза. — И как они тебе? — Намджун медленно поднимается с кресла и его ладони, дразняще пройдясь по соскам, легко смыкаются на шее. — Лучше, чем я, да? Тёплое прокуренное дыхание касается чиминового уха, а тот настолько расслабился, что и не чувствует угрожающие нотки в голосе Намджуна. — Не бойся, — ласково шепчет он, а Чимин уже чуть ли не мурчит, как котёнок. — Расскажи. — Ну... был один. Довольно сильно от него досталось, даже синяки... — и тут Чимин понимает, что попал, потому что произнёс то, чего произносить не стоило. Он резко смаргивает сонливую пелену и притихает под почерневшим намджуновым взглядом. — Сел. Одного слова достаточно, чтобы за несколько секунд осознать, насколько сильно он вляпался. Металлический звон в намджуновом голосе режет перепонки. — Где? Парнишка молчит, сжимая ткань шорт в своих кулачках. — Где, я тебя спрашиваю? — мужчина цепко хватает Чимина за подбородок двумя пальцами так, что тому уже становится немного больно. А он даже голос ещё не повысил, но уже страшно так, что ноги трясутся и под ложечкой что-то отчаянно бьётся, будто хочет выпрыгнуть. — На спине, — дрожащим голосом шепчет Чимин и жмурится, потому что вот такой Намджун — он жутко пугающий, хотя по-прежнему сексуальный. Ткань с треском рвётся и Чимин сжимает веки ещё сильнее до боли в переносице, а когда слышит подозрительный шорох и звон пряжки, его руки начинают уже трястись. Чёртов чиминий язык! — В позу. Намджун лишь отдаёт короткие приказы, но Чимин уже знает каково его настроение: насколько он расстроен, зол, возбуждён или как сильно сейчас Чимину достанется. Чувствуя, как ткань его шорт заскользила по бёдрам, парень прикусывает свой палец и весь напрягается. — Ну-ну, не бойся, — добродушно шепчет мужчина, но Чимина не провести — он знает, что Намджун сейчас хитрит. Даже воздух свистнул, когда Намджун резко занес руку вверх, сжимая в ладони чёрный ремень. Раз — чиминова кожа чуть краснеет от удара, а парень издаёт едва слышный стон — отвык уже. Два — мужчина чуть улыбается, когда видит, как исполосованная тонкая кожа покрывается уже багровыми пятнами. Ему доставляет некое садистское удовольствие, и чувство того, что этот парнишка принадлежит ему, рассыпается по венам едким наркотическим порошком. Намджун шумно втягивает воздух и чувствует, как внутри всё напрягается, а к паху приливает кровь. Он садится в кресло и легонько тычет носком своих дорогих туфель Чимину в шею. — Найди-ка этому применение, — он хитро улыбается, касаясь по-привычке своих губ двумя пальцами, чем жутко возбуждает уже и без того возбуждённого Чимина. Парнишка подползает к нему на четвереньках и дрожащими руками пытается справиться с его брюками. Теперь Намджун смотрит на него сверху, только уже властно. И Чимину это нравится. Он вбирает намджунов член, помогая себе пальцами, а мужчина, сохраняя холодное самообладание, едва слышно скрипит зубами. Двигая головой, парень втягивает щёки, чуть причмокивая и хлюпая. Чимин знает Намджуна вдоль, поперёк и ещё немного, поэтому не прерывает зрительного контакта, даже когда кончик чужого члена уже достаёт глотки. Он профессионал своего дела, чем сводит мужчину с ума каждый раз. Тот впивается пальцами в кожаные подлокотники и, немного двинув бёдрами, будто намекает «продолжай, не останавливайся». Но этот мелкий засранец будто специально медлит и даже дразнится, шаловливо подмигнув, чем выводит Намджуна из себя: тот кладёт свою ладонь на чиминов затылок и сжимает его волосы в кулаке. И Чимину это нравится. Нет. На самом деле Чимин просто обожает такого Намджуна: жестокого, властного и раздевающего взглядом. Он нравится ему весь: от макушки чёрных волос, собранных в аккуратном пучке, до кончиков дорогих туфель. И эта жилка на лбу, отбивающая неровный ритм пульса. Чимин гипнотизирует Намджуна через его полуприкрытые глаза, наблюдая, как мужчина меняется в лице и на переносице появляется россыпь морщинок. Мягкий язык скользит по плоти, оставляя за собой дорожку из бархатной слюны, и Намджун даже ласково гладит Чимина по плечу. — Иди сюда, — он тянет его на себя, кусая чужую губу и не отрывая взгляда. А у Чимина внутри что-то падает вниз с оглушающим эхом и болью, рябящей в глазах, пока мужчина вливает в него всю свою горечь, пропитанную вином и дорогими сигарами. Он жмётся ближе, цепляясь за лацканы дорогущего пиджака и сминая их в маленьких ладошках. Их языки будто алкоголь ядом кутает, отчего дышать становится тяжелее. Чимин нагло лезет к Намджуну на колени, а тот даже и не возражает, вцепившись в его талию. Отрываясь лишь на секунду, парень рассматривает любимое лицо, раскрашенное в вишнёвых оттенках темноты и снова забывает самого себя в намджуновых поцелуях и собственных раскатистых стонах. Намджун ни к кому больше не ходит. Только к Чимину. Который настолько чувствительный, что даже может заплакать от его прикосновения и покраснеть, как маленькая девочка. Ради него парень научился разводить ноги в идеально ровном шпагате. И Намджуну это нравится. Раздвигая пальцами собственные ягодицы, Чимин медленно садится чуть ниже и закатывает глаза от чувства заполненности. Спустя пару секунд он переводит взгляд на Намджуна и почему-то краснеет, что не так заметно. А тот с какой-то садисткой любовью рассматривает полуоткрытые губы, это лицо, в котором мелькают оттенки боли, и тяжело вздымающуюся грудь. Чимин волнисто и плавно дёргает бёдрами, сводя Намджуна с ума, заставляя его терять крупицы самообладания. Стены рушатся после тихого «я скучал, хозяин», и мужчина буквально вытрахивает из него всю душу, не сводя глаз с искажённого больным возбуждением лица напротив и впитывая каждый вздох и стон, и изгиб, и ласку. Чимин извивается змеиными движениями, а Намджун мстит ему за это, кусая чувствительные соски и целуя куда-то между рёбрами, отчего у парня внутри словно цветы распускаются в органах и рвут ткани, расщепляют кости и врастают в нервные окончания гадливыми сорняками с блёклыми, но крепкими бутонами. От этого Чимину становится очень плохо, потому что так нельзя: любовь к клиенту — это самое хреновое, что могло с ним случиться. Кажется, он не осознаёт, что выкрикнул эти слова где-то между «намджун, мне нужно что-то сказать» и «прости за это». Но ответа он не слышит, даже когда чужая сперма стекает у между ягодиц, а сердцебиение подстраивается в более-менее тихий и размеренный ритм. Намджун будто бы почти и не дышит. — Повтори ещё раз, — устало басит он парню на ухо. — Что? Нет, я... — Ты готов нести ответственность за свои слова? — Намджун чуть отстраняется и снова захватывает в плен своими чёрными бесконечностями в зрачках, обрамлёнными янтарными жилками. Не дождавшись ответа, мужчина спихивает Чимина с себя и кидает в него недавно снятыми с парня шортами. — Надевай быстрее и пошли, — он отворачивается к узорчатой решётке, пытаясь разглядеть других людей между металлическими вихрями. Спустя пару секунд он едва слышно добавляет, словно эти слова даются ему с большим трудом: «если не хочешь, чтобы всё оставалось так».