Пошлячка.

***

Восседая на кожаном кресле лимузина и, держа в руках черную розу, я внимательно наблюдала за реакцией братьев на цветок, надеясь на то, что хоть кто-нибудь сделает непривычное ему движение. Хотя бы мускула на его лице нервно дернулась, но, черт! Они как неживые. Рейджи молча читает маленькую книжечку в руке. Его глаза плавно перемещаются от одного слова к другому — с одной строчки на другую. Канато о чем-то разговаривает с Тедди. Заметив мой взгляд на нем, он произнес: — Тедди не любит, когда на него смотрят, — молча переведя взгляд дальше, я немного удивилась. Сакамаки Шу не спал, а смотрел в окно… Но мне это ничего не дает. Его лицо без эмоций, а синие глаза устремлены на деревья за окном. Райто, прикрыв глаза, думал о чем-то пошлом, так как на его прекрасных губах расплывалась улыбка. Аято внимательно изучал новую жертву. Кстати, нужно будет с ней познакомиться. С виду она скромная и стеснительная натура. Красные волосы едва доставали до плеч, а черные глаза опущены вниз. Субару, по примеру старшего брата, смотрел в окно. «Ох… Теперь загадка для меня — кто же оставил эту розу?», — кинув на розу последний взгляд, я полностью погрузилась в свою музыку, которая доносилась из желто-голубых наушников.

***

Кладя сумку с учебниками на пуфик и, положив наушники на прикроватную тумбу, я плюхнулась на кровать. Боже, но до чего-же она мягкая, как облако. Интересно, а жизнь после смерти существует? Прижимая колени к своей груди и, устремляя взгляд в окно, за которым виднелся восход солнца, я не заметила, как из глаз побежали слезы. Слезы пропитанные тоской и грустью. Я скучаю по ней… На душе так паршиво. Осознание того, что я никому не нужна, можно сказать, что угнетало мою душу в могилу. Я даже не знаю, где похоронена мать. Отец никогда не относился ко мне как к дочери… Можно сказать, что мачеха была его дочкой. Однако же… Сколько бед я уже вытерпела? Привыкла, что из меня хотели сделать телохранителя — это была затея отца. Мол нападут на нас, а ты нас прикроешь, пока я и «любимая» будем сбегать. На первых уроках скрипки я безжалостно рвала эти струны, не беспокоясь о руках, которые в основном и страдали. На уроках танцев я ломала каблуки, лишь бы не танцевать. Беря в руки кисти и палитры, я кидала их в стенку, только бы меня оставили одну. Я ничего не жалела, даже саженцы цветов. Признаюсь, это все было интересно, но я хотела увлекаться этим, как хобби, а не для того, чтобы угодить мачехи в ее прихотях. Я — марионетка в ее руках. В тот день, когда я узнала, что уеду к каким-то родственникам, то была рада. Наверное, это был единственный хороший день в моей жизни… Отсюда можно догадаться, почему я увлеклась просмотром порнофильмов. Это было мое хобби, которое мне не накручивали. Которое я выбрала сама… Ну, а дальше все пошло-поехало. Вставая с кровати и, подходя к окну, устремляю взгляд вдаль, на восходящее солнце. Дорожки от слез уже высохли. Приподняв взгляд на небо, я улыбнулась. Мне выпала удача лицезреть первый снег. Маленькие снежинки плавно спускались с небес на землю. Отходя от окна, я перевожу взгляд на рядом стоящий стол, на котором лежала синяя лилия. — Снова? … — задаю вопрос в пустоту и подхожу к столу. Рядом с лилией лежала белая бумажка. Беря ее в руки, я замечаю, что буква были написаны красной ручкой, и опять же, одно слово — «Муками». — И кто же ты — тайный поклонник семьи Муками… — ставя лилию в вазу, в которой уже стояла роза и, кладя записку рядом с другой бумагой, прохожу в ванную.