Спасительная слабость

      Мир полон странностей, коих Робин большая любительница. Сочетаются немыслимые вещи, замещают друг друга и дополняют.       Вьюга белой занавесью закрывает обзор, кружевом снежинок витает над головой. Нико скрещивает руки в «Ля флёр», заслоняя незагорелыми ладошками сизые глаза, и не хватает тысячи цветочных лепестков дьявольского фрукта.       Колкие осколки ветра бьют по лицу, давая старым ранам вновь заныть. Они дорожными магистралями тянутся по карамелизированной коже, залатаны прохудившимися швами и продувают раскрытую насквозь грудину, зимняя вьюга рычит голосом Ророноа, когда он не видит в молочной мгле накама.       Стужа, как сквозняком, просачивается в шрамы души, и стают они глубокими трещинами. У Робин грудина раскрытая, будто расшнурованный корсет, и ни один сквозняк мимо не проходит, каждый воет и студит дитя Охары до синевы губ. Она лежит на снегу, и её рук, порожденных «Ля флёр», чертовски не хватает, чтобы скрыть снегопад от ледяного тела, сила крупицами впитывается в кристаллы воды — главную слабость фруктовиков — и рассыпаются кисти лепестками, покрывая её, как погребенную.       Зоро срывает голос и кличет накама. Свою женщину. Ему не хватает выдержки, и он кричит. Пусть он сорвет голос — ларингит не страшен с Чоппером — он отыщет Робин любой ценой. Её терпения здесь так не хватает, когда Ророноа готов рыть снежные тоннели. Метель застилает глаза лепестками. Нежно-розовыми, точно ее фрукт. Зоро бежит вперед и видит кучу таких же, а под ними — хрупкую фигуру. Он нависает над ней сверху и греет лицо горячими ладонями, обвевая жарким дыханием, целуя синие губы. Она сильная, её сердце стучит в груди.       Тогда Зоро понимает, что все шрамы на его теле есть и у этой женщины. Только у Нико разлились они в душе аквамарином — зияющей пустотой. Она сильнее него, считает Ророноа, и со всех ног несется к кораблю. Доктор как раз оставался дежурить, он спасет Нико. Дитя демона слишком часто выживала и в более сложных ситуациях, сейчас — тем более. Он кладет её на кушетку Чоппера, вместе с олененком мечник растирает её тело спиртом и греет собственным теплом.       Синие глаза археолога распахиваются, и она видит сжимающего её до ломоты в костях мужчину. Робин помнит, как две его ладони стали сильнее ее десятка «Ля флёр». Зоро сильный, уверяет Робин, не зная, насколько сильна сама. Но Зоро скажет, когда проснется.       Нико подметит, что они взаимно дополняют друг друга, но признается в этом только после того, как начнет читать на его спине, во время тренировок. Её сила знаний вклинится в его мышечную. Они нужны друг другу, и эта их особенность поможет им понять, насколько они близки. В этом они сознаются почти сразу, как только Робин начнет топить их в слабости, кусая мечника за ухом. Робин дополняет Зоро. И это взаимно.