Если ты бывший ОМОНовец...

- Гле-е-е-еб! - ноет эта мелочь пушистая, дергая раздражительного меня за рукав. - Хрен тебе! - Ну Гле-е-е-еб! Ну в честь праздника? Ну один разик? - Глядите на него, даже носом шмыгает и глазки большие-большие, как у пресловутого кота из Шрека. - Не дождешься! - чувствую, что еще чуть-чуть и у меня задергается второй глаз. - Ну я тебя быстренько трахну, ты ничего и не почувствуешь! - и глазками хлоп-хлоп. Вот как он умудряется такие жуткие пошлости говорить тоном невинного дитя, спрашивающего у папы, что такое "секс". Быстренько он, блин, меня трахнет. Да меня на смех пробивает, как представлю. Лежит большой волосатый гигант на постели, держась руками за разведенные в стороны колени и демонстрируя все уродливые шрамы, а сверху на него укладывается побритый во всех местах длинноволосый худенький мальчик, который в свои почти девятнадцать по-прежнему выглядит, как ученик седьмого класса. Ага, весело, ничего не скажешь! И вообще... Я хоть что-то почувствую? У него же не настолько большой член... Хотя сказать об этом нельзя - обидится. - Слушай ты, бешеный Дональд Дак со спермотоксикозом, не упирайся, пожалуйста, своим органом мне в коленку! - Пытаюсь донести очевидные вещи. Хотя, надо признать, что упирается мне его стояк в нижнюю часть бедра, сантиметров на 8-10 выше колена. - Слушай ты, волосатая двухметровая горилла, - в том же тоне начал малыш, подталкивая меня в сторону моей комнаты, - я тебя все равно трахну, чего бы мне это не стоило! - А не боишься, что мне понравится и больше у меня не встанет на твою попку? -захожу с другого боку. - Ничего! В детстве помидорки к палочкам привязывал, теперь буду твой член... - Он наивно пожал плечами, а я икнул и, вырвавшись, помчался в ванную. Сережа ломанулся за мной, но куда там. Заперся в уединенном месте и для надежности привалился спиной к двери. Секунда-две-три... Дверь начинает сотрясаться от ударов маленьких кулачков. Обиженное сопение меня не впечатляет, удары в дерево - тем более. Понял это племяш только минут через пятнадцать и затих. На свое девятнадцатилетие Сергей попросил в подарок мою задницу. В теплый вечер неделю назад малыш сидел на моих коленях и лениво мурлыкал что-то обдумывая, но вдруг вскочил, уставился мне прямо в глаза и торжественно заявил: - Глеб, я знаю, что хочу на день рождения! - Что же? - притянул его к себе за попку и прижался губами к шее. - Твою очаровательную попку, - и тон такой, будто это он мне милость оказывает. Но я ж идиот, не понял ничего, переспросил... Зачем!!! - Объясни. - Ну что же ты тупой-то такой у меня! - и этот гот недоделанный закатил глаза к небу. - Я. Хочу. Тебя. Взять. - Куда? - В задницу. Хочу войти в тебя... И кончить тоже в тебя. - Что, войти и сразу кончить? - даже хватило ума пошутить, но я оправдываю себя шоком. - То есть ты не против? - малыш меня упорно не слышал. Но именно в этот момент до меня дошло, чего конкретно он хочет. Стало страшно, но я обещал подумать. Следующие дней пять я предлагал разные подарки: от плюшевых слонов до машины (а что, права у него теперь есть), но эта скотинка упорно отвечала: "Хочу только тебя в роли пассива". Если честно, то я его уже бояться стал, даже снова по разным комнатам спать разъехались. Просто в один прекрасный момент я проснулся ночью и обнаружил, что Сережа уже приставляет свой агрегат к моему анальному отверстию. На вопрос: "Ну и че ты творишь?" мне с самым невинным видом ответили: "Репетирую!". И он снова попытался мне вставить, прикусывая от усердия губу. Я на секунду отвлекся на прелестную сосредоточенную мордочку и чуть не пропустил "вражеское вторжение", но вовремя все осознал и отскочил, аки красна дева. С визгом! Позор! Но блин, я не знал, что дойдет до такого. Малыш будто свихнулся, даже скромность вся испарилась. Он все так же смущался, когда я затаскивал его в постель или брал за руку на улице, все так же настороженно общался с однокурсниками, объясняя это тем, что ему никто не нужен. Даже с Сашей общался по-старому, когда тот звонил из своей части, но как только вопрос заходил о моей пассивной роли... Ребенка как подменяли! Он мог часами меня уговаривать, виснуть, даже матерился и обзывал трусом. И вот сейчас из коридора раздалось потрясающее предложение: - Глеб, а давай мы тебя побреем? - Сереж, а давай мы не будем это обсуждать? Ну не признаваться же ему, что я два дня назад сходил-таки к другу-гею, который работает косметологом, и удалил волосы с неположенных мест. Нет, конечно, ноги я брить не стал, расправился только с пахом, оставив только блядскую дорожку, которая заводила племянника не на шутку, и небольшой "кустик", приведенный другом "в божеский вид". Еще мне побрили зад... Не дай Бог, кто из мужиков увидит! Правда, друг пытался "пожалеть" выбритые места, но быстро сдался и, держась за свой подбитый глаз, просил приходить еще, как только обрасту. Да-да, бугай сдался. Мне было невыносимо смотреть на расстроенного ребенка. Все-таки за этот год произошло многое, и наша любовь только окрепла. Сейчас я уже не мог представить своей жизни без этого черного котика. И пусть не все радужно-ванильно: мы ругаемся, спорим, но все равно я уверен в наших отношениях. Ну ладно, во многом на мое решение повлияла Наташка, к которой я приехал за советом. Сначала сестра долго ржала над нами, а потом принялась меня уговаривать. Хотя это было что-то типа: "Так давай, отдайся ему, заснимите это на камеру... Я озолочусь на таком порно!". Но потом лицо ее приняло серьезное выражение, и Наташа сказала: - Слушай, мне кажется ты просто не готов морально. Он год был для тебя "девочкой" и, формально, все еще девственник. Понимаешь, он тоже хочет сделать тебе приятно, так же, как ты наверняка делаешь ему. Он еще молод, Глеб, и хотя он тебя не разлюбит, отношения ваши из-за этого не испортятся, но... Мне кажется, что Сережа считает, что ты ему не доверяешь. Ведь подставить свой зад - это не только дико смущает, но и заставляет попереживать. Он доверился тебе, ты мог причинить ему боль, мог доставить удовольствие, а мог и вовсе отказаться. И я все понял. В тот же день и пошел к другу. Все ради своего малыша. Я ведь действительно ему доверяю настолько, что готов отдаться. Впервые за всю свою жизнь. Но писков аля "Ура, именно моя задница лишит его член девственности!" не было. Я просто смирился с ситуацией. Из ванной вышел глубокой ночью, когда малыш ушел к себе. Час простоял под дверью, слушая приглушенные рыдания, а потом вошел и понял, что своими страхами просто замучил нас обоих. Утешая себя тем, что Сереже осталось страдать недолго, обнимал его до тех пор, пока тот не уснул сладким сном. Дел было действительно много, поэтому потом я ушел. Утро для племянника началось в восемь утра с чашки так любимого им какао и пироженки с бананом. Комната буквально засияла от яркой улыбки Сергея, но я все еще не мог избавиться от ощущения, что он не до конца счастлив. День мы провели в парке аттракционов, покатались на разных машинах, долго целовались в колесе обозрения, ели вату в местном ларёчке. Сережа, казалось, отвлекся от мрачных дум и просто развлекался, улыбался и смеялся, будто и не было более восьми дней ада. Под вечер настала пора дарить подарки... Мы как раз слезли с колеса обозрения, на котором катались уже третий раз, и я тут же завязал глаза своему малышу, который ничего не успел понять. Едем в отель, потому что дома мне стремно, но сначала веду его на крышу, показывать подарок. Короткий миг... И вот малыш открывает глаза. Лицо болезненно кривится, когда он видит телескоп, о котором долго мечтал, а потом Сережа пытается изобразить улыбку, даже рвется посмотреть на звезды, ведь "Вау, он такой клевый" этот телескоп. Ага, верю-верю! Голубые глаза уже влажные, но племяш упорно пытается держать хорошую мину при плохой игре. Ему больно, что я не доверился, что не согласился, что не понял... а я ведь не железный! Подхожу сзади, обнимаю за талию и, наклоняясь, нежно целую в плечо. Ра-а-а-з! Слезинка все же соскальзывает с правой щечки... Тяжело вздыхаю, закидываю это исчадие ада себе на плечо и почти бегом несусь в номер, почти сметая на пути зазевавшегося постояльца. В отведенные нам комнаты вламываюсь, чуть не вырвав двери, кидаю ошалелого племяшку на кровать и начинаю срывать с себя одежду. - Ч-ч-что ты делаешь? - испуганно спросил Сережа, отодвигаясь к краю кровати. - Как что? Исполняю твое желание! Давай, рыцарь фаллоимитатора и презерватива, раздевайся. Оп-ля, цирк начался! На сцене маг! В том смысле, что племянник тут же становится серьезным, как по волшебству, робкие слезки забыты, в глазах безмерное счастье и желание доставить удовольствие ближнему своему. Борюсь с идеей побега, которая уже притулилась у меня в голове и не желала сдавать позиций. Но все же понимаю, что счастье малыша и его убежденность в моих чувствах важнее дурацкого страха. И за вот это безмерное счастье в глазах, я готов не только сейчас подставить свою задницу, но и быть пассивом всю оставшуюся жизнь. Когда снимаю трусы под неотрывным взглядом голубых глаз, малыш на секунду замирает, руки цепенеют на пуговице собственных брюк, а губы раскрываются в изумленное "О". Но шок быстро проходит, Сережа в секунду заканчивает раздеваться и уже несется на меня с азартом кролика в период гона... Или как это у кроликов называется. Маленькая ладошка лапает задницу, а в глазах загорается неземной экстаз, когда он не нащупывает волос и там. - На кровать! - решает Сергей и тащит меня, как на буксире, к указанному предмету мебели. Покорно сажусь и жду. Исполнились угрозы сестры! Мой мальчик начисто забыл про меня, сейчас, почувствовав себя главным, он начал придирчиво осматривать и облизывать все мои шрамы, начиная с находящегося на правой щеке. Теплый ласковый язычок время от времени сменяют острые зубки, прикусывая уже не болящие полосы, пытаясь завести. С ужасом понимаю, что у меня стоит скорее по-привычке, потому что рядом голый и счастливый Сережа, но тело напряжено до безумия... Усаживаю егозу, которая добралась уже до шрамика на левой лодыжке, себе на колени и вовлекаю в долгий поцелуй - проверенное успокоительное средство. Потихоньку в голове появляется спасительный туман, отвлекая мое сознание от предстоящего действа. Больше в голове не всплывают картины из салона красоты, а после из ванной комнаты, где я делал себе клизму и растягивал неподдающееся отверстие. Теперь существовали только мягкие губы, которые неожиданно напористо терзали мои. Существовали горячие ладони, мнущие мои соски (и что он к ним, право, так пристал?). Существовали тонкие бедра, сжимающие мои. И существовал небольшой член, которым малыш активно терся о мой живот. Вдруг плавным движением ладошки перемещаются на мои плечи, толкая назад. Подчиняюсь, не потому, что так надо, а потому что хочу. Правда еще мне хочется, как в наш прошлый раз, уложить его спиной на свою грудь и трахнуть в этой позе, но нельзя. Грядущие новые ощущения больше не пугают, а интригуют и даже заводят. Завожу руку назад и, достав из-под подушки смазку, отдаю все в руки все еще целующего меня племянника. Тот сначала не понимает назначение предмета, а потом дрожащими пальцами долго пытается открутить крышечку, сопя мне в плечо. Не знаю, как у меня хватило сил засмеяться и помочь, а потом развернуться и встать раком, даже прогнуть спинку, чтобы попка "сексуально" выпятилась. Судя по сдавленному стону сзади - реально сексуально получилось. Сначала малыш долго не попадал смазанными пальцами в нужное место и, прежде чем смазать-таки дырочку, испачкал в смазке всю мою задницу. Почувствовав головку члена непосредственно у входа в мое тело, испугался. Отступать было поздно, поэтому я просто попытался расслабиться. У Сережи был действительно небольшой, поэтому он вошел сразу и почти до основания. Ощущения были просто приятными и, если честно, я больше кайфовал от диких стонов племянника, чем от самого процесса. Его руки то и дело соскальзывали с моей скользкой задницы, а бедра создавали неровный, понятный только ему, ритм, совершенно нормальный для девственника... Я думал, что Сережа совсем забыл обо мне, но по-прежнему дрожащая ладонь вдруг прошлась по животу и обхватила мой член. И вот уже я подчиняюсь ритму "вверх-вверх-вниз-вверх-вверх-вниз", который полностью затапливает сознание. Племянник кончает раньше на пару секунд, но я не удивляюсь и уже сам заканчиваю, помогая себе сам, так как некоторые готичные и голубоглазые без сил скатились на соседнюю подушку. Так же падаю на влажную простынь и ненадолго затихаю. Часы высвечивают 10:08. Пора, наверное... Заставляю Сергея сесть на кровати, а сам отправляюсь к своему пиджаку. Малыш качается, в глазах шальная поволока, но все же внимательно за мной следит, ожидая дальнейших действий. Возвращаюсь в рекордные сроки, ощущая дискомфорт от спермы, стекающей по бедрам, сажусь в двух сантиметрах от своего счастья и протягиваю ему маленькую коробочку в черной оберточной бумаге. Упаковку открывает с трудом, все еще не придя в себя после такого секса, в глазах явная усталость и непонимание происходящего, но, когда в его руках оказывается замшевая коробочка, вдруг подскакивает на месте, недоверчиво смотрит на меня и резко откидывает крышку. Серебро и его любимый лунный камень в обрамлении маленьких черных камешков. Пришлось заказывать это колечко у опытного ювелира, так как ни в одном магазине не было нужного. Зато результатом я доволен и, малыш, кажется, тоже. Медленно извлекает произведение ювелирного искусства из коробочки и смотрит на меня неверяще-умоляющим взором, отдавая "свою прелесть" (так позже Сережка окрестит колечко) в мои руки и подставляя нужный палец. Все это молча, без слов, которые совсем не нужны. Потом долго любуется и закапывает кольцо слезами покачиваясь на кровати. Усмехаюсь и ползу под подушку. Кольцо, но чуть больше и центральный камень черный, чисто мужской. Металл - золото. Сую его под нос ребенку... - Сделай это, любимый. А потом.. Мы еще долго сидим на краю постели, обнимаясь. Время от времени Сережа шепчет, что любит меня, а перед самым рассветом произносит: - Нет, все-таки лучше, когда ты сверху. Простите, если глава банальная, просто под конец меня немного разозлили и много сил ушло на успокоение меня любимой.