Дом, в котором... - Параллельная история

- Она говорит, что много слышала о тебе, – черноволосая девочка намного нахмурилась, явно вдумываясь в то, что ей показывает подруга своими маленькими ручками – И ещё… - небольшая пауза – Она не любит, когда на неё таращатся. – Последние слова были явно грубваты, но когда я посмотрела на импровизированного переводчика, то по её взгляду поняла, что возникать лучше не стоит. - Что ж… Давайте знакомиться, что ли… - понимая всю напряженность обстановки, робко заявила девочка с повязкой. – Меня зовут Марьяна - друзья называют Марей. Моё прозвище Глазун – а вот эти слова звучали уже значительно веселее и уверенней. Прозвище «Глазун» ей явно не подходило. В моём понимании это должен быть худощавый парень среднего роста – любитель подглядывать за девчонками в душе или что-то в этом роде, но вот такой милой девочке подобное прозвище ну никак не может принадлежать и уж тем более подходить. Это просто исключено! - Меня зовут Лулу или же Счастливица, – всё таким же звонким и радостным голосом сообщила шатенка. - Мурао – Наблюдатель, – у черноволосой оказалось очень красивое имя, идеально подходящее ей. Её азиатская внешность была заметна, но вот большие глаза не соответствовали моему представлению об узкоглазых людях. Прозвище так же было идеальным партнёром её внешности, ибо спокойствие этой девочки показывало, что она видит всё и молчит обо всём – не более и не менее. – А вот она – Мурао показала пальцем на немую – Найка. Её прозвище Молчанка – я посмотрела на длинноволосую блондинку, но её реакция вновь меня удивила: Молчанка уставилась на меня большими, полными невинности глазами, дала волю румянцу на щеках и отвела взгляд, как влюблённая ученица перед возлюбленным. «Мда-а… Ну и компания тут собралась…» - подумала я отводя взгляд от Найки и направляя его в сторону девушки с фиолетовыми волосами. Её внешность отличалось от внешности других – она выглядела более взрослой, чем остальные (ну, ещё можно отметить Мурао). Мне было очень интересно узнать, какое у неё имя. - Чужачка – нехотя представилась она. Имя узнать мне не удалось.       Меня определили в самом углу комнаты, явно не пользующимся популярностью у остальных, но моё личное пространство было значительно лучше, чем у Чужачки. Она спала на двухэтажной кровати на первом «этаже». Стена, к которой примыкала постель, именно на её уровне была жестоко ободрана и измазана чем-то ярким и с виду липким.       Сама эта девушка (по-другому я не могу её называть) хоть и одевалась так себе, но почему-то всегда выглядела симпатично. Наблюдая за ней, я заметила, что в её гардеробе не так уж и много одежды, в отличие от Глазуна: когда было тепло Чужачка одевала шорты и белую футболку, измазанные в краске, а когда становилось прохладно или же холодно, то на ней появлялись джинсы, водолазка без горла и всё та же футболка поверх, опять-таки украшенные цветастыми разводами. А вот что касается одежды Марьяны, так это совершенно другая и отдельная история. Она спит на ещё одной двухэтажной кровати на первом уровне, но на втором никого нет – он полностью завален всякими платьями с кружевами, обляпанными блузками и прочей одеждой. Меня хотели поселить именно туда, но она очень сильно разозлилась и была не в восторге от идеи соседок. Лулу и Глазун целый день ругались по этому поводу, а маленькая Молчанка обеспокоено носилась вокруг них, размахивая маленькими ручками и иногда жалобно посматривая на Мурао, но та лишь отрицательно мотала головой.       Чужачка и Наблюдатель в это время занимались каждая своим делом: Мурао постоянно спала на втором уровне кровати, где всё уже давно поделено и не подлежит обсуждению, и лишь иногда просыпалась, чтобы поесть, сходить в туалет или сделать что-то ещё, не настолько значительное, чтобы это можно было заметить. Чужачка весь день где-то пропадала, но раз в три-четыре часа приходила в комнату, пахнущая свежей краской, ложилась на кровать и то ли мечтала, то ли спала, а может быть и слушала всю ругань, которую адресовали друг другу Глазун и Лулу.       Кое-как, но меня всё же определили в тот самый угол, где я нахожусь. Я не возражала, ибо люблю места, где меня вряд ли кто-то может заметить. За пределы комнаты я не выходила – боялась опозориться. Так как являюсь через чур гордым человеком, для меня выставить себя в не самом лучшем свете – настоящая трагедия, и чтобы избежать этого я снижаю риск, просто мало чего делая, но и это мне не помогло.       Сюда я приехала около семи часов утра; Где-то в девятом часу меня заселили, а уже в районе полудня наступило время завтрака. Об этом я не знала, поэтому оставалась в своей конуре и наблюдала за ссорящимися девочками. Я бы и дальше продолжила заниматься столь увлекательным делом, но ко мне подошла Наблюдатель и встала перед глазами. Я нахмурилась, ибо мне загородили обзор, но всё моё недовольство было проигнорировано. Мне пришлось подняться и принять позу сидящего человека, сопровождая свои действия тяжёлым вздохом. - Чего? – произнесла я, вложив в это слово всю раздражённость и усталость. - Ты так и планируешь тут сидеть? - Да? А что, нельзя? - Нельзя – после этого она схватила меня за ворот рубашки и пошла к двери, волоча меня за собой. - Эй! Что ты делаешь?! Отпусти! – возмущалась я и попутно трепыхалась у неё в руке – У меня вообще-то ноги есть! – Мурао отпустила, но в её поступке не было нежности: я больно шмякнулась на пол, усеянный какими мелочами, сразу же впившимися мне в спину. - Время завтрака, малышка, – я Мурао не сразу поняла, но догадалась последовать за ней, дабы избежать дальнейших неприятностей.       Мы пришли в большое светлое помещение, похожее на больницу. Это была столовая, которая уже успела вместить в себя уйму народу. Все толкались, шевелились, кто-то бегал, кто-то вертелся, сидя на месте, но итог всех действий был один – каждый обязательно задевал кого-то.       Опять-таки, в самом углу столовой, больше напоминающий актовый зал первого сентября, находился единственный свободный столик, где расположилась лишь девушка с фиолетовыми волосами. Стол был уже накрыт шестью тарелками, заполненными молочной кашей, а в самом центре стояли стаканы с какой-то непонятной жидкостью неопределённого цвета. Мы разместились за этим столиком. Как только мы уселись, к нам подбежала Найка и, словно маленький толстый карапуз, начала пытаться забраться на довольно-таки высокий стул. Увидев эту нелепую картину, Мурао схватила девочку за подмышки и помогла ей взгромоздиться на стул. Как только Молчанка оказалась в сидящем положении, она растянулась в улыбке до ушей и с довольным видом болтала ногами. Чуть позже к нам пришли остальные две девочки.       Есть мы начали не сразу: всей столовой мы дождались пока не будет ровно двенадцать часов, а когда настало положенное время, к нам обратился толстенький и маленький по росту мужичёк с краснющим лицом (видимо по всему директор). Он говорил где-то минут пятнадцать. Сначала я старалась слушать его внимательно, но потом, взглянув на пофигистическое отношение девчонок к происходящему, бросила это глупое надоедающее занятие и принялась разглядывать всё, что меня окружало. Первым моим «предметом исследования» стала ещё одна группа девочек, состоящая из 6 человек. Они вели себя довольно-таки шумно: постоянно говорили, не скрывая это, а когда, видимо по всему, звучал анекдот, то все шестеро заливались звонким смехом, но не они занимали первенство по созданию шума в помещении. Это место я присвоила компании парней, находящихся в противоположной части столовой, но, каким-то чудесным образом я их всё же смогла досконально изучить. - Эй, может хватит на всех пялиться? – обратилась ко мне Чужачка. Она выглядела раздражённой, причём раздражённой на столько, что я невольно оглянулась и поймала на себе взгляды тех, кого не так давно рассматривала. – Тут, знаешь ли, не принято на всех так глазеть. Или ты хочешь ходить с синяками? – Она выглядела серьёзно, и я даже подумала, что если не прекращу это дело, то меня разукрасит именно она, а не те, кто поймал мой взгляд.       Уже позже мне предстояло узнать, что в этом месте не принято называть друг друга настоящими именами – они здесь являются совершенно ничем, что не скажешь о прозвищах. За три дня прибывания здесь я успела узнать множество кличек разных людей, о которых говорила Лулу, но ни одна из них не повторилась. Так же я узнала, что это место называют «Дом второй», но о причине мне никто не рассказал. Когда я начала расспрашивать об этом Счастливицу, она отшила меня фразой «А сама как думаешь?». Больше я не поднимала эту тему.