Ночь над Ибелином

Отгремело пышное свадебное торжество, и на лес тихо опустилась глубокая летняя ночь. Гости совсем недавно покинули поместье, над которым раскинулось невероятно чистое и мерцающее звездное небо. Казалось, всё вокруг заснуло в ожидании нового дня, но в поместье были лишь две души, и для них эта ночь должна была стать особенной — первой из тех, которые они проведут вместе. В тот день по всем окрестностям пронеслась весть — барон Годфри Д'Ибелин женится на дочери местного феодала. После того, как они засвидетельствовали свой брак перед ликом Господним в небольшом храме, помнящем времена ещё первых франков, были устроены шумные гулянья, где веселилось, казалось, всё селение... Но и сам Годфри, и его молодая жена Селеста, сидели во главе стола, лишь со стороны наблюдая за праздником, негласно ожидая момента, когда они смогут остаться в поместье одни. И вскоре этот час настал. Селеста вложила свою руку в раскрытую ладонь мужчины, и тот помог ей встать, тут же подхватив на руки. Девушка склонила голову к его крепкой груди, прислушиваясь к частому сердцебиению мужчины. Годфри толкнул ногой ветхую дверцу и та, распахнувшись, с громким стуком ударилась о стену. Несмотря на глубокую ночь и сонную тишину вокруг, рыцарь не боялся никого разбудить, ведь наконец в этом доме был только он и его новоиспечённая жена. Крестоносец так и нёс её на руках до самой спальни, крепко прижимая к груди подобно самому дорогому сокровищу. Он осторожно опустил девушку на кровать и встал перед ней на одно колено, желая, чтобы их глаза находились на одном уровне. Барон наслаждался видом своей юной жены, её красоты, молодости... Всё так же робко, как и во время их первой встречи, он дотронулся до темных прядей, обрамлявших её лицо, и слегка накрутил их на палец. Обветренные губы мужчины сами собой растянулись в доброй и восхищённой улыбке. Девушка смущенно улыбнулась ему в ответ, не отрывая взгляда от светло-голубых глаз теперь уже своего законного мужа, барона Годфри Д'Ибелина. Она на самом деле любила его, и была так счастлива, когда он попросил у отца её руки!.. Теперь же, под пологом ночи, она сидела на кровати в его спальне, долго рассматривая мужественное и вместе с тем доброе лицо мужчины, пока не решилась ласково коснуться его шершавой щеки. Прикосновение нежных губ любимой на миг словно парализовало мужчину. Он лишь прикрыл глаза и еще шире улыбнулся. Годфри положил широкую и грубую ладонь на щеку Селесты, поглаживая её бледную кожу, как бы проверяя реакцию на свои действия. Видя нежность и согласие в глазах жены, рыцарь неспешно приблизился к её приоткрытым устам, тронув их ласковым поцелуем. Они чувствовали горячее дыхание друг друга, пока крестоносец не перешёл к более решительной тактике. Он страстно впился в губы девушки, прижимая её за талию и затылок, едва сдерживая себя от чего-то большего. Селеста же всё увереннее отвечала на поцелуй Годфри, прижимаясь к его горячим губам. Ей казалось, что это их первый настоящий поцелуй, какой и должен быть у законной супружеской пары. Она чуть склоняла голову на плечо, чувствуя крепкие объятия мужа, и с упоением раскрывала губы навстречу его ласке. Годфри слегка налег на девушку, толкая её назад, на расшитое узорами покрывало, придерживая руками свою хрупкую драгоценность. После этого поцелуя он был точно уверен — Бог послал ему любящую жену, которая испытывала те же чувства, что и он. Барон отстранился, желая увидеть лежащую на постели Селесту. Его взгляд цеплялся за детали — за открытую тонкую шею, воротник свадебного платья, спадавший с плеча, каштановые пряди, ниспадающие на вздымающуюся грудь, прикушенные в ожидании губы. Рыцарь даже не знал, с чего он хочет начать, потому просто взял девушку за руку и обжёг её пальцы медленным, ленивым поцелуем, неотрывно глядя в широко раскрытые карие глаза. Затем, не отрывая уст от кожи, он поднимался вверх, целуя локтевой сгиб, потом открытое плечо и остановился на шее, размеренно смакуя её и едва покалывая нежную кожу щетиной. Селеста раз за разом прикрывала глаза и тихо вздыхала, когда Годфри касался её шеи. Ей нравилось то, что он не торопился сразу овладеть юной женой, а неспешно нежил её губами, будто знакомясь с её телом снова. Она чувствовала, как крепкие пальцы зарываются ей в волосы и в душе тихо радовалась, что эта ночь пройдет с её любимым мужем. — Я люблю тебя, Годфри, — почти бесшумно выдохнула она, обняв одной рукой его за плечо. — И я люблю тебя, — на миг оторвавшись, прошептал крестоносец, а затем вновь опустился к точке, где он мог чувствовать учащённый пульс жены. Его переполняла нежность, чему барон и сам был удивлён — казалось, это чувство совсем не свойственно ему, такому потрёпанному жизнью мужчине, но эта ночь ломала эту иллюзию, показывая, что и у этого покрытого множеством шрамов рыцаря, чьи руки были по локоть испачканы в мусульманской крови, в груди бьётся доброе и любящее сердце. Годфри склонился над лицом Селесты, прежде чем покрыть его всё поцелуями. Он и не желал так быстро переходить к тому, что неписаные правила предписывают делать в первую брачную ночь, ведь сейчас им двигало не стремление к греху и плотским утехам, а голос сердца, приказывавшего сполна насытить его ответной нежностью любимой. Услышав ответ, Селеста счастливо улыбнулась, почувствовав трепетные поцелуи Годфри на лбу и щеках. Она даже не представляла, что он может быть так нежен с ней, и сейчас сполна наслаждалась его теплом и любовью, обнимая его за шею и снова подставляя лицо под поцелуи. Вскоре их взгляды на миг встретились, и девушка взяла лицо Годфри в свои руки, чтобы в этот раз в порыве нахлынувших чувств под его неотрывным взглядом первой прильнуть к его губам. Удивлённый такой решительностью покорно лежавшей до этого супруги, мужчина не сразу ответил на поцелуй. Однако затем с ещё большей страстью он перехватил лидирующую роль, крепко прижимая к кровати тонкие кисти рук юной жены, полностью лишая ту движения. Если в те минуты, когда рыцарь позволял себе только робкие поцелуи, его сдерживала нежность, то теперь она лишь усиливала притяжение к Селесте, подталкивала к более уверенным действиям. Забравшись рукой под её спину, Годфри потянул за шнурок на корсете, и тут же сдерживавший дыхание девушки аксессуар упал рядом. Тогда барон осторожно, всё так же следя за реакцией жены, расстегнул пуговицы тёмно-синего платья до пояса, плавными движениями отодвигая ткань от груди. Не сдержав животного порыва, мужчина тут же набросился на неё, оставляя бордовые следы от своих губ. Селеста глубоко вздохнула, когда Годфри освободил её от тугого корсета, и, чуть-чуть сжимая плечи, наблюдала, как муж осторожно снимает её платье. Еле слышный стон вскоре сорвался с уст девушки, когда барон впился губами в её обнаженную грудь. Селесте стал нравиться напор Годфри, и она, прерывисто дыша, прижимала его голову к груди, стараясь если не молчать, то хотя бы сдерживать дыхание, которое всё сбивалось вопреки её желанию. Позабыв обо всём на свете, мужчина сейчас отдавал все свои чувства, силы и эмоции ради одного — удовольствия жены, наверняка испытывавшей волнение и, в некоторой степени, страх перед неизведанным. Оставляя влажную дорожку за своими устами, он опустился к животу, целуя его весь, даря удовольствие чреву, которое в будущем подарит ему наследника всех владений и привилегий. Мозолистой рукой Годфри поднял подол платья вверх и вновь налёг на Селесту. Настал момент физически скрепить их брак, и в душе рыцарь переживал за то, как бы не причинить лишней боли своей любимой. Селеста не могла скрыть дрожи, чувствуя, как муж целует её живот, обхватывая руками талию и слегка касаясь щетиной горячей кожи. Она вдруг заволновалась, когда осознала, что самая важная часть этой ночи совсем близка. Девушка слышала, как это бывает у многих, но сейчас это должно произойти с ней самой... Она почему-то была уверена, что Годфри не сделает ей больно. Обняв руками его широкую спину, Селеста прижалась к его широкой груди, будто доверяясь ему, пока прохладный страх растекался внутри. Мужчина не знал, как лучше преодолеть преграду — медленно или быстро; он впервые задавался этим вопросом, беспокоясь об этой юной деве. Годфри решил действовать плавно, лаская её лоно своей плотью, чувствуя, что оно уже готово принять его. Опираясь на руки над Селестой, рыцарь вжался в девушку, готовый проникнуть, но сам не решался, пока не взглянул в полные любви и безмолвного доверия к нему глаза. Мужчина медленно вошел, а затем замер, давая привыкнуть к себе. Девушка глубоко вздохнула и затем медленно выдохнула, почувствовав плоть Годфри в себе. Это было непривычным, незнакомым ей, но совершенно особым ощущением. Она не могла сдержать волнения, было немного странно чувствовать его внутри, но обеспокоенно-внимательный взгляд мужа и понимание того, что он не хочет причинять ей боли, совсем немного, но успокаивали Селесту. Когда она почти свыклась с этим, то просто опустилась под Годфри, стараясь не выражать вслух своих чувств, как это подобало приличным женщинам. Барон же не сдерживал своих стонов, начав двигаться сначала размеренно, а затем ускоряя темп. Ухмылка искривила его уста, когда он заметил, с каким трудом его жена сдерживает эмоции, кусая губы и цепляясь за простынь — это подталкивало мужчину любым способом заставить её отчаянное сопротивление удовольствию сломиться. Рыцарь понимал, что он почти на пределе, потому начинал замедляться, при этом старался еще усерднее для достижение своей цели, лаская жесткими пальцами грудь и целуя раскрасневшееся лицо Селесты. Её тихие и робкие, прорывавшиеся сквозь тяжелое дыхание, сначала протестующие, а потом просящие, стоны лишь усиливали возбуждение, словно пламя, охватившее разум Годфри, и совсем скоро его мускулистое тело сковала волна наслаждения. Он одарил своим семенем любимую жену и устало рухнул сверху. И только теперь, повинуясь впервые пережитому, новому, непознанному удовольствию, Селеста задрожала и с её губ сорвался громкий и на этот раз отчётливый стон. Она даже не думала, что, несмотря даже на боль, которой она почти не почувствовала, это произойдёт так легко, и не могла даже пошевелиться, пригвождённая к кровати восхитительной негой и усталым, но довольным Годфри. Он лёг на бок, лениво теребя тёмные волосы Селесты и долго глядя на её блаженное лицо, пока сон не устлал его разум... Она наблюдала за тем, как закрылись его блестящие глаза, и нежно погладила мокрый лоб, будто благодаря за ту любовь и нежность, которые он ей подарил. Теперь она была уверена, что их брак действительно закреплен не только церковью, но и их взаимной любовью друг к другу. С этими мыслями она прижалась к груди Годфри и, прикрыв глаза, слушала его мерное дыхание, пока её не сморил сон.