О бедном Алане...

Тяжко нынче писателя бремя, А сбросить его всё не время. Топот я слышу на этажах, Надеюсь на фонарика свет. Вдали опять проклятый туман, Тьма поглощает, точно дурман. Затем снова - шумы в кустах... "Кто там? Покажись!" Мне не страшно... Вновь и вновь один стою в поле. Не воин, конечно, стрелок поневоле. И вопрос никак не отпустит, Когда вижу покинутый дом, Когда очередная страница лежит, Когда Одержимый, в тени прячась, бежит: Раз это всё написал некий кто-то... Этому гаду что ль нечем заняться?! Что за история? Где наркоман? Да я на него в суд подам! И вот опять толпа Одержимых, Со всех сторон твари лезут... Понимаю, что худо моё дело. Понимаю: удирать можно смело! Где ж этот чертов спаситель-фонарь?! Убьют же! Совсем! Сотня их там! А вот фонаря нигде здесь и нет, А мне и не страшно - вот вам ответ... И тут мне нежданно явилось спасенье - Союзник пришёл, товарищ бесценный! Теперь по Одержимым палим вдвоём, Сколько ракетниц - чуть не поём! А Тьмой поглощённых все больше, И с поля боя я таки ухожу. Товарищ, вы не отвлекайтесь, Вы тут пока с Тьмой развлекайтесь, А я, пожалуй, побегу без оглядки, Чувствуя взгляд, наполненный болью... Мне очень совестно, но, увы, Избрали не того вы... Союзник ждёт помощи робко, И зовет в отчаянии вновь... Простите, друг, но я не могу. Я за термосом бегу! Эх, тяжко нынче писателя бремя... Хлестать полторы тонны треклятого кофе.