Новый заключённый

       Это ранее утро, а точнее глубокая ночь, было таким тёплым, таким тихим, таким спокойным, что хотелось лежать на кровати и, зарывшись в подушку, не просыпаться целую вечность. Где-то можно было услышать приглушённое чириканье птиц за окном, что удивительно, ведь сейчас на улице ещё пока темно для их появления. Но это сейчас спящего человека не интересовало, ему хочется утонуть в этом небольшом мирке блаженства. Он даже слегка улыбнулся сквозь сон. Но, как правило, всё хорошее рано или поздно кончается и на тебя наваливается всё то плохое, которого в последнее время было мало, особенно для такого местечка.        Чувствуется, как кто-то тихонько подполз на коленях к нему, всматриваясь, как медленно поднимается и опускается грудь при дыхании. Он немного нахмурился сквозь сон, ощущая некую тяжесть на своих ногах, а потом и тяжёлое дыхание у себя над ухом. Некто вдруг резко потянул Уанслера на себя за грудки его футболки, из-за чего тот мгновенно проснулся, быстро бегая взглядом туда-сюда. Он не понял, что произошло, так как его только что выдернули из царства желанного сна. Мозг сейчас просто отказывался нормально функционировать.        — Неужели так сложно это сделать? — крепко держа парня за футболку, на повышенных тонах сказал ночной гость, по голосу которого можно сразу определить, кто это. — Это что, так трудно? А?        Юноша тупым и сонным взглядом смотрел на потревожившего сон человека, который был чем-то ужасно разозлён, судя по сжатым зубам и учащенному дыханию, будто он пробежал километровку. Он уничтожающим взглядом глядел на него, несколько раз нервно дёрнув головой.        — Эй! Слышишь меня, дружище? — Ворден слегка встряхнул его, приводя тем самым в чувства. — Почему ты так поступаешь? Я так мало стараюсь? Что тебе ещё надо?        — Ч… то… — Уанслер не мог хоть что-то нормально сказать, так как он был в полном шоке от происходящего.        Он не понимал, что от него хотят. Поэтому парень просто издавал какие-то звуки чем-то похожие на «что», если внимательно вслушаться. Его окутал липкий холодный страх, которого он не ощущал так остро как пару месяцев назад. Сердцебиение в разы участилось, по телу прошла небольшая дрожь. Музыканту будто напоминают, где и с кем он общается.        — Почему?! — рявкнул директор, сталкиваясь с парнем нос к носу. — Почему ты никогда не называл меня по имени? Это действительно так трудно?!        К заключённому пришло немного осознания происходящего и он, зацепившись за него, чуть дрожащим голосом проговорил:        — Но в-ведь эт-то не имя*, — ухватился Уанслер за маленькую соломинку, которая могла бы его спасти от такой ужасной участи, как произношение этого слова.        Он просто не хотел его говорить потому, что это одна из множества стен, которые возвёл Уанслер вокруг себя. Он хотел огородить себя от этого безумца, хотел держаться от него как можно дальше, но возведённые стены начали рушиться, причём уже давно. Но этого юноша, похоже, не замечал, или не хотел замечать.        — Ты идиот? Все знают, что меня зовут Ворден.        — Но это не имя, — повторил тот, смотря прямо в горящие страшным огнём глаза напротив, которые были слишком близки к нему, как и их обладатель, который видимо снова начал какую-то игру, чьи правила он не объявил.        — Нет! — крикнул мужчина в фиолетовом, отодвинувшись от гитариста, но продолжая держать его за футболку, из-за чего её ворот неприятно сдавливал шею Уанслера. — Это моё имя! Меня все так называют! Понимаешь? Все!        Рука в гипсе, на которую надзиратель не специально опёрся, начала немного побаливать, из-за чего голубоглазый чуть скривил губы. Задыхаясь, парень ухватился за одну руку Вордена, чуть сдавив оную, и нахмурился, про себя думая, что ни в коем случае нельзя показывать страх перед этим человеком. Это как с собакой, только покажешь, что ты боишься, и она кинется на тебя. Нет, он, конечно, не собака, но этот способ возможно поможет.        «Твою мать, как же страшно», — пронеслось в мыслях Уанслера, когда лунный свет очертил лицо Вордена, делая его ещё более жутким, чем раньше.        — Может быть, что-то отталкивает тебя от меня? — задал очередной вопрос надзиратель, переместив руку на шею юноши. Он еле заметно усмехнулся, чувствуя под рукой трепетно бьющуюся жилку. — Что тебе не нравится? Я столько сил приложил к этому, а ты просто не можешь пойти со мной на фестиваль зонтиков. Почему? Ты что-то имеешь против зонтиков?        Тут Уанслер начал терять нить разговора. О чём он, чёрт возьми, говорит?        — Вы о чём? — потерянно спросил тот, таращась на собеседника, как на восьмое чудо света.        — Ну вот, опять ты меня не слушаешь, — разочарованно протянул мужчина, откинув голову назад, открывая мимолётный вид на свою шею. Через мгновение он близко-близко приблизился к лицу гитариста, услышав нервный смешок. — Что же мне делать с тобой?        Уанслера напугал тон, с которым говорил директор. Этот тон он не мог описать словами, но он точно не предвещал ничего хорошего. В нём, в буквальном смысле, чувствовалась угроза.        Неожиданно Ворден толкнул того обратно на постель, придавливая своим весом.        — Ты знаешь, чего я хочу? — дружелюбно улыбаясь, поинтересовался надзиратель.        Парень чуть нервно дёрнул головой вправо и влево, тем самым говоря «нет». Его смутила резкая перемена настроения у собеседника.        — Я хочу, чтобы ты всего лишь назвал меня по имени, — зашептал Ворден на ухо голубоглазому, который чуть скривил лицо, так как ему это было неприятно. — Это легко, дружище. В-О-Р-Д-Е-Н! — крикнул это слово по буквам.        В левом ухе стоял невыносимый звон, из-за чего Уанслер прижал ухо к плечу, рассчитывая, что боль утихнет.        Директор провёл носом по щеке Уанслера, чувствуя ни с чем несравнимый запах тела. Да, определённо такого запаха он ещё нигде не встречал. Этот человек особенный для него, очень даже может быть, что это единственный экземпляр и такого он больше нигде не встретит. Поэтому он позаботится о его сохранности. Возможно…        Уанслер зажмурил глаза и повернул голову в сторону.        — В-вы хотит-те, чтобы я вас н-ненавидел? — дрожащим голосом задал вопрос Уанслер, после чего директор резко, словно от пощёчины, отодвинулся от него.        — Нет, — ответил тот, в глазах проскользнула капля ясности.        — Прекратите, пожалуйста, — попросил музыкант, ощущая в себе какое-то странно чувство, но он не может понять, какое.        — Это значит, что своё имя я не услышу от тебя?        Спустя минуты тишины Ворден глубоко вздохнул, не услышав ответа на свой главный вопрос.        «Что не так с этим парнем? Почему он молчит?» — вертелись эти вопросы у него в голове.        — Знаешь, что, приятель? — надзиратель встал с него, а потом и с кровати, подняв подбородок вверх. — Ты меня оскорбил своим неподобающим поведением. И теперь я сильно обижен.        Уанслер недоуменно посмотрел на мужчину, который состроил такое лицо, будто он какой-то напыщенный аристократ, что нервировало юношу. Он не знал, почему. Возможно, потому, что сам по себе недолюбливал таких личностей, а возможно потому, что в нём он увидел себя…        — Ты под домашним арестом, — объявил Ворден, вскинув указательный палец вверх.        — Что?..

***

       — Дорогуша, тебе очень даже повезло, что ты попал к нам, — проговорил Пол, сделав какой-то странный жест рукой.        «Хоть с чем-то я согласен», — пронеслось в мыслях Уанслера, лежавшего на верхней полке кровати.        Он находился в камере своих друзей, хотя “друзьями” он их может назвать с трудом. Потому что его отталкивали их гомосексуальные отношения друг к другу. Юноша уже понял, что он весьма негативно относится ко всему этому. Но он не считал, что это плохо. Это вполне нормально. Каждый человек будет неуютно себя чувствовать, если вместе с ним в одной комнате будут люди с другой ориентацией. Такая же реакция нормальна, не так ли?        — Я спать, — объявил Уанслер, повернувшись лицом к стене.        Он прослушал, что ему сказали в ответ. Он хотел, наконец-то, заснуть и досмотреть этот чёртов сон, который ему бессовестно прервал чокнутый начальник тюрьмы. Кстати, зачем он вообще устроил весь тот цирк? Ему стало скучно? Он думал, что Уанслеру такая выходка понравится? На что он рассчитывал? Мало того, что Уанслер не выспался, так его ещё и выгнали из комнаты обратно в камеру. Только не в его прошлую, а в уже в другую, в которой живёт пара геев.        «Замечательно, я всегда мечтал о таком», — раздражённо размышлял брюнет, время от времени дёргаясь.        Н-да, похоже, его нервы уже сдают. А хотя, почему "уже"?        Через какое-то время Уанслер услышал причмокивания, которые бывают во время поцелуя, а потом на всю комнату начали раздаваться мужские стоны.        «О не-е-ет! — протянул парень в мыслях, закрыв уши руками, стараясь заглушить смущающие его звуки. — Почему я?..»        Двухъярусная кровать начала ходить ходуном.        Этим утром Уанслер так и не выспался.

***

       «Когда весь этот пипец закончится?» — размышлял Уанслер, шагая по заднему двору тюрьмы.        С последнего визита здесь ничего не изменилось. Разве что теперь юноше запрещалось гулять больше часа в день, а всё остальное время он находился в тюремной камере. В столовую также не выпускали, и на этот счёт Уанслер не знал, как реагировать. То ли ему радоваться, что он не увидит эту самую мерзкую еду в мире, то ли ему злится, что его теперь вообще кормить перестали.        «Хоть в туалет позволяют выйти и то хорошо, — брюнет поднял голову вверх, чувствуя лёгкий, освежающий, морозный ветерок. — А то, что происходит здесь, законно?» — не в первый раз задавал он себе этот вопрос.        Мимо него пробежали какие-то мужчины в чёрных мантиях, которые оставляли после себя кровавые следы, будто под своей тёмной материей они прятали труп того, кого они грохнули. Уанслер поражённо и несколько шокировано смотрел им в след, проследив за тем, как подозрительные типы скрылись за поворотом.        — Не думаю, что тут кто-то, кроме меня, задумывается об этом, — со вздохом произнёс он, сев на чуть облезшую лавочку.        Как же неудачно начался денёк. Поссорился с Ворденом, лишился своей подаренной комнаты и личного времени, да и ещё соседи геи. Замечательно, великолепно!        «Он ещё требует, чтобы Я перед ним извинялся, — негодовал брюнет, скрестив руки на груди и нахмурившись. — Он сам пришёл ко мне, сам начал говорить бред, и в конце концов сам полез ко мне! И оказывается, Я во всём этом виноват!»        — Элис! — прокричал знакомый голос с небольшой хрипотцой. — Позаботься об этом нарушителе порядка, — Ворден ткнул куда-то пальцем.        Уанслер посмотрел на надзирателя, который стоял спиной к нему буквально в десяти метрах. Он, махая руками, пытался что-то вбить в голову Джареда, который сильно злился из-за того, что не понимал замысла босса. То он говорит о какой-то глобальной проблеме, то резко переводит тему на то, что ему нужна какая-то книга, то он снова перепрыгивает на другую тему, требуя, чтобы ему нашли психолога. Джаред уже запутался, что от него хотят.        «Ублюдок, — подумал гитарист, принципиально кинув взгляд в другую сторону, но потом спустя пару секунд снова взглянул на него. — Падла».        Он не знал, почему, но как бы он не отводил взгляд, всё равно потом посмотрит на директора. Он хотел помириться с Ворденом и одновременно не хотел. Эти противоречивые чувства уже давно одолевали Уанслера, и он ничего не мог с этим поделать. Они просто есть и от них не избавиться.        — Пялишься на Вордена? — задал вопрос подошедший Пол, замечая, как парень сразу же отвёл взгляд в другую сторону.        — Нет… — промямлил тот, начав невольно хрустеть костяшками пальцев. — С чего ты вообще это взял?        — А на кого ещё? — снова задал вопрос заключённый, подняв брови вверх. — На того бородатого мужика? — он кивнул в сторону того самого мужика.        Неподалёку стоящий мужчина был с большим пузом и бородой, в которой застряли кусочки сегодняшней еды. А ещё он противно пах, из-за чего распугивал всех вокруг. В целом он напоминал большую, злую и грязную свинью. Мерзость.        — Да даже я на него не посмотрю, — темнокожий увидел, как парень совсем скис, печально выдохнув. — Ну, расскажи ты уже, что случилось?        — Ничего не случилось, — холодно сказал тот, отвернувшись от собеседника.        — Не просто же так ты снова оказался…        — Я же сказал, всё нормально, — заглушил последние слова музыкант, начав теребить край своей футболки.        — Ну, если ты не хочешь говорить со мной об этом, то не буду тебя заставлять, — Пол встал с лавки и уже собирался оставить его одного, но перед этим добавил:        — Какой же идиот.        Уанслер возмущённо развернулся, чтобы сказать Полу всё, что он думает о нём (или не всё, что думает), но тот уже был довольно далековато от него. Он вымученно простонал и, закрыв лицо руками, поинтересовался сам у себя:        — Хуже быть не может, не так ли?        — Может, — сказал кто-то над его ухом, а потом нос и рот музыканта закрыла какая-то резко чем-то пахнущая тряпка.        Уанслер попытался вырваться из захвата рук, но сознание быстро оставило его один на один с нападающим.

***

       В просторном помещении, где всё было в белых тонах от пола до письменных ручек, влетел охлаждающий ветер, растрепавший белоснежные занавески. Пациент лежал на диване и, положив сцепленные в замок руки себе на живот, открыл глаза, смотря куда-то в пустоту.        — Я красив, умён, мужественен, с чувством юмора… Да и просто великолепный. Что ему не нравится? — говорил Ворден, дёрнув на мгновение носком ботинка. — Я же стараюсь сделать всё на высшем уровне. А он… Даже «спасибо» не скажет.        Джейлбот, находящийся в роли семейного психолога, вывел на экране надпись «Liar»**. Пациент раздражённо закатил глаза и недовольно цокнул.        — Ну ладно-ладно. «Спасибо» он иногда говорит, но на этом всё! Отношения что-то совсем не продвигаются вперёд, — возмущался мужчина в фиолетовом, взмахнув руками. — Мне это не нравится. В чём же проблема?        Робот что-то выводил на экране компьютера с помощью каких-то проводов, которые быстро-быстро летали над клавиатурой. Он видимо записывал разговор, хотя мог бы просто использовать диктофон. Немного странно, правда?        — Почему он такой упёртый? Я что-то не так делаю? — он повернул голову в сторону пишущего робота. — В утренней газете писали, что противоположности притягиваются. Но в нашем случае как-то всё не так, как у остальных, — он перевернулся на живот, начав болтать ногами в воздухе. — У нас слишком странные отношения…        Джейлбот согласно прогудел, изобразив на своём экране понимающее лицо. Он старался понять своего Создателя на все сто процентов, а ещё усердно искал решение проблемы. Ведь каждый раз, когда Ворден становился счастливым, Джейлботу передавалось хорошее настроение. Это непередаваемое чувство, когда ощущаешь к какому-то человеку что-то вроде духовной связи. Хотя странно говорить о таком в отношении робота, который не должен чувствовать ничего.        Вдруг Ворден, округлив глаза, сел на диване, заинтересовав своими действиями искусственный интеллект. Надзиратель долго смотрел в белую стенку напротив. Казалось, что если он просидит так ещё минуту, то прожжёт там дыру. А он это сможет, если захочет. Через ещё какое-то время он, подпрыгнув на месте, повернулся к Джейлботу.        — А что если не во мне проблема, а в нём? — начал с сути начальник, вскинув руку в сторону. — Да! Вся проблема в нём! Это он портит наши отношения, это он начинает флирт, а потом делает вид, будто не понимает, о чём говорят. Джейлбот! — воскликнул он, на эмоциях кинувшись к роботу и со всей силы обняв его. — Ты можешь пробить по мировой паутине, что это за болезнь? Я уверен, что это болезнь.        ИИ усиленно зажужжал, и через несколько секунд на экране компьютера высветилось слово и его определение. Директор ближе пододвинулся к монитору, прочитывая всё, что там написано.        — Да… — ещё читая, невнятно проговорил Ворден. — Да! Теперь всё понятно!        Надзиратель развернулся на каблуках и, захватив цилиндр, зашагал на выход из комнаты, удовлетворённо улыбаясь.        — Спасибо, Джейлбот! — выкрикнул он перед тем, как выйти за дверь.        Робот счастливо улыбнулся на пиксельном экранчике, мысленно желая удачи Вордену.

***

       — Да где же он?! — уже не выдержал Гридлер, слегка притопывая ногой.        — Терпение, — только и сказал Стингрей, не менее раздражённо осматриваясь по сторонам.        Они стояли здесь, возле входа в столовую, уже более получаса и никак не могли дождаться человека, который должен принести им кое-что важное… и взрывоопасное.        План, который предложил Скат, был до безобразия прост. Он предложил организовать очередной бунт, но на этот раз более масштабный, чем раньше. Во все подробности он не вдавался перед своим новоиспечённым помощником, но самые главные моменты рассказал. Этого вполне хватило Гридлеру, которому тот пообещал хорошее вознаграждение, если он будет делать то, что он скажет. Гридлеру это, естественно, не в радость, но делать было нечего. Его план побега позорно провалился, и он бы растерялся и замкнулся в себе, но во время рядом с ним оказался Стингрей, который только рад, что у него появился новый "подчинённый". Надо ведь кому-то выполнять грязную работу за него. Ну, конечно же, не всю, но где-то меньшую часть точно.        — Я не понимаю, — после долгого молчания подал голос зеленоглазый, резко убрав мешающуюся чёлку со лба. — Почему так долго? Он обещал прийти ровно в пять часов.        — Хм, думаешь, я знаю? — Лорд взглянул на настенные часы, которые усыпляли его своим тихим тиканьем. — Он такой же мудак, как и остальные. Ждём ещё полчаса и уходим.        Брюнет раздосадовано выдохнул, а потом, спрятав руки в карманах, подошёл к окну, наблюдая за тем, как какие-то люди в чёрных плащах бегали туда-сюда, будто что-то искали. Гридлеру абсолютно плевать на этот странный цирк, но ему было не по себе. Он чувствовал какую-то надвигающуюся опасность, будто кто-то должен вот-вот напасть, нанести смертельный удар. Ему не нравилась пугающая неизвестность, его это всегда пугало даже больше, чем лишиться свободы и денег.        «Не нравится мне всё это…» — подумал Гридлер, кинув взгляд на чернеющее небо.        Скоро будет дождь.        Тем временем Стингрей наблюдал за парнем каким-то странным взглядом.