Если ты бывший ОМОНовец...

Решили начать с коньяка. А что? Выпивка для благородных, к тому же, у меня в коллекции есть... Кхе... Был неплохой коньяк. Сережа аккуратно порезал закуску, я достал коньяк, виски и две бутылки водки. Подумал, посмотрел на большие невинные глаза племяша и убрал все, кроме коньяка. Подумал еще, вспомнил "игрушку от Наташки" и вернул одну бутылку водки. Насколько я знаю, пить малыш не умеет, но с пары рюмок не унесет. Так что смело начали с конька, постепенно переходя на водку, настолько постепенно, что в какой-то момент в моей рюмке оказался коктейль из двух этих прекрасных напитков. Закуска закончилась слишком быстро, но нас это уже не опечалило. Сережа опьянел после первой рюмки чистой водки и теперь тихо икал в кресле, наблюдая как я нахлестываюсь. А мне действительно хотелось нахлестаться. С одной стороны у меня был шок, а с другой... Почему-то пришло возмущение: зачем ему резиновый заменитель, если прямо здесь, в этом кресле в моих штанах есть мой, настоящий? Хотя, конечно, не скажешь же ему: "Слушай, а может выкинешь ту хрень и воспользуешься моим членом?". Ну да-а-а-а, представляю, куда он меня пошлет... СТОП! А зачем взрослому восемнадцатилетнему нормальному парню-готу резиновый член? Почему я думаю именно о таком применении? Просто мне хочется так думать. А вдруг ему нужен фаллоимитатор... Для игр с девушкой? Допустим, для того же "страстного секса в душевой кабинке?" А большой такой почему? Может, у Сережи тоже большой? Или наоборот, у него настолько маленький, что он комплексует? Столько вопросов, даже захотелось прямо сейчас залезть к племяшу в штаны и проверить. Но вместо этого я только налил себе еще рюмку водки и залпом выпил. Тут мое внимание привлекло странное шуршание, разворачиваюсь и наблюдаю, как Сергей медленно стаскивает с себя рубашку, а после расстегивает штаны. Мда, бойтесь своих желаний! Нервно сглатываю и залезаю поглубже в кресло, будто испугавшись чего-то, но малыш остановил свой стриптиз, оставшись в одних боксерах и пьяно сообщил: - Жа-а-а-арко! - Даже губки надул, потом обиженно посмотрел на меня и выдал, - Ты большой, тебе на высоте прохла-а-адно! И вот, наверное, я-таки тоже опьянел, потому что тут же вскочил из кресла и тоже начал раздеваться, убеждая ребенка, что мне тоже жарко. В итоге мы стояли напротив друг друга в одних трусах и изучали фигуры. В итоге Сережа подошел ко мне и задумчиво выдал: - Ты такой большо-о-о-ой! - А ты маленький. - улыбнулся и потрепал его по волосам, а потом мои руки как-то сами соскользнули ему на ребра, оглаживая их, - Это так трогательно и мило. Вот только неудобно мелким быть. - Почему это? Смотри, что может сделать только... Мелкий! - с этими словами Сережа приблизился ко мне вплотную, привстал на носки, чтобы заглянуть осоловевшими глазами в мои и вдруг, обхватив мою талию ручками, лизнул правый сосок. Из горла вырвался подозрительный стон, который очень меня напряг, но алкоголь сделал свое дело, и я, вместо того, чтобы оттолкнуть ребенка, прижал его голову к своей груди. Малыш не растерялся и начал облизывать, покусывать и посасывать многострадальный сосок с такими жутко пошлыми звуками, что у меня в паху тут же потяжелело. Сосок покраснел и болезненно запульсировал, но я хотел еще и еще. Почувствовав мой стояк, племяш потерся животом о мой член, а после вовсе одной рукой погладил его сквозь боксеры, не прекращая своих манипуляций теперь уже с левым соском. За волосы отрываю этого грудничка-сосунка и заглядываю в его глаза. Пусть у меня срывает голову, но я должен знать, что он тоже хочет меня. Голубые глаза умоляли меня о большем, приоткрытые влажные губки вдруг нежно прошептали мое имя и это заветное: "Хочу!". Не выдерживаю, поднимаю его на руки и впиваюсь в алые губы страстным поцелуем, не оставляющим и шанса на сопротивление. У него был горячий рот и юркий язычок, которым он тут же сплелся с моим. - В комнату... Смазка... - несвязанно шептал малыш в перерывах, а потом сам накидывался на мои губы с диким остервенением. Мы, наверное, больше кусали друг друга, чем целовались. Не знаю, как я смог дойти до комнаты Сережи и ни разу не споткнуться, но как только за нами захлопнулась дверь мы упали. В прямом смысле упали. На пол... Малыш только глухо застонал и выгнулся от легкого удара, который в основном принял я на свои руки. Его бедра терлись о мой пах, в попытке уменьшить давление на член, а я пытался стянуть с него боксеры... Кожа у ребенка белая, чистая, без прыщей, но с милыми шоколадными родинками, каждую из которых я облизывал, спускаясь ниже, ниже, ниже... Остановился на маленькой родинке рядом с пупком. Это был такой сладкий плоский животик, который хотелось облизать-покусать... Попробовать! И я не отказал себе в удовольствии! Сережа же зарылся руками в мои волосы и закинул бедра мне на плечи. Пришлось спешно отвлекаться от живота и переключаться на внутреннюю сторону бедер, не менее сладкую и нежную. Кажется, что я могу разглядеть все венки под этой тонкой кожей. - Гле-е-е-е-еб! Быстре-е-е-е! - громко стонал подо мной племяш и поднимал бедра, просяще потираясь своим членом о мою щеку. Из головки уже выделялась смазка, которая оставила влажную полоску на лице, наверняка ведь ему больно, щетина-то не самые приятные ощущения для члена оставляет, но нет... Сережа терся еще и еще, пока нежный орган не покраснел, наливаясь еще сильнее. Член у него был действительно небольшой, но аккуратненький, ровненький, с небольшой головкой. Короче, я с энтузиазмом накинулся на этого солдатика, захватывая его в плен своего рта. - Глеб! - вдруг вскинулся Сережа и испуганно посмотрел на меня, - Не надо! Отвечать желания не было, поэтому я просто надавил рукой ему на грудь, опуская обратно на ковер, а сам сосредоточился на минете. Облизал головку, провел языком по всей длине и даже игриво потерся носом, краем глаза следя за любимым личиком, которое искажалось от удовольствия. Взял до основания в рот и немного пососал, но не хотелось, чтобы он кончал от минета, поэтому продлилось это недолго. Сережа лишь обиженно застонал, когда я выпустил его член изо рта, перевернул его на живот и спросил: - Где смазка? - На-на-на... На кровати-и-и-и! - простонал этот мазохист и потерся грудью и членом о жесткий ворс. Вскочил, ноги заплетались, но я добрался-таки до кровати и вместе со смазкой мстительно схватил резиновую игрушку. Малыш к моему возвращению уже выпятил попку и развел ножки, открываясь. - Шлюшка, - усмехнулся и пару раз ударил по округлым половинкам, но это вызвало лишь новый стон. Кто-то действительно любит по-жестче. - Не растягивай, я в душе... - прошептал племяш в ковер так, что я с трудом услышал. Мда, тихоня-тихоней, а какая задница! Ну, как говорится, было бы сказано! Смазал игрушку, опрокинув смазку на пол, но забив на это. Скользкими пальцами провел по гладко выбритому анусу, пытаясь не стонать от боли, которую причинял набухший в штанах член. Хотелось отбросить к чертям фаллоимитатор и вставить в эту дырку самому, сразу до конца... Но в место этого я только приставил игрушку к заветному отверстию и надавил. Малыш, наверное, сорвал голос, потому что закричал, как будто я его режу, а потом насадился сам. Подвох он осознал только после того, как я полностью вытащил игрушку и вставил снова, племяш обернулся, посмотрел на меня возмущенно и зарычал: - Не так! Вставь мне! - Неа, - и снова внутрь-наружу, внутрь-наружу... - Я умру девственнико-о-о-о-ом, о даааааа! - Он разводил ноги шире, стирал колени и локти, но продолжал насаживаться на искусственную игрушку...