Пыльца

Высокий мужчина в повязанном на шею полосатом шарфе прикрыл лицо букетом цветов и поспешил втянуть в лёгкие горький табачный дым, чтобы избавиться от новой волны неуместного сейчас наваждения. Ситуация была несколько странной. Вообще, изначально Нидерланды приехал только ради того, чтобы понять, почему возник застой на одном из самых важных его предприятий. Голландские цветы, будь то тюльпаны, розы, пионы или хризантемы, всегда считались самыми лучшими. А один из его самых главных покупателей, Россия, всегда закупал их едва ли не вагонами. И до поры до времени всё было очень хорошо. Но вот сейчас что-то пошло не так. Цветы залежались, Россия позвонил с утра и вопреки обыкновению закатил скандал, обвинив Нидерланды едва ли не в использовании бактериологического оружия. Тим де Вард так и не понял, что же произошло. Он также не понял, что именно могло столь сильно возмутить всегда спокойного Ивана Брагинского, который крайне редко давал волю своим эмоциям. А тут знатная истерика в духе беременной омеги. Разве не странно? Нидерланды замер перед парадной дверью чужого дома и задумался. Он много кому поставлял цветы. Исходя из обыденного поведения альфы, он всегда уделял больше внимания тем товарам, которые направлялись странам-омегам. Будучи знатоком в этом вопросе, он знал, что цветочная пыльца может по разному влиять на организм омеги. Некоторые микроорганизмы действовали на них едва ли не как афродозиак, порой нарушая цикл течки так, что омега не понимала ничего. Этим интересным фактором Нидерланды часто пользовался, зарабатывая неплохие деньги. Тот же Испания, которого Тим до сих пор на дух не переносил, часто просил его отправить Южной Италии подобный букетик, чтобы неожиданно наведаться к нему в гости и воспользоваться ситуацией. Нидерланды никогда не интересовался, зачем ему это вообще надо. Зачем, если Карьедо хорошо платит и всегда доволен? Но не суть. Дело в том, что за партиями для России де Вард никогда особо не следил. Насколько знал Тим, Брагинский бета, а потому его такие мелочи, как цветочная пыльца, не должны волновать. Именно поэтому он часто отправлял Ивану то, что осталось без важного дела, и среди любой партии могли быть цветы с той самой «особой» пыльцой. Но ведь это не должно волновать Россию? Однако что-то его всё же взволновало. Нидерланды совершенно не хотел терять покупателя, потому как это могло обернуться финансовыми потерями. Как бы весь бизнес не рухнул. Вот Тим и приехал, прихватив с собой прелестный букет тюльпанов. Почему именно тюльпаны и зачем вообще дарить цветы бете, де Вард и сам не понимал. Зато прекрасно понимал, что необходимо поговорить с Брагинским и не позволить ему отказаться от голландских цветов. А теперь к слову о том, почему Нидерландам пришлось прятать лицо в букет и затягиваться свой трубкой чуть активнее. Едва лишь оказавшись у порога дома России, мужчина уловил очень интересный запах. Немного медовый с толикой горчинки, свежестью леса и морозного воздуха. Он был не похож ни на что другое, но вместе с тем казался смутно знакомым. Сначала де Вард растерялся. Он прекрасно понимал, что это запах омеги. Нидерланды никогда не позволял себе идти на поводу у инстинктов альфы и терять голову от вожделения. У него были свои примочки для того, чтобы оставаться совершенно равнодушным к течным омегам. Но был один важный момент: он должен был заведомо быть готовым к тому, что здесь будет течный омега. Сменить табак в трубке и курить его вплоть до самого приезда в Россию, и дело в шляпе. Но ни к чему подобному Тим готов не был. Именно поэтому он и застыл у парадного входа. Может, у России гости? Какой-нибудь омега, который приехал, чтобы провести свою «особую» неделю с Россией? Например, Беларусь. Пусть она и сестра Ивану, эта омега доверяет только ему. Что бы там ни было, а запах был как никогда некстати. Невольно сглотнув, Нидерланды кивнул сам себе и, опустив руку с цветочным букетом, поспешил позвонить в дверь. В конце концов, он уже приехал, и приехал по важному делу. Так что России придётся его принять и отвлечься пока от омеги. Кем бы этот омега ни был. Дверь ему открыли не сразу. Пряный запах становился всё напористее, и де Вард снова сглотнул вязкую слюну, стараясь держать себя в руках. Он так давно не позволял себе расслабиться. Наконец, дверь открылась. На пороге показался невероятно лохматый и какой-то даже растерянный Россия. Он настороженно осмотрел гостя, а после недовольно поморщился. - Ты? Это было очень странное приветствие, совсем не в духе обычно очень даже гостеприимного России. - Я, - зачем-то отозвался де Вард. Брагинский окинул гостя недоверчивым взглядом и остановился на букете тюльпанов. - Зачем пришёл? - И тебе доброго дня, - протянул Нидерланды, показывая своё недовольство подобной встречей. - Я пришёл по делу. Надо поговорить. Россия выпрямился и замер, словно принюхиваясь. Его взгляд был подозрительным, но с куда большей опаской он смотрел именно на цветы. Тима это немало удивило, но мужчина промолчал. - Ладно, - выдавил Иван, явно с трудом натягивая на лицо свою привычную улыбку. – Проходи, раз пришёл. Едва лишь переступив порог, де Вард сильно пожалел о том, что не успел затаить дыхание. Запах стоял просто невыносимый, и все инстинкты альфы тут же взбунтовались, требуя немедленно отыскать этого прелестного омегу и сделать его своим. И, судя по всему, омега совсем рядом. Просто невероятно близко. Тим обернулся. В холле не было никого, кроме России, и запах исходил именно от него. И это было странно. - Ты не один? – спросил он, стараясь взять себя в руки. - Один, - отозвался Иван. Должно быть, Брагинский просто не заметил, в каком состоянии находится гость. Он утёр с лица пот каким-то платком и поспешил в гостиную. За ним так и струился шлейф того самого запаха. Волшебный аромат, который мог выбить из колеи даже бету, не то, что альфу. Уже в который раз Нидерланды сглотнул. Ситуация начала становиться более-менее понятной, хотя вопросов меньше не стало. Он даже забыл про эти чёртовы цветы и трубку. Запах омеги был везде, и он весьма удачно перебивал иные ароматы. А у омеги течка, как раз первый день. И есть вероятность того, что течка, скажем так, «внеплановая». Это нечто из того, что мог делать Нидерланды, используя пыльцу. Да, вполне вероятно. Это Тим очень хорошо мог понять. Вполне вероятно, что это эффект от его цветов. Но вот вопрос – где эта омега, если в доме есть только он и Россия? Неужели… - Ты где там? – прозвучал голос Ивана. Только сейчас Нидерланды заметил, что его голос звучит как-то слабо и немного нервно. Осознание такой простой, но вместе с тем сложной истины, стало подобным раскатам грома на летнем синем небосклоне. Хотя, если бы де Вард просто поинтересовался в своё время, он бы без проблем понял это и раньше. Но он не интересовался. Он и о своей личной жизни не переживал, свято уверенный в том, что ему это и даром не надо. От отношений одни проблемы и затраты, а Нидерланды больше всего прочего любит деньги. Так что вполне ясно, что бизнес для него всегда был на первом месте. А если вдруг сильно припечёт и захочется секса, то для этого и существуют бордели, на которые он очень богат. В общем, если бы он просто из праздного любопытства решил узнать, то он бы уже знал наверняка одну очень интересную вещь – Россия омега. Это удивительно, странно, бредово, но это так. - Нидерланды? Де Вард мысленно одёрнул сам себя. Стоило как можно быстрее обсудить все непонятки и помчаться обратно в машину, заехать в какое-нибудь безлюдное место и беспалевно заняться онанизмом. Как говорится, от греха подальше. Какого вообще чёрта Брагинский не заперся за семью замками, если у него течка? Странно, что ещё не набежали все соседские альфы… Да и вообще, почему он так спокойно впустил альфу в свой дом? Не идиот же он, в конце концов? Но и на этот вопрос ответ нашёлся сам собой. Мало кто вообще знал о том, что Нидерланды альфа. Опять же, никто не интересовался. А Тим не вёл активную половую жизнь, как Франция, не выставлялся на показ, как Пруссия. Многие просто считали его бетой, как того же Россию. Ведь проще просто прикинуть навскидку, чем выяснять наверняка. - Я иду, - с трудом отозвался де Вард, делая неуверенный шаг. Итак, Россия омега, у него сейчас течка. А Нидерланды альфа, у него уже голова кружится от этого запаха. Интересно, Иван это понимает? Ну, хотя бы догадывается, чем это может обернуться? Оказавшись в гостиной, де Вард снова замер. Брагинский, как ни в чём не бывало, сидел на диване и обмахивался платком. Ему было жарко, в то время как этот невинный жест заставлял запах активнее рассеиваться по комнате, что было очень некстати для Тима. - Ты чего? Странный какой-то… - протянул Россия. – А цветы зачем принёс? Я их больше не буду покупать. Нидерланды тут же ухватился за эту фразу, стараясь отвлечь самого себя делами. - Не будешь? – спросил он. – И почему же? Ты столько времени их покупал и всегда был доволен. Иван снова утёр лоб. Подумать только, до чего он был прекрасен в тот момент. Лицо такое растерянное и почти трогательное, несмотря на то, что Тим никогда прежде не считал его даже симпатичным. Светлые, почти пепельные волосы стояли торчком, и к ним безумно хотелось прикоснуться, чтобы узнать, какие они на ощупь и как пахнут. Капельки пота, на первый взгляд совершенно не заметные, сбегали по скулам и шее куда-то под воротник мятой рубашки. Да, кстати – шарфа на шее не было. Окинув взглядом эту самую шею, щедро покрытую старыми шрамами, де Вард окончательно забыл, зачем вообще пришёл. Пришлось снова сглотнуть, а брюки стали откровенно жать в области паха, недвусмысленно выдавая его желания. - А раньше всё было хорошо, - отозвался недовольный Россия. – А в последнее время ты продаёшь мне какие-то заражённые цветы. Что вообще ты творишь, а? Они отравленные? Брагинский поднялся на ноги и зашагал куда-то в сторону. У него явное перенапряжение. По крайней мере, теперь Нидерланды всё понимал. Да, виновата пыльца. Ну и он сам виноват. Надо было сначала узнать, кем там на самом деле является Россия, а потом уже поставлять свои товары. Ведь помимо такого интересного эффекта, пыльца доставляет омеге и пару неприятных моментов. Например, частично блокирует обонятельные рефлексы. Это порой очень даже плохо, ведь омега в таком состоянии не может учуять альфу, даже если он окажется в его поле зрения. Выходит, что Россия просто не улавливает запах, который де Вард и без того неумышленно маскирует дымом табака, и именно поэтому так спокойно пустил его к себе в дом, находясь в подобном состоянии. - Отныне я покупаю цветы только у Эквадора и в обход тебя, - продолжил тем временем Иван. – И имей в виду, ты не будешь посредником. И мне плевать, что ты там от этого потеряешь. Брагинский подошёл к окну и громко задышал. Его состояние уже выдавали некоторые специфические факторы, которые опытный глаз де Варда сразу уловил. Неужели Иван все течки переживает в одиночестве? И как он умудрялся так долго шифровать свой запах? Никого в мире не оставила бы равнодушным информация о том, что Россия – омега. Того же Америку, например. - Вот как… - выдохнул Нидерланды. Он уже мало понимал, о чём ему толкуют, и даже опасность потерять огромную выгоду ушла куда-то на второй план. Ему стоило уйти. Определённо стоило. Но именно в тот момент стоявший спиной к нему Россия стал до того красивым и желанным, что де Вард откинул прочь все сомнения. Он, возможно, пожалеет потом, будет себя корить, возможно, Россия его просто убьёт, когда появится такая возможность, но всё это будет потом. А сейчас единственным важным было то, что перед ним стоял течный омега, его запах наполнил всё вокруг, и это сорвало крышу всегда собранному и сосредоточенному де Варду. - И не надейся на то, что я передумаю, - продолжил Иван. – Все эти твои цветы творят со мной чёрт знает что… - У тебя началась течка? – почти спокойным тоном уточнил Тим, незаметно приблизившись к собеседнику. Тот как-то странно хмыкнул, но не обернулся. - Ещё два месяца было в запасе… И проблема точно в твоих цветах, - ответил он. – Что ты опять там намудрил? - Ничего особенного… - де Вард успел тихонько подобраться к Брагинскому совсем близко. – Россия? Наконец, тот обернулся. Его не сильно удивило то, что гость оказался так близко. Когда он смог выпрямиться и сделать глубокий вздох, Иван замер. А после вновь принюхался. Его красивые фиалкового цвета глаза удивлённо округлились. Учуял таки… - Что? – выдохнул он. - А с каких пор ты омега? - Эмм… Сколько себя помню… - И кто бы мог подумать. Между ними уже не оставалось никакого пространства, но де Вард хотел быть ещё ближе. Окончательно смирившись с неизбежным, он уже было потянулся к лицу Ивана, как вдруг тот выставил руки вперёд и отстранился. Он бы и сам отступил, если бы было куда. - Стоп! Какого хрена? – воскликнул он. – Отвали! Но было уже поздно. Нидерланды понимал, что сопротивление будет недолгим. А ещё он понимал, что при всём желании не отступит. Просто не сможет. Букет тюльпанов и недокуренная трубка упали к их ногам. Впрочем, этого уже никто не заметил. Схватив Ивана за руки, Тим убрал их в стороны и прижался к столь вожделенному телу вплотную, игнорируя сопротивление. Россия явно не был намерен сдаваться без боя, что, в общем-то, странно, ведь он омега. Хотя тут вообще всё странно, а Брагинский, хоть и омега, но омега очень даже не простая. И об этом ни в коем случае нельзя забывать. - Отпусти! Россия дёрнулся, да так сильно, что едва не вырвался из крепкой хватки альфы. Тим прекрасно понимал, что не смог бы его удержать, если бы не течка. Теперь сама природа действовала против Ивана. Он был горячим. Казалось, о его кожу можно обжечься. Де Вард уткнулся в его шею, откровенно наслаждаясь этим невероятным запахом, и следуя своим инстинктам, поцеловал покрытый старым рубцом участок кожи. В тот же миг Брагинский замер, даже дышать перестал. Нидерланды повторил столь незамысловатое движение и не без удивления осознал, как сильно участилось дыхание мужчины. Тим продолжил изучать шею Ивана поцелуями, и вскоре был вознаграждён громким стоном. Подумать только, как сильно действуют на этого омегу одни лишь поцелуи. Стало быть, шея – эрогенная зона. Как хорошо, что де Вард так быстро её нашёл. Россия уже не сопротивлялся, а потому Нидерланды ослабил хватку и осторожно повернул его к себе спиной. Подняв рукой волосы, он принялся покрывать горячими поцелуями те участки шеи, что не были скрыты под тканью рубашки. В очередной раз он не прогадал. Иван застонал ещё громче и вцепился ладонями в подоконник. Как же удачно, что прикосновения к шее так на него влияют. Понятно, почему он всегда носит шарф. Тим прижался к Брагинскому всем телом, едва ли не задыхаясь от чистейшего наслаждения, и толкнулся пахом в ягодицы. Тот выгнулся, непроизвольно подаваясь навстречу его движениям, и снова сладко застонал, заставляя альфу окончательно отдаться древним, как сам мир, инстинктам. Было безумно приятно трогать это сильное могучее тело, которое казалось теперь едва ли не хрупким. Де Вард, не прекращая целовать шею омеги, протянул руки вперёд и медленно расстегнул пуговицы рубашки. Желание было уже невыносимым, но он старался не спешить. Чуть отстранившись, он стянул с Ивана рубашку и тотчас поспешил прикоснуться к невероятно светлой коже. Брагинский был таким горячим и так потрясающе пах, что все адекватные мысли просто исчезали из головы. Тим уже не мог думать ни о чём другом, кроме как о том, чтобы как можно быстрее оказаться в этом теле. Он целовал плечи России, спину и лопатки, касался языком, словно вычерчивая нечто неведомое, и одни лишь эти прикосновения сводили его с ума. - Сволочь… - выдохнул Брагинский, когда де Вард прикоснулся к его соскам. Поразительно, но Нидерланды смог усмехнуться. Заниматься чем-то подобным у окна было не очень-то и разумно. И это была последняя более-менее логичная мысль в голове возбужденного Тима. Он снова повернул омегу к себе лицом и вновь поцеловал, на сей в губы. Поцеловал глубоко и властно, без всякой неуверенности. - Хочу тебя, - твердо сказал он, отстранившись. Впрочем, это и так было ясно. - Я тебе это припомню, - беззлобно отозвался Иван. Оказалось, что он улыбается. Тим никогда не перестанет удивляться ему. Россия сам потянул Нидерланды к дивану и лег первым, ясно давая понять, что тот может делать все, что душе угодно. Он не был похож на безвольную куклу, вовсе нет. Его взгляд казался немного настороженным, словно он вполне держит себя в руках, что опять же странно для течного омеги. Де Вард удивленно замер, когда Россия сам расстегнул свои штаны и поспешил стянуть их. Ткань брюк была откровенно мокрой от выделений. Откинув этот элемент гардероба в сторону, Иван все с той же улыбкой посмотрел на альфу. - Чего замер? – насмешливо спросил он. – Кажется, кто-то тут меня хотел, или я ошибаюсь? У Нидерландов едва не сорвалось дыхание. Да, Брагинский был очень странной и непонятной омегой, но никогда прежде Тим не хотел кого-либо с такой невероятной силой. - Россия, - выдохнул он. Теперь точно можно было опустить себя и делать именно то, что хочется. Буквально опрокинувшись на Ивана, де Вард принялся жадно трогать и целовать его тело, точно сорвавшееся с цепи голодное животное. Он уже не слышал ни тихих стонов омеги, ни его шумного дыхания, ничего вокруг себя. Весь мир сузился до размеров этого дивана, на котором ему отдавался Россия, и это было так невероятно и крышесносно. Скользнув ниже, он обхватил рукой крепко стоящий член любовника и провел пару раз вверх-вниз, наблюдая за тем, как из уретры вытекает капельками смазка. Раздвинув ноги Ивана шире, он скользнул пальцами второй руки по мокрой промежности, не без удовольствия отмечая, что на мягкой обивке дивана уже набежала лужица. Ведомый своими желаниями, Тим наклонился и вобрал в рот поджавшиеся яички, как никогда прежде ощущая запах течного омеги. Он и подумать не мог, что нечто подобное может быть таким невероятным. Россия вцепился ему в волосы и раздвинул ноги шире, заставляя тем самым альфу скользнуть ниже. Де Вард подчинился и провёл языком по промежности, пробуя на вкус столь интимные выделения возбуждённого партнёра. Брагинский то и дело вздрагивал всем телом. - Твою же мать… - выдохнул он. – Я тебе это точно… ахх… припомню… О да… Этот бессвязный поток слов прерван в тот момент, когда Нидерланды осторожно ввёл в него указательный палец. Ввёл медленно, но легко, не встретив сильного сопротивления, благо этому хорошо способствовала смазка. В какой-то момент Иван сжался, и Тим едва не кончил сразу от того, как обхватили его палец эти мышцы. Стоило поспешить. Уже не осторожничая, он добавил к первому пальцу второй, активно двигая рукой и надрачивая в такт член Брагинского. Иван выгнулся дугой и отвёл взгляд, отпустив волосы де Варда и морально готовясь к тому, что будет дальше. И Нидерланды не заставил себя долго ждать. Покончив с прелюдиями и подготовкой, он поспешил расстегнуть собственные штаны и продемонстрировать омеге свой крупный, давно уже мокрый от возбуждения член. Иван выдохнул, бросив восторженный взгляд на мужское достоинство де Варда, но после вновь отвел взгляд и вцепился руками в обивку дивана. Эта его покорность сводила с ума даже сильнее, чем потрясающий запах. Нидерланды просто терялся в ощущениях, не зная, что его восхищает сильнее. Впрочем, думать сейчас о такой ерунде он не мог. Точно не тогда, когда возбужденный и разгоряченный Россия покорно ожидает, когда он им овладеет. Устроивший поудобнее меж раздвинутых ног Брагинского, Нидерланды нетерпеливо толкнулся в растянутый вход, заставив того в который раз вздрогнуть и прогнуться. Ивану явно было больно, но Тим при всём желании не смог бы остановиться. Схватив омегу за плечи, он толкнулся ещё раз, чувствуя, как головка члена погружается в горячую и влажную тесноту. - Аах… Это было до того невероятно, что он невольно застонал, словно для него это было впервые. Сказывался ли долгий перерыв, или это просто именно с Россией настолько восхитительно? Не важно. Сейчас имеет значение только то, что он медленно входит в это сильное тело, заявляя о своих правах на него. О правах альфы над его омегой. Когда он вошел полностью и остановился, чтобы ненароком не кончить раньше времени, Брагинский обхватил длинными ногами его талию. Мгновение, и вот он ударил его пятками по ягодицам. Не слишком сильно, но вполне ощутимо. - Шевелись уже, - выдохнул он. Тим громко усмехнулся. Он и сам не ожидал от себя подобной реакции, но стоит отметить – ему нравился такой Россия. Безумно нравился. Все такой же непонятный, несуразный и внезапный. Тот Россия, которого де Вард знал и не знал одновременно. Он вышел почти на половину, но тут же толкнулся вперед, заставив Ивана простонать и крепко обхватить ногами его талию. Было горячо и влажно. Тим вбивался в омегу, не отводя взгляда от лица России. Тот зажмурился и прикусил губы. Весь раскрасневшийся и по-своему невероятно милый, сейчас он казался самым прекрасным созданием в мире. Нидерланды еле дышал, не понимая, как же он раньше жил без всего этого. Почему он не видел раньше, насколько красив Брагинский? Почему не желал его прежде? И сможет ли он впредь жить как раньше? Де Вард резко толкнулся под другим углом, и Иван едва ли не закричал во весь голос и вцепился руками в шею альфы. Все поняв, Тим снова толкнулся туда же, и получил в награду еще один проникновенный сладкий стон. Россия открыл глаза и потянулся к его лицу. Пара секунд, и вот их губы слились в невероятно пошлом мокром поцелуе. Иван буквально всосал в свой рот чужой язык, подталкивая при этом любовника ногами. Это было уже слишком. С трудом протолкнув руку меж их телами, Тим обхватил член Брагинского и принялся ласкать его. Наконец, Россия не выдержал и, отстранившись от альфы, с громким криком кончил на свой живот. Нидерланды удовлетворенно рыкнул. Он чувствовал, как разрастается узел. Толчки участились. Поняв, что сейчас достигнет пика, де Вард обхватил Ивана руками и одним резким толчком вошёл до основания, вогнав узел и с тихим стоном кончив. Нидерланды буквально упал на омегу, пытаясь выровнять дыхание. Брагинский тоже тяжело дышал, но скидывать с себя любовника не спешил. Напротив, он провёл рукой по его светлым волосам, ощущая внутри себя узел. Вот он обернулся в сторону окна. - Что за… - выдохнул он. – Что за хрень с этими твоими цветами? Де Вард с трудом уловил суть вопроса. Он тоже обернулся, чтобы посмотреть на валяющиеся бордовые тюльпаны. Жаль, такой красивый букет испорчен. - Это пыльца, - ответил он. - Просто цветочная пыльца. Иван ничего не понял. - Ладно, потом расскажешь. Впрочем, Нидерланды так и не рассказал ему ничего об этой пыльце. Он снова стоял у порога чужого дома, сжимая в руках букет. Былой нервозности уже не было. Сделав затяжку, мужчина позвонил в дверь. На сей раз открыли практически сразу. Россия так и сиял. Сейчас он был в свитере и своём излюбленном шарфе. Ничто не могло выдать в нём минувшего состояния, хотя с тех пор и прошёл месяц. - Опять ты. Это не было вопросом, просто констатация факта, не более того. Но всё же Тим решил отозваться: - Да, это снова я. - И опять с цветами? - Я сорвал их у тебя, - заметил Нидерланды. Он протянул Брагинскому простой букетик из наспех сорванных часом ранее подсолнухов. Это, конечно, не изысканный букет, но, по крайней мере, де Вард старался. Всё так же улыбаясь, Иван принял из его рук букет и отстранился. - Проходи, раз пришёл. Тим кивнул и переступил порог. Он всё твердил сам себе, что пришёл обсудить важные дела. Хотя лгать самому себе было безумно тяжело. Он просто хотел увидеть Россию, просто соскучился, но не признавать же это. А Брагинский улыбался ему, ясно давая понять, что уж его-то точно не обманешь. - Иди в гостиную, - сказал Иван. – Я сейчас. Только поставлю цветы в воду. А потом поговорим о твоей пыльце и прочей цветочной ереси. Нидерланды с важным видом кивнул. Будь что будет. Что уж там. По крайней мере он сможет провести время с тем, кого он, кажется, любит.