Крылья бабочки.

Луи глубоко вздохнул и посмотрел в окно, за которым была густая чернота. Даже луна скрылась; фонари горели настолько тускло, что осветляли всего лишь ближайший метр. Время - шесть часов и двадцать семь минут. Луи тихо плакал в подушку, потому что какого черта жизнь такая несправедливая? Сначала ребенка потерял Луи, а теперь и Зейн. Вина сковывала сердце Луи колючими тисками, и омега чувствовал себя настолько паршиво, что готов был лезть на стенку. Перед сном Гарри сказал, что Лиам там и не ушел из больницы, оставаясь ждать, когда же ему можно будет навестить своего любимого. Сколько бы альфа не говорил Луи, что в случившемся нет его вины, омега его не слушал. В этом инциденте есть вина каждого, но всем не было до этого дела. Сэм и Лидия видели напряжение в доме, их это пугало, и Гарри, и Луи ненавидели это. Они старались улыбаться при детях, говоря, что все хорошо, но малыши не слепы и не глухи — они все понимают. И сейчас, сидя на своей кровати и смотря в темную стену, Луи слышит, как дверь в спальню детей открывается. Он прислушивается к шагам, пытаясь понять, куда ребята хотят направятся, и почему-то не удивился, когда через несколько секунд дверь в его спальню отворилась. Томлинсон слабо улыбнулся, вытирая слезы, наблюдая, как дети пытаются тихо пробраться в спальню омеги. - Что вы тут делаете, малыши? - хриплым голосом спросил Луи, плотнее кутаясь в кокон одеяла. Они дернулись, а после виновато опустили голову. Это напомнило омеге первую ночь в дачном домике Стайлсов. И как тогда, Луи похлопал по месту на кровати, куда тут же запрыгнули Сэм с Лидией. - Луи, мы слышали, как ты плакал, - шепотом признался Сэми. - И мы хотели тебя пожалеть. Папа всегда так делает. Луи умиленно улыбнулся и раскрыл свои объятья, куда тут же нырнули дети. Луи укрыл их одеялом, потому что из-за открытой двери в комнате начался сквозняк. Дети уютно устроились под бок омеги, Лидия прижала к себе свою мягкую игрушку, а Сэми просто прижался ближе к омеге. Именно в этот момент Луи понял, что детям не хватает омежьего внимания, материнской заботы. Им не хватает того, кто бы не выпускал их из-под своего крыла. Хотя, на самом деле, Гарри тоже не хватает этого тепла; ему надо работать, воспитывать детей, ухаживать за домом. Он просто не справляется, и Луи решил помочь альфе в этом. Даже если начать с самого малого, например, - простой заботы о доме, приготовления еды, этого хватит, чтобы получить билетик и двигаться дальше. Но сейчас, в полседьмого утра, маленькие детки пришли к Луи, чтобы пожалеть, помочь справиться. Они не поленились проснуться и прийти. Именно сейчас Луи не чувствовал жалости к себе, он чувствовал детское желание помочь, которое исходило от детей. Ведь они прекрасно видят, что их отец устает, даже не смотря на то, что они совсем малыши, они пытаются помочь. Но Луи хочет, чтобы у Сэма и Лидии было настоящее детство, в котором они будут жить без напряжения. - Луи? - Тихо позвал Сэми. - Ты больше не будешь плакать? - Нет, Сэм, не буду. Спасибо, что пришли, - нежно прошептал Томлинсон, прижимая деток ближе к себе. Лидия уже уснула под боком омеги, а Сэми яростно боролся со сном. - Можно мы останемся с тобой? - тихо попросил мальчик. - Конечно, ложитесь, - Луи лег на кровать, Лидия сонно перебралась к нему на грудь, а мальчик устроился под боком. Омега заботливо накрыл их одеялом и посмотрел в потолок. Было так уютно, тепло, и... правильно, что ли? Не важно, главное, - что Луи снова уснул, обнимая два маленьких чуда.

***

Омега проснулся из-за того, что дверь резко скрипнула, а половица возмущенно треснула под чьим-то весом. Это оказался взволнованный Гарри, который не обнаружил в полдвенадцатого утра своих детей в кроватях. Но он замер, когда Луи слегка отодвинул край одеяла и показал две макушки детей. По лицу альфы расплылась нежная улыбка, и он сел на край кровати, наблюдая за сонным омегой, который не до конца проснулся, и за маленькими детишками, которые так сладко спят и обнимают Луи со двух сторон. - Почему они тут? - тихо, шепотом, спросил Гарри, поглаживая Лидию по голове. - Они пришли ко мне рано утром, хотели пожалеть, - сонно улыбнулся омега. - А потом уснули. - Ты снова плакал? - Прости, я просто- - Хей, тебе надо было это сделать. Не стоит держать все в себе, - ласково сказал Гарри. - Они давно так спокойно не спали. - Хочешь поговорить об этом? - спросил Луи. - Я думаю, тебе станет легче. - Да, я буду благодарен, если ты меня выслушаешь. Луи осторожно переложил Лидию рядом с Сэмом, укрыл их одеялом и вышел вместе с альфой из комнаты, закрывая дверь. Они сидели на кухне в молчании минуты три, пока Гарри любезно готовил им обоим чай. Когда альфа поставил кружку перед омегой, тот благодарно кивнул и стал терпеливо ждать, когда альфа начнет говорить. Первые слова всегда даются с трудом, и Луи это прекрасно понимал, ведь сам проходил через это. Он робко взял Гарри за руку, и тот слабо улыбнулся ему. Нет, даже не слабо, а устало. - Это случилось чуть больше трех лет назад, - начал альфа, - тогда Лидии было все три года, а Сэму семь. Моя жена, она... В общем я уезжал по делам в другой город, а когда вернулся раньше обещанного, застал ее... с другим. Я не стал устраивать скандалов - не хотел пугать детей. Я просто сказал ей уходить. Она умоляла простить ее, но я просто не смог. Возможно, простить простил, но забыть... Я не могу; и она ушла. Дальше в воспитании мне помогала мама и сестра. Джемма, она уже замужем и у нее ребенок пяти лет, мальчик, Скотт. И она помогала мне. Потом мне стал помогать Лиам с Зейном. Зейн был омегой и хорошо ладил с детьми, но все равно он был не тем, кто нужен. Он создан для Лиама, но не для меня. Но они все равно помогали и помогают мне. Луи внимательно слушал Гарри, сжимая его руку, успокаивающе поглаживая большим пальцем по ладони. Альфе было трудно, он старался не показывать это, но ему было трудно. И Луи его понимал. - Потом начался завал на работе; дети растут, у каждого появляются свои заботы, и я просто разрываюсь, Лу, - беспомощно выдохнув эти слова, Гарри зарылся руками в волосы, сжимая их. Внутри омеги проснулся инстинкт обнять альфу, прижать к себе, успокоить, защитить, помочь. - Мне так тяжело, я так устаю. Я не знаю, что нужно Лидии, что нужно Сэму. Я так мало времени провожу с ними, и это их пугает. Им не хватает моего внимания, им не хватает омеги. Луи только недавно рассуждал об этом, и только хотел что-то сказать, как слова Гарри пронзили его быстрой стрелой: - Прошу, Луи, мне нужна твоя помощь. Луи дернулся, его рука застыла в воздухе, когда он хотел взять Гарри за руку. Он не знал,что ответить. Не значит ли это просьба о том, что Гарри хочет, чтобы Луи стал его омегой. Или что-то вроде няни для детей? Чего он хочет. - Не только детям не хватает омежьего внимания, но и тебе, - тихо проговорил Луи. - Я и не скрываю этого, Луи. Мне чертовски сильно не хватает омеги. И не в плане сексуального удовлетворения, а простого присутствия, простой помощи. Но я не хочу торопить тебя, Луи. Ты с нами всего неделю, если не меньше, Лу. Я не хочу спугнуть тебя, твои раны еще не зажили после Маркуса, ты боишься, я вижу. Я просто хочу завоевать твое доверие, Луи, но не хочу пугать. - Все так быстро... - Поэтому я прошу пока позаботиться только о детях, - прошептал Гарри. Альфа сейчас выглядел таким разбитым, усталым, беззащитным. Луи просто встал из-за стола, заставив Гарри резко посмотреть на него, и подошел к альфе, нежно обнимая его, прижимая к груди. Гарри расслабился и уткнулся носом в мягкий свитер омеги, который пах так приятно и притягательно, так нежно и по-домашнему уютно, что альфа просто таял. Ему так этого не хватало. - Я сделаю все, что в моих силах, Гарри. Ты помогаешь мне справиться с предательством, с потерей, а я помогу тебе справиться с трудностями детей и забот по дому. Все честно. Но ты не подумай, что я делаю это из-за чувства долга, нет. Я хочу помочь тебе, я хочу, чтобы тебе было комфортно дома. Чтобы ты хотел возвращаться сюда. - Спасибо, Луи. Правда, спасибо. Обоим стало легче, но внутренние напряжение, произошедшие вчера все еще бурлило внутри каждого. Они боялись за Зейна, за Лиама. Они боялись, что жизнь испортит еще одну сильную пару.

***

Зейн проснулся из-за резкого запаха хлорки в палате. Оказалось, что уборщица мыла полы, но уже уходила в другую комнату. Оглядев сонными глазами палату, омега увидел своего альфу, который стоял у окна и смотрел пустым взглядом куда-то сквозь него. Малик чувствовал на себе все напряжение Лиама, его грусть, вину, даже дольку страха. Зейн сделал вывод: Лиам уже знает результаты анализов. Зейну еще вчера сказали, что он не сможет больше иметь детей. Он был к этому готов, но удар все равно оказался болезненным. Потеря ребенка, о котором они даже не подозревали, заставляла сердце тонуть в океане вины. Он глубоко вздохнул, но закашлялся от большого количества хлорки в воздухе. На кашель тут же обернулся Лиам и в ту же секунду оказался рядом с любимым, нежно беря его руку в свою, слегка сжимая. - Ты ведь уже знаешь, да? - тихо спросил Зейн. Лиам медленно закивал, еще крепче сжимая руку омеги в своей. На самом деле, Зейн уже напридумывал себе кучу разных поворотов событий. Он думал, что Лиам расстроится и уйдет, ведь так часто и бывает в фильмах, не так ли? Да и в жизни все то же самое. Возможно, Лиам бы остался с ним из-за жалости. Или станет безразличным к нему. Но почему-то все эти предположения не вызывали большой уверенности у омеги, и тот просто решил подождать, что же все же предпримет его альфа. - Что будем делать? - осмелился спросить брюнет. - Жить дальше, - пожал плечами Лиам. - Лиам! - всплеснул руками омега. Его нервы и так сдают из-за неизвестности, а тут его альфа ведет себя так, будто ничего не случилось! - Ты, черт возьми, понимаешь, о чем я! Я не поверю, что ты так легко принял новость о том, что мы потеряли ребенка, о котором даже не догадывались, а теперь я вообще не смогу иметь детей! Скажи уже, что ты собираешься с этим делать! Меня убивает это чертово ожидание! - кричал Зейн, не смотря на удивленного и растерявшегося альфу. - Когда мне сказали, что я не смогу больше иметь детей, я напридумывал столько разных поворотов! Я не знаю, что ты собираешься делать: может бросишь меня, может охладеешь ко мне, может будешь со мной только из-за чувства вины - я не знаю! Просто скажи уже, черт тебя дери, что ты... Зейн закашлялся из-за нехватки воздуха, хлорка будто застряла в горле. Лиам взял себя в руки и притянул омегу к себе, успокаивающе гладя по спине. Зейн прижался к нему, тихо плача и вздрагивая в его руках. - Просто скажи... Чего мне от тебя ждать? - прохрипел Зейн, сжимая в кулаках больничный халат на Лиаме. Альфа рывком усадил омегу к себе на колени, схватил больничное одеяло и укутал им дрожащее тело любимого. Было так уютно, что Зейн стал успокаиваться и прижиматься к альфе сильнее. - Послушай, малыш, - начал Пейн, ожидая, когда Зейн поднимает глаза на него, чтобы вытереть слезы с щечек омеги, - я не собираюсь тебя бросать. Да, я чувствую вину из-за ребенка. Да, расстроен из-за того, что не смогу больше иметь своих детей. Да, мне страшно за наши отношения, но, Зейн, я никогда и ни за что тебя не брошу. Тогда, пять лет назад, я не зря потратил семь месяцев на то, чтобы завоевать тебя, и сейчас я не собираюсь сдаться. Даже если ты начнешь уговаривать меня расстаться с тобой из-за того, что ты не сможешь родить, я готов потратить еще семь месяцев или больше, чтобы доказать тебе: от меня не так просто избавиться, когда я люблю всем сердцем. Малик слушал речь любимого, затаив дыхание. Его сердце то бешено билось, то пропускало по два удара. Слезы то наворачиваясь на глазах, то исчезали. Было то холодно, то жарко. И однажды Зейн уже чувствовал себя так, и он помнил это чувство - счастье. - А что насчет ребенка... Никто не отменял детские дома, родной. Возьмем малыша оттуда, воспитаем. Нет чужих детей на свете, Зейн. Все будет хорошо, вот выйдешь за меня замуж, а после возьмем ребенка из дома малютки, а потом можем еще взять. Я хочу большую семью, это здорово. - О Боже, Ли... - выдохнул Зейн. - Ты... Я не знаю, что сказать. У меня нет слов, чтобы выразить все, что я сейчас чувствую. - Ты чувствуешь счастье? - Д-да... - Это все, что меня волнует. Лиам крепко обнял свою любимого человека, нежно целуя, прижимая к себе, показывая все свои чувства. И Зейн просто таял от этого ощущения. Ему стало стыдно за то, что он так плохо подумал о Лиаме. Но альфа не винил его, - он понимал, и готов был сделать все, чтобы выбросить эти мысли из головы своего омеги.