Точки-невозврата

Рано или поздно, Поздно или рано, Высыхают слезы, Заживают раны, Утихают ссоры. И ночами спится. Каждый получает то, к чему стремится.       Насколько же правдиво это стихотворение! Ночью, сидя на удобном офисном кресле, Марго понимает. И вспоминает. И почему-то именно сейчас, в офисе, охладившемся до максимума кондиционером, она отпускает прошлую жизнь. Перестает с горечью вспоминать о бывшем парне, бросившем ее с маленьким ребенком, о ссорах с пожилыми родителями, о друзьях-предателях и сигаретном дыме. Рано или поздно, поздно или рано... Только сейчас, в тридцать с хвостиком лет, для Маргариты Ливретенко наступает переломный момент, после которого наступает её точка-не-возврата. Либо она прощает сейчас людей, что когда-то сделали ей больно, либо... тяжесть останется в сердце навсегда, стягивая цепями молодую душу.       Время обдумать внезапную мысль еще есть. Тихо шуршит кондиционер, перекачивая холодный воздух в кабинет, молчаливо стукают настольные часы, отбивая равномерный ритм, мешающий разбегающимся мыслям собраться.       Подумав, Железная Начальница Маргарита решает выйти на балкон, отгородиться от этой тихой ночной суеты. Надо же, а она и не подозревала, что ночью в офисе так неспокойно. Нет идеальной тишины, так приятной для слуха.       Высыхают слезы, заживают раны, утихают ссоры... "Вот уж точно", - выдыхая дым от тонкой дорогой сигареты, думает Марго. Колечки из дыма никак не желают выпускаться, ничтожно маленькими вихрями исчезая в холодном воздухе. На языке чувствуется легкий привкус никотина, граничащий для женщины с горькой конфетой. Вроде и вкусно, а вроде и противно.       Из окон восьмого этажа прекрасно видно весь город. Яркие неоновые вывески ночных клубов, более скромные витрины магазинов. Горящий свет в немногих окнах, и идущие по дорогам парочки. Глядя на одну из них, Маргарите невольно вспоминается, наверное, самый любимый парень. Как же он был красив тогда, засранец! Как дерзок и одновременно непримиримо нежен с ней. Но он был молод, как и она, по глупости не принимавшая таблеток и не соглашавшаяся на контрацептивы. После того как она "залетела" он старался быть с ней всегда, помогая во всем, две первые полные недели. После чего заявил, что не сможет быть такой сильной девушке достойной парой и исчез, для приличия, громко хлопнув дверью. Маргарита осталась одна на втором месяце беременности. Об аборте она и не подумала тогда, предпочитая днем и ночью лить слезы в подушку. Пока однажды, в очередном пункте-не-возврата не поняла - либо она ничего не делает и продолжает скатываться в бездну нищебродства и жалости, и соответственно желая своему ребенку такого же будущего, либо она приходит в себя и начинает искать работу. Хватит уже лить слезы, ну.       Марго была на третьем месяце беременности, когда пришла в одну не слишком крупную фирму по производству мебели. Само собой, сначала ее никто не хотел брать на неполный рабочий день, но красный диплом, уведомляющий о высшем образовании, решил эту проблему. Маргарита Киселенко стала менеджером компании Айко. До самого дня рождения дочери Марго работала не покладая рук, приветливо улыбалась клиентам, предлагала на выбор модели диванов, столов, кроватей, помогала выбрать расцветку и фасон ткани для перетяжки, звонила поставщикам, заказывала. Домой девушка приходила настолько уставшей, что ее хватало только на то, чтобы приготовить ужин, раздеться и лечь в кровать. Зато за пять с лишним месяцев работы, будущая мама успела немного подзаработать и подготовиться к рождению долгожданной дочки. Детскую кроватку и столик она заказывала в компании Айко, которая сделала скидку в пятьдесят процентов, как своему работнику.       Уже позже, воспитывая годовалую Анну, Маргарита поняла - обида на парня до сих пор не исчезла из сердца. Тогда она не смогла отпустить, но сейчас... сейчас она прощает его.       Тонкими пальчиками с дорогим маникюром, Марго стряхивает пепел с сигареты и снова затягивается. В окне напротив пожилая парочка наряжает елку доисторическими стеклянными игрушками и большой советской звездой. В доме родителей тоже такие были. Недорогие, привезенные папой из Ленинграда, они ярко переливались в свете маленькой люстры и ночника. Родители. Еще одна больная тема для нее. «Но раз, - усмехается Марго, - сегодня такая ночь, почему бы и их не простить?»       Марго была единственным ребенком в семье, поэтому и любви, и заботы она получала достаточно. Только вот, что-то произошло с ними, очередная точка-не-возврата, наверное, и когда она пришла к родителям с новостью о скором ребенке и отсутствии мужа, они закатили ей грандиозный скандал. Папа, воспитанный в самых строгих традициях, заявил, что до свадьбы она вообще не должна была ни с кем спать, мама, уже немолодая женщина, твердила о том, что вот, дескать, принесла в подоле. Так продолжалось неделю, пока Маргарита жила у своих стариков. Потом, когда постоянные упреки и придирки заставили девушку окончательно озвереть, она собрала так и не распакованные до конца вещи, и ушла обратно на квартиру, которую снимала на оставшиеся деньги. «Нормальные родители, - как думала тогда девятнадцатилетняя девушка, - навестили бы ее хоть раз, а не играли в молчанку».       Ровно две с половиной недели назад уже тридцатипятилетней Маргарите позвонил раскаявшийся отец и сообщил, что ему очень жаль, рассказал, что мама сильно сдала после ее ухода. Тогда Марго не смогла полностью простить человека, оставившего ее в самый трудный момент, и папа это почувствовал. Но все же, буквально на следующий день он обнаружил на своей банковской карточке деньги, переведенные дочерью на лечение матери, и нужную им поездку в Крым. «Что ж, - Марго достала из кармана джинсов потертый смартфон и набрала номер абонента, диктуя голосовое сообщение из одного слова: - Прощаю...» - когда папа с мамой вернутся из отпуска, они его обязательно прослушают и поймут что к чему.       Сигарета дотлела до фильтра, и Маргарита, разочаровано поморщившись, затушила окурок о пепельницу. Сигареты... Дым вреден для окружающих, не так ли? Не пора ли закончить с пагубной привычкой? На эти вопросы женщина сама себе дала вполне однозначный ответ.       Посмотрев на наручные часы, Маргарита поняла, что совсем засиделась на работе и, закрыв кабинет на ключ и попрощавшись с охранником, пошла домой. На сердце было подозрительно спокойно. Отпирая замок на двери квартиры, Марго подумала, что и Аня, и Макс уже спят, и не стала включать свет в прихожей. За нее это сделала пятнадцатилетняя дочь, наряженная в свое самое лучшее платье. Подслеповато прищурившись от яркого света, женщина пропустила момент, когда муж наклонился и мягко поцеловал ее в щеку. Изумленная Маргарита судорожно попыталась вспомнить, какой сегодня праздник и что вообще происходит, когда случайно опустила взгляд чуть ниже улыбающегося лица любимого мужа и заметила в его руках праздничный торт с надписью: «Будь, пожалуйста...»       - По-слабее, - на выдохе закончила Марго слова из текста любимой песни.       - Не-ет, ошиблась, дорогая! - засмеялся Максим, глядя на удивленное лицо жены. - Будь, пожалуйста, веселее!       - С Днем Рождения, мам! - кинулась такая взрослая дочь с обниманиями, пряча лицо на груди у Марго. Сегодня правда ее День Рождение?! По щеке скатилась маленькая слеза, тут же вытертая рукой заботливого мужа.       - Не плачь, Марго, я, конечно, понимаю, что ты стала на год старше, но это не повод для грусти...       - Дурак! - ударяет его ладошкой по голове разъяренная и смущенная Марго. - Но спасибо.       Празднество было в самом разгаре, когда до Маргариты Ливретенко, в девичестве Киселенко, доходит. Она простила всех в день своего рождения.