Выйду ночью в поле с конём... Или Гилом

      Гил домой вернулся к ночи -       Засиделся с братом очень.       Его встретили в гостиной       Пьяных глаза два невинных.              Выпил Ванечка прилично,       С настроением отличным,       Пруссу резво заявил:        — Мы сейчас уходим, Гил.              Захотелось Ване в поле.        — Прусс! Пошли по доброй воле!       С русским спорить бесполезно -       Краном он махал небрежно.               — Как посмел, Вань, без меня,       Ты нажраться, как свинья?!       Русский, блин, ну как ты мог?!       Без меня в бараний рог!              Русского любовь пробила,       "Обниматься" говорила.       Ваня к Гилу подлетел,       Гил маленько офигел.              Чертыхался бедный прусс,       Поднимая тяжкий груз,        — Ваня, гад, слезай с меня!       Я не удержу тебя!              Кое-как собравшись в путь,       Не дав пруссу отдохнуть,       Ваня сел ему на спину,       Заорал, что было силы              Песню звонким соловьем:        — Мы с конём по полю идём!!!        Только мы с конем! Ик!        По полю идем!               — Русский, черт тебя дери!       Ноги с горла убери! —       Прохрипел тот белый конь,       Изменений было ноль.              Скинул Ваню Гил с себя,       Только после понял: зря...       Ваня к стенке отлетел,       И собою вышиб дверь.              Альбинос скорей к нему,       Стало страшно вдруг ему,        — Ванька! Черт возьми... Ты целый?        — Яблочек сейчас бы спелых!              Сердцу сразу отлегло.       «Хуже быть уж не могло...»       Рано Область так подумал,       Ваня смыться ведь задумал.              Вдруг великая страна,       Снова песню завела,       Про какие-то арбузы,       Поднялась, схватила прусса,              И отправилась вперед,       В сторону, где поле ждет.       Где растут цветы, и звезды       В руки падают так просто.              Альбинос там что-то вякнул,       Кран об бошку тихо звякнул,       И немецко-русский мат       Слышал весь огромный сад.              Русский, с пруссом на плече,       Воздержался от речей.       Только алкоголь играл,       Ноги в узел заплетал...              Вдруг могучая держава       Поскользнулась и упала!       Прямо на Калининград.       Дальше снова, снова мат.              Поднялась страна с улыбкой,       Держа прусса хваткой крепкой,       Молча встал Калининград.        — Ой, прости, Гил, виноват...              Прусс на крик готовил силы,       Но в объятьях сжал Россия:        — Ты моя Калинушка...       В шоке был наш Гилушка.              В горку всё же поднялись,       (Пару раз еще дрались)        — Гил, смотри, пришли, ура!       Там подсолнухов гора!              К пруссу обниматься вновь       Ванька лез, даря любовь.       Гилберт снова заворчал,       А румянец не скрывал.              Но не мог Гил долго злиться -       Ваня, словно стал светиться.       Словно русский трезвым стал       И шататься перестал.              Наш Великий сел на траву,       Рядом посадив Державу,       Он, на полюшко смотря,       Вслух сказал "Люблю тебя."