Прости...

Ночь - самое лучшее время, чтобы собраться с мыслями. Ночью можно дать волю чувствам. Беспросветная темнота клубами мглы опускается на землю и скрывает тебя ото всех. Тишина медленно заполняет комнаты. Дневной шум постепенно замолкает. За окнами старых потрёпанных домов больше не мелькают весёлые лица, не скрепят ржавые петли на безлюдной детской площадке, не слышен смех людей, проходящих мимо. Лишь изредка, в местах, где слабый свет от уличных ламп освещает пространство, на покосившиеся стены с покоробившейся и выцветшей краской, падают чьи-то тени. Обычно в такое время в штабе, уставшие от опасных вылазок солдаты, мирно спят в своих маленьких комнатушках. Так было всегда, но сегодня кое-кто не спал. Человек, одетый в форменную одежду разветотряда шёл по тесному коридору. Мужчина пытался не издавать лишних звуков, чтобы не выдать своего присутствия, но в некоторых местах, половицы деревянного пола предательски скрипели. Капрал подощёл к одной из дверей и положил ладонь на металлическую ручку. Леви не любил, когда кто-то шумел после отбоя. Обычно раздавал дежурства всем провинившимся, заставлял их драить все комнаты и кабинеты в штабе, посылал на весь день в подвалы и склады, чтобы непослушные солдаты разбирали там коробки и припасы, а заодно и подумали о своём поведении. Но сейчас он всё отдал бы, чтобы услышать за дверью привычный переливистый смех и голоса его отряда. Лучшего отряда. Капрал никогда ни на кого не кричал и не показывал эмоций. Что бы он ни делал, в какую бы передрягу не попадал, он всегда держался стойко и крепко, с равнодушным выражением лица. Но сейчас руки мужчины дрожали, ладони вспотели, глаза хмуро опущены. В душе Леви понимал, что всё что он делает— глупо и безрассудно. Он сам видел мёртвые тела. Но Леви не мог поверить в случившееся. Аккерман повернул ручку и толкнул дверь. Ничего. Абсолютно ничего. Дверь осталась закрытой. Мужчина прекрасно понимал, что в комнате пусто, но зачем-то снова предпринял попытку открыть дверь. Капрал вдруг представил как он распахнёт дверь и за ней будут сидеть Оруо, Гюнтер и Эрд. Они все будут весело болтать, оживлённо друг с другом спорить. Из соседней комнаты выйдет его подченённая . Девушка выглянет на шум и как обычно начнёт возмущаться. Но, когда Петра заметит Леви, она сразу же заулыбается. Ах, её улыбка! Капрал просто обожал её улыбку! Что бы ни происходило, стоит ей улыбнутся и сердце Леви таило. У неё был бархатный голос. Как бы он сейчас хотел вновь его услышать! Но в коридоре было тихо. Эта тишина угнетала, она давила на Аккермана так, что тот слышал как гулко стучит кровь в висках. Отчаяние нахлынуло на мужчину. Он прекрасно понимал, что этих людей больше нет, но что-то не давало ему спокойствия. Его отряд... За последнее время они стали для Леви чем-то большим, чем просто подчинённые. Они стали для Аккермана семьёй. Впервые после смерти Фарлана и Изабель он почувствовал, что не один, что у него есть близкие. Капрал понял, что у него есть те, кто переживает за него, те кому он по настоящему дорог. Многие считали Леви бесчувственным. Но это далеко не так! Он не хотел... Не мог! Не мог дать вол. своим эмоциям. Если бы он позволил чувствам взять вверх над разумом, то его сердце просто не выдержало бы такой боли. Слишком много потерь. Смерть намного ближе, чем всем кажется. Она вальяжно шагает рядом с людьми. Стоит всего-навсего оступиться, сделать неправильный выбор, и смерть хватает человека за горло, пытаясь утащить в безвременье. Как ужасно смотреть на мёртвое тело и осознавать, что совсем недавно этот человек улыбался, радовался жизни, строил планы на будущее, но вот, в один миг, сердце, гулко бьющееся в груди, вдруг замерло. А ведь у этого человека наверняка была семья, близкие... Капрал всю жизнь пытался отгородится от людей. Он пытался не любить, не привязываться к людям. Ведь так больно потом их терять! Но он не смог... У него не получилось... Снова... Зачем? Зачем он позволил себе вновь завести друзей? Леви ненавидел себя за это. Он просто хотел почувствовать себя нужным. И чем всё это кончилось? Леви снова вынужден страдать. Раньше Аккерман даже думал, что вполне может сойтись с Петрой. Она была очень милой и доброй девушкой, к тому же Рал была неравнодушна к Леви. В конце-концов не зря же отец Петры решил выдать свою дочь за Аккермана замуж. Конечно же Леви никогда не признавался Петре в любви — он всегда считал это всего лишь глупыми и пустыми словами — какой от них толк? Но несмотря на это между ними завязался роман. Леви нравилось нарушать собственные же запреты и каждую ночь сбегать вместе с Рал из штаба. Когда Леви и Петра только начинали встречаться, девушка показала Аккерману старую беседку недалеко от штаба — именно там парочка и встречалась. Капралу очень нравилось это место. Именно туда он сейчас и направлялся. Леви бесшумной тенью крался вдоль стен домов. Мужчина невольно вспомнил как совсем недавно он точно так же щёл по этой улице, счастливый и довольный, а рядом улыбаясь и смеясь шагала Петра. Девушка крепко сжимала руку Леви, словно боялась, что это сон и Аккерман может просто-напросто испарится. Но сегодня рядом с Леви никого не было. Он был один. Совсем один... У него больше не было ни девушки, ни отряда, ни друзей, ни семьи... Капрал провёл рукой по шершавой поверхности деревянной лавки. На секунду Леви показалось, что Петра стоит позади него и с привычным задорным блеском в янтарных глазах наблюдает за ним. Мужчина резко развернулся, словно бы надеялся успеть схватить девушку за руку в случае, если она и впрямь здесь, но никого не было. Аккерман сел на лавку и стал любоваться на уже привычный пейзаж. Холодный ветер завывал, кружился, приятно трепал волосы, хлестал на щекам. Леви вдруг вспомнил, как думал о том, что бы уйти из легиона, купить где-нибудь домик, жениться на Петре. У них были бы были милые детишки — Рина, Лука и Мэтью. А почему бы и нет? Ну а там глядишь и дедушкой стать недалеко... Капрал невольно улыбнулся своим мыслям, но тут же снова поник. Какая теперь разница? Петры больше нет. Она погибла! Он носит нашивку, сорванную с её одежды, в кармане на курке, - у самого сердца - чтобы никогда не забывать её. Она никогда не выйдет замуж, ни за Леви, ни за кого-нибудь ещё. У неё не будет детей, не будет семьи. Она никогда больше не откроет глаза, не улыбнётся, не выйдет на улицу, не поцелует Леви. Они больше никогда не сбегут из штаба, не будут скрываться от любопытных глаз в этой беседке. НИКОГДА! Капрал хмуро посмотрел вдаль и тихо прошептал: - Простите, ребята, за то, что я несмог спасти вас. Прости, Петра, за то, что я слаб...