А solar eclipse / Солнечное затмение

"03.01.16. Джемма, Джемма, Джемма... Почему она? Я бы отдала многое, чтобы заполучить пульт управления чувствами. Какой гладкой могла бы быть жизнь, имей я такую штуковину. Выбрала нужного человека — приличного, умного, доброго, конечно же парня, чтобы не слышать никогда плачь глубоко верующей матери, потом направила на него пульт, нажала на кнопочку — влюблен. Направила пульт на себя — влюбилась в него сама. Идеально и невозможно". Я сижу на кухне, погруженной в темно-синюю дымку. Зейн накурил здесь, что хоть рукой разгоняй едкие облака возле своей головы, но такая атмосфера не раздражает меня, а напротив кажется подходящей для души. Я отпиваю кофе, иногда пишу в дневник, страницы которого освещаются экраном моего телефона. Наблюдаю в окно за медленно падающими снежинками. И не могу отогнать от себя мысли о Джемме. Сердце стучит быстрее, когда я представляю перед собой ее красивый образ, внутри закручивается желание дотянуться, тронуть рукой, прижать к себе, задержать дыхание и поцеловать. Ее. Ту, которая даже не подозревает, что за безумия творятся в моей голове. Мне и страшно, и хорошо, я воодушевлена своей новой влюбленностью, но не знаю, что с ней делать. Если все повторится, обернется как с Долорес или Луи, я могу потерять всякую надежду на свое счастье. Долорес разлюбила меня. Луи никогда не любил. Я не смогу пережить то же самое с Джеммой. Я возненавижу весь мир за его несправедливость. Зейн лениво потягивается на своем стуле и выпускает колечки дыма вверх. Зажав сигарету зубами, кузен смотрит в потолок. Зачем он познакомил нас? Зачем потащил в тот ювелирный магазин? Я еще не оправилась, я не уверена, что готова, хоть и не могу отказаться попробовать. Я влюблена. Я снова, черт возьми, влюблена. Долорес была моим первым опытом. Луи — равносильным наказанием за то, как я обошлась с Найлом. Какая роль достанется Джемме? Этот вопрос сведет меня с ума прежде, чем я доживу до вечеринки у нее дома. — Джемма хороший человек, правда? — спрашиваю вслух я, откинув ручку, что укатывается чуть в сторону по столу. Спрашиваю, сама зная ответ. Зейн удивленно смотрит на меня, опустив голову и перехватив сигарету пальцами. Все люди держат ее между указательным и средним, а он между указательным и большим, как будто курит травку или сигару, еще и морщит лоб всегда, когда выдыхает. — Присмотрелась бы лучше к ее брату, — ворчит он, чего я никак не ожидаю. — Гарри? Причем тут он? — неловко спрашиваю я, стараясь не сердиться на грубость Зейна потому, что вчера он расстался с девушкой и может быть слишком колючим сам того не желая. Зейн не сразу мне отвечает. Он снова закуривает, набивая полные легкие ядовитого дыма, и медлительно выдыхает белое облако прямо в мою сторону, отчего я морщусь. — Я не такой идиот, как ты думаешь, Тотти. Я видел вчера, как горели твои глаза, когда ты рассказывала о встрече с Джеммой. А сегодня, готов поспорить, ты несколько раз повторила ее имя, делая новую запись в своем дневнике. И вот сейчас ты спрашиваешь о Джемме, потому что хочешь поговорить о ней. Потому что она тебе нравится, — Зейн нетактично застает меня врасплох целиком и полностью. Чувствую себя обнаженной. Что еще хуже, чувствую, как обнажен мой мозг или душа. Я кидаю взгляд на свой дневник, лежащий на столе, и яростно захлопываю его. Так, кузен порой подсматривает, что я пишу? С каких пор, интересно, это стало считаться нормой поведения? — Я просто спросила! Да даже если нравится, какое твое дело? — вспыхиваю я, поднимаясь со стула, чтобы уйти. — Черт, Зейн, долго мне придется терпеть выходки твоего характера из-за того, что ты поссорился с Перри? — я останавливаюсь в дверном проеме, оборачиваясь, и серьезно отрезаю: — Вечеринка скоро начнется. Нам еще нужно доехать, так что будь готов через десять минут. — Я не поеду, — выдает он. Это окончательно выводит меня из себя. Запрокинув голову наверх, я считаю до трех и постепенно выдыхаю, чтобы не сорваться. — Что значит, ты не поедешь? Джемма устроила все это только ради тебя, чтобы ты не закис тут, — мой голос становится таким же твердым, как голос отца, когда он злится. Мы очень похожи с ним в подобные моменты. Я не собираюсь даже выслушивать нытье Зейна. Он не имеет права отказаться, потому что это расстроит Джемму, ведь она действительно постаралась и организовала все ради него. Но, наверное, еще больше меня смущает тот факт, как будет глупо выглядеть мое появление там без кузена. Он — основной гость, которого Джемма ждет, а я пока дополнение к нему. Я могла бы исправить это сегодня, побольше пообщавшись с девушкой и закрепив нашу начинающуюся дружбу, но если Зейн собирается проваляться дома, это грозит моему плану развалиться сию минуту на моих же глазах. Нет, нет, он не посмеет все испортить. Я сразу решаю, что пойду в любом случае. Но куда лучше и логичнее будет мое появление там вместе с Зейном, поэтому я не намерена оставлять ему право голоса. Фыркнув на кузена, я быстро поднимаюсь наверх в его комнату и хватаю с вешалки первую попавшуюся футболку, черную, со стилизованным под робота драконом, от которой прилично пахнет персиковым кондиционером для белья. Джинсы, что надеты на нем, и так сгодятся, но в засаленной майке я ему пойти не позволю. Заодно схватив из ванной гель для волос, я спускаюсь вниз. Зейн, на удивление, произносит всего одно ругательное слово, когда я швыряю футболку ему в голову.

***

Мы опаздываем на час из-за дорожных пробок, однако в конце концов наше такси находит указанный адрес. Во все глаза я смотрю в окно, распираемая желанием разглядеть каждую деталь дома Стайлсов, но темнота и снег, прилипший на задние окна, не позволяют утолить любопытство. — С вас одиннадцать фунтов, — говорит таксист, припарковавшись у забора, освещая фарами высокие темно-зеленые металлические ворота. Зейн ведь заплатит, наверное, да? Игнорируя все и всех, я выхожу на улицу, натягивая на голову капюшон. Пока Зейн остается в машине, оплачивая нашу поездку, я осматриваю улицу и верхнюю часть двухэтажного дома. Ничего незаурядного — типичный для Лидса домишка среднего класса, один в один похожий на соседние дома: кофейная крыша, бледно-красный кирпич, белые пластиковые окна. Через забор со двора на улицу перевесилось погнутое дерево и последние ветки его лежат на снегу. По нему и внутрь пробраться можно, если, конечно, оно выдержит, что вызывает большие сомнения. Должно быть, дерево пострадало от выдавшейся холодной зимы. — Ну, чего встала? — спрашивает Зейн, которого я замечаю уже стоящим возле ворот. Средним пальцем он жмет на кнопку звонка. — Ты все делаешь не теми пальцами, — комментирую с улыбкой я, а он закатывает глаза, как мне кажется на то, что замечает мое мигом скакнувшее вверх настроение. Напоследок я оглядываю дорогу и все машины, припаркованные поблизости. Не очень понятно, гостям принадлежат автомобили или соседям, я по-прежнему даже не представляю, сколько человек приглашено на вечеринку. На улице тихо, слышны только отдаленные голоса соседских детей и гугуканье совы. Но вскоре мы слышим пиканье и щелчок, позволяющие открыть дверь, встроенную в ворота; я широко раскрываю глаза, когда Зейн тянет меня за собой, и всего за два шага теряю все свои мысли, взволнованная предстоящей встречей с Джеммой, ее братом и остальными незнакомыми еще мне людьми. Мне резко становится чересчур холодно, внутри все начинает дрожать. Я не вовремя нервничаю и даже забываю оглядеть двор изнутри, замечая лишь Гарри, встречающего нас в дверях дома. — Наконец-то! — восклицает он, улыбаясь мне, а потом переводит взгляд на моего спутника. — Ты Зейн, верно? Кажется, мы виделись один раз возле университета, — Гарри улыбается во все лицо, когда пропускает нас в освещенную теплым светом прихожую. — Да, привет Гарри. А, кстати, разве это не ты был на вечеринке Дэвида Райдли месяца три назад? Мне кажется, мы видимся третий раз, — Зейн успешно старается не выглядеть хмурым. — О, черт, точно. Но я был так пьян, поэтому плохо это помню, — Гарри смотрит на меня и смеется, мой кузен в это время обменивается с парнем рукопожатием. Я оглядываю брата Джеммы с ног до головы, пока он возится в шкафу, чтобы достать нам свободные вешалки. Да, Гарри очень высокий, даже выше Зейна. И я не ошиблась, когда предположила, что его фигура подтянута. Гарри не худой, не толстый, скорее крепкий, к его фигуре можно подобрать слово — спортивная. Его волосы не так взъерошены, не столь разбросаны в разные стороны, как вчера. Сегодня челка послушно лежит в заданном направлении, а именно — будто закинута рукой назад. И на этот раз мой взгляд не без удивления падает на татуировки, раскиданные по рукам парня. Более того, когда он поворачивается и подходит ко мне, я замечаю татуировки даже под его ключицами. В голове мимолетно пролетает и тут же потухает мысль, что он наверное не знает, как отбиться от многочисленных влюбленных в него девчонок. Хотя этого парня невозможно назвать ловеласом. Он слишком мягок для такого ярлыка. — Спасибо, — благодарю его я, рассчитывая принять вешалку, но Гарри вместо этого становится сзади и помогает мне снять куртку, после чего сам вешает одежду. Теперь я сгораю от любопытства взглянуть на тех людей, кто вырастил и воспитал брата и сестру такими милыми людьми. Но вряд ли сегодня старшие Стайлсы окажутся в доме, уже через секунду я слышу подтверждение этому, когда в другой комнате хлопается об пол бутылка. — Вот блин, — комментирует Гарри, и мы все трое смотрим в сторону дальнейшего коридора. — Так, проходите, — добавляет он, обращаясь к нам. — Джемма, наверное, на кухне. Это она обычно все разбивает. Прежде чем уйти, Гарри находит мой взгляд и улыбается. Я замечаю в его глазах радость, и думаю, это свидетельствует о том, что парень искренне рад нас видеть. Интересно, он в курсе о ситуации Зейна? Не став рассуждать об этом, я следую за кузеном, проходя по коридору и попадая в просторную гостиную. Мне очень нравится, что музыка включена не слишком громко, а народ в комнате не превышает числа двадцатки. Тем не менее, все присутствующие кажутся старше меня, и я никого здесь не знаю. А нет, знаю лишь одного. У окна сидит Лиам — друг Зейна, их с Джеммой однокурсник. — Зейн! — задорно восклицает какая-то девчонка, едва мы появляемся, и летит к парню, чтобы сжать его в объятиях. — Привет, Шерри, привет всем! — Зейн куда более расслаблен, нежели я, потому что знает здесь многих. — А чего так тихо у вас? Не все еще собрались? Так, народ, знакомьтесь, это моя кузина, Тотти. Когда он представляет меня всем, и с двадцаток пар глаз тут же смотрят в мою сторону, щеки моментально воспламеняются. Находиться в центре внимания для меня неестественно, я не тот человек, который может спокойно вставить свое слово в большой компании. Наверное, все дело в том, что я не люблю людей, старательно избегаю их скопления в одном месте и потому не выработала привычки и ощущения комфорта от нахождения в обществе. Но я быстро вспоминаю, что обычно делают нормальные люди в таких ситуациях, и заставляю свою руку оторваться от бедра, чтобы помахать ей в воздухе. Мой взгляд при этом гуляет где-то в районе туловищ присутствующих, а на лице еле держится глупая натянутая улыбка. Представляю, как нелепо это смотрится со стороны, поэтому радуюсь, когда осознаю, что Джемма в этой комнате отсутствует, а значит, она меня не видит. Вопреки моему волнению, уже секунду спустя никому нет дела до моей скромной персоны. Я ловлю парочку шаловливых взглядов двоих пьяных парней, в раскрепощенной позе стоящих у камина и потягивающих прозрачную жидкость, но больше никто и не думает разглядывать меня или пытаться заговорить. Внимание всех перенимает на себя Зейн, когда разваливается на диване в самом центре комнаты и начинает иронично восхвалять погоду за окном. Три девушки, все значительно разного роста и цвета волос, тут же подсаживаются к нему рядом, хлопая ресничками на каждое его слово. Думаю, слушок о свободе Зейна обошел уже некоторых, я сама слышала, как он сообщил по телефону как минимум двоим своим друзьям о том, какая Перри шлюха. И да, вчера ночью я узнала, что она изменила ему и сама в этом призналась, потому что, как выразился Зейн, "спала и видела их расставание". Я думаю, он нагоняет на нее черной краски, но в любом случае, так как он мой друг и родственник, оказала поддержку, без вариантов становясь на его сторону. — Привет, — сзади на мое плечо ложится ладонь какого-то парня, он только что зашел в комнату. — Пива хочешь? — спрашивает он, когда делает еще шаг вперед и видит мое лицо. Я разглядываю забавного чрезмерно высокого и худого паренька, с огромной шевелюрой из длинных, мелко-вьющихся и торчащих в стороны волос, прочищаю горло и с улыбкой верчу головой в стороны. Он пожимает плечом и равнодушно уходит, чтобы поприветствовать Зейна. Последний, кстати, уже и не помнит, что у него есть кузина. Нужно срочно отправиться на поиски Джеммы или хотя бы Гарри, чтобы не сойти здесь с ума. Два паренька у камина уже откровенно строят мне глазки и хихикают над этим. Выйдя обратно в коридор, я поворачиваю голову вправо и влево, пытаясь вспомнить, с какой стороны мы пришли сюда, и куда следует направиться, чтобы отыскать хозяйку сегодняшнего вечера. С ориентацией, во всех смыслах этого слова, у меня не очень от природы. Поэтому приходится ткнуть пальцем в небо и пойти наугад. Меня встречает большое зеркало, встроенное в дверь-купе. Я даже слегка пугаюсь и вздрагиваю от неожиданности, когда поднимаю глаза и встречаюсь сама с собой взглядом; на меня смотрит щуплая маленькая девчонка с большими, обведенными черным карандашом глазами, острым носом и по-бунтарски коротко остриженными волосами, выкрашенными в тот же черный цвет. Я неловко поправляю край свитера, когда понимаю, что не являюсь самой красивой девушкой на этом вечере. Но очевидно, что моя внешность в чем-то особенная, потому что отличается от других. Вдруг дверь уезжает в сторону. Я распахиваю рот, напрягаясь, когда снова вижу Гарри, который не менее меня удивляется и поднимает в недоумении брови. — Ты потерялась? — очаровательно улыбается он, делая шаг навстречу. — О, нет... — отрицаю я, но тут же мысленно хлопаю себя по лицу. — Вообще-то да, я пыталась найти Джемму, но, кажется, пришла обратно к прихожей, — я кидаю взгляд за спину Гарри и, действительно, дальше этого коридора, в проеме между стеной и приоткрывшейся зеркальной дверью-купе, замечаю знакомые очертания прихожей. Парень оборачивается, будто сомневается, что помнит расположения комнат в своем доме, и снова возвращает теплый, снисходительный взгляд на меня, улыбаясь краем губ. — Да, точно, там прихожая, — констатирует он, заставляя меня издать смешок. — Но не волнуйся, мы вовсе не заблудились, — опять подняв брови, но уже в шутливом выражении лица, Гарри кладет несколько пальцев мне на спину, чтобы я развернулась и пошла рядом с ним в другую сторону по коридору. Этот парень очень веселый, что мне безумно нравится. Он невероятно похож на Джемму, но его характер более безмятежный. В его компании чувствуешь себя хорошо, уютно, как-то защищенно, потому что рядом с ним, сразу понятно, не нужно притворяться кем-то другим. Гарри добряк, он открытый, что позволяет мне испытать симпатию к нему как к человеку. — А где Зейн? В гостиной? А ты почему не там? Разве Джеммы еще там нет? Она до сих пор на кухне копается, что ли? — поток вопросов вырывается из него наружу, едва Гарри убирает пальцы с моей спины. — Я запуталась. На какой из вопросов мне следует ответить? — я стараюсь поддержать шутливый настрой между нами, пока не понимаю, что мы уже минуем гостиную, поворачиваем вместе с коридором и видим впереди кухню. Дрожь проносится по телу. Джемма здесь! Сейчас главное не сглупить и сохранять внешнее спокойствие несмотря на то, что сердце уже разгоняется галопом. — Тотти! — радостно восклицает она, ни секунды не колеблясь в том, должна ли обнять меня. Уже через секунду после выкрика меня сжимают в горячих объятиях. Я мысленно стону, касаясь ее спины. Она в том красивейшем платье, подчеркивающим ее фигуру, о котором говорила в машине. Невероятно женственна и нежна, чего мне самой так не хватает. Может, даже поэтому меня столь тянет к мягким, изящным натурам? От ее волос пахнет восхитительно. Я даже чувствую слабость в коленях, когда она выпускает меня из своих теплых объятий, все уходит на задний план в одно малейшее мгновение. Боже, как же сильно она мне нравится, это перерастает в потребность и привязанность сердца. Все мои гормоны вместе со всей химией внутри меня играют одну четко слаженную мелодию, когда я смотрю в ее бронзово-зеленые глаза. Она, все-таки, на то и совершенство. — Вот, кого я нашел возле прихожей. Кажется, с нашего корабля сошла бы одна беглянка, если бы я вовремя не поймал ее, — Гарри не перестает шутить, стоя позади меня. — Я просто заблудилась, — наигранно возмущаюсь я, обегая взглядом комнату и с облегчением понимая, что здесь только мы трое и одна ушедшая в себя девушка, сидящая на подоконнике и клацающая в своем телефоне. Виктора здесь нет. Похоже, его вообще нет в доме. Если так, сегодня мой день. Не успеваю я опомниться, как меня усаживают прямо на столешницу, предлагая выпить. На этот раз я не отказываюсь и принимаю изящный коктейльный бокал с мартини, протягиваемый мне Гарри. Парень, кстати, долго смотрит на меня, прежде чем отворачивается к холодильнику, что стоит у стены напротив. Потом он продолжает свое наблюдение за мной, но уже более скрытно. Гарри разглядывает меня не так, как те парни у камина, в его взгляде меньше флирта, больше любопытства. Но я не долго слежу за ним. Меня с легкостью отвлекает Джемма. Она начинает быстро щебетать о своей непутевости, разбитой бутылке тремя минутами ранее, о кошке, что проявляет упрямство и мешает ей готовить, о том, как она счастлива знать, что Зейн не сидит дома, а решился-таки придти, и она много рассказывает о своей матери, которая все никак не хотела покидать дом сегодня; и вот я уже слышу о гостях, которые еще не подошли, но обещали быть через двадцать пять минут, а потом, прервавшись и увидев полное мусорное ведро под столом, Джемма со всей своей сестринской горячностью ругает Гарри и даже бьет его веником по заднице за то, что несчастный не вынес мусор, хотя она "так просила, так просила, сто раз его просила". И вот, когда Гарри нехотя покидает кухню вместе с ворчаниями и мусорным мешком в руке, я наблюдаю за девушкой, окончательно не в силах оторваться от ее горящих жизнью глаз. Она продолжает что-то рассказывать, размахивая руками, и невозможно не смеяться, слушая ее, а временами я даже участливо киваю головой, разделяя ее чувства: то грусть, то восторг, то более мирную радость, то негодование и даже возмущение. Джемма взвинчена, взволнованна, она переполнена разными эмоциями, что, кажется, разорвут ее на части, если не выплеснуться наружу. "Ты — это океан, Джемма Стайлс, — думаю я, когда она роняет на пол миску с попкорном и тот разлетается по всему полу. — В этом океане я скоро потону. Волны уже захлестывают меня, не позволяя видеть что-то иное, кроме бушующей воды. Да... Я не вижу уже никого, кроме тебя". Я поддаюсь океану, добровольно доверяя ей свою жизнь. Вряд ли еще когда-нибудь после этого мгновения я напишу в дневник о пульте управления чувствами, о том, как бы здорово было любить парня. О, нет. Я вырву эти страницы, когда вернусь домой, потому как нет ничего прекраснее, чем влюбляться в Джемму Стайлс. И нет ничего опаснее. Но я не жалею ни единым фибром своей души. Гарри возвращается на кухню спустя какое-то время. Он воодушевленно сообщает, что прибыли его друзья. Джемма к тому времени заканчивает последние приготовления, велит ему хватать еще выпивки и почти ласково зовет меня переместиться в гостиную. Я горю, понимая, что вечеринка начинается. Лучше бы мы просидели в этой уютной кухне вечность, но мне не приходится выбирать. Неуклюже спрыгнув со столешницы, я вдруг сталкиваюсь с таким же неуклюжим Гарри, он ойкает и извиняется, посмотрев мне в глаза. Я пытаюсь скрыть изумление, когда замечаю, как горят и его щеки тоже. Парень опять не отводит взгляд, так что мне приходится стать первой, кто разрывает наш зрительный контакт, и уже уходя с кухни я слышу неловкое покашливание. О, только не говорите мне, что я ему нравлюсь, потому что лично я увлечена его сестрой.