Тише, рот закрой, пока я говорю.

      Осень в Хогвартсе сменилась зимой, но и она уже подходила к концу. Казалось, что все идет так, как и должно быть. За исключением одной маленькой детали. И эта деталь сейчас упорно пиналась, не позволяя девушке вновь заснуть.       Гермиона уже была на последнем месяце беременности, поэтому скрывать свое положение с каждым разом становилось все сложнее. Маскирующие чары работали превосходно, но именно из-за этого окружающие иногда не понимали причину гримасы на лице Грейнджер. Одна лишь Джинни, которая была в курсе всего, опекала Гермиону 24 часа в сутки, придумывая множество легенд, которые бы объясняли поведение подруги. Немало пугались и домовики, к которым Гриффиндорка частенько наведывалась, чтобы перекусить колбасой с кефиром.       Тяжело вздохнув, Грейнджер открыла глаза, понимая, что больше уснуть она не сможет. Ребенок прекратил пинаться, но девушка знала, что это ненадолго. Взглянув на часы, Гермиона чуть не застонала. 6 утра… 6 утра понедельника. Взяв палочку, будущая мама аккуратно встала с кровати, наколдовывая маскирующие чары. Скрыв свой живот, девушка оценила результат в зеркале, ведь последнее время ее магия была не так стабильна. Понимая, что это значит, девушка недавно сдала все экзамены. Стоит отметить и то, что зелья она сдала у Слизнорта, взяв с него клятву о неразглашении. Старый профессор, конечно, удивился, но ничего не сказал.       Натянув на себя мантию, девушка выскользнула из спальни, направляясь к директору. Гермиона знала Минерву как свои пять пальцев, поэтому была точно уверена, что та не спит, а уже занимается отчетами, за которыми вскоре приедет проверка. Но дойти до кабинета директора без приключений Грейнджер было не суждено. Почувствовав боль в районе живота, девушка не придала этому никакого значения, уже привыкнув к тому, что ее ребенок был слишком активным. Но ощутив жидкость, стекающую по бедрам, Гермиона не на шутку перепугалась. С трудом сделав несколько шагов, девушка чуть ли не ввалилась в кабинет Минервы.       — Господи! — МакГонагалл подлетела к своей ученице сразу, как только та оказалась на пороге ее кабинета. Сразу смекнув, в чем дело, директор вызвала по каминной сети колдомедика из больницы Св.Мунго.       Уложив Гермиону на кушетку, Минерва наложила звукоизолирующие чары, дабы не будить всех обитателей замка. Спустя несколько минут в помещении появился колдомедик, а после начался отсчет самых тяжелых часов в жизни Грейнджер.

***

      Для Северуса Снейпа эти месяцы были особенно невыносимы. Казалось, нет больше Поттера и Уизли, которые бесили его своей безнадежной тупостью. Но их место заняла Гриффиндорка, которая выводила профессора своим равнодушием. Где-то глубоко в душе Северус понимал, что стоит всё объяснить ей, стоит дать ей выбор, но вера в то, что так будет лучше, не позволяла Снейпу предпринять хоть какие-то попытки наладить контакт с девушкой.       Сейчас, сидя за своим столом в кабинете, Северус предался самобичеванию, невольно вспоминая те минуты, проведенные с Гермионой. Она часто приходила к нему во снах. Такая радостная, нежная, словно и не было той ссоры, после которой она так и не вернулась. И от этого по утрам становилось еще более гадко. Зелья уже перестали помогать, поэтому Снейп пребывал в самом скверном из своих настроений уже которую неделю, морально давя на учеников и некоторых коллег. Со стоном уронив голову на руки, Северус попытался отвлечься от мыслей о том, что он вновь все испортил.       Время шло, а в коридоре уже послышался топот учеников. Слизерин-Гриффиндор, 7 курс. Северус выпрямился, ожидая, что сейчас в кабинет зайдет Грейнджер. Сядет за свою парту, даже не взглянув на него. Улыбнется Малфою, который тут же подойдет к ней, дабы поправить локон, что вновь спадал девушке на глаза. Рассмеется вместе с ним, а после начнет разговор с младшей Уизли, своим звонким голосом выводя Снейпа из себя. Но минуты шли, класс наполнялся учениками, а ее не было.       Незаметно наблюдая за партой, где уже сидела Уизли, Северус хмурился. Вот Малфой подошел к Джиневре с обеспокоенным выражением лица, вот девчонка ему что-то сказала, вот он разворачивается и уходит к своей парте, а его лицо приобретает обычное выражение. Снейп сжал свой стол так, что костяшки пальцев побелели, но глухой звон колокола заставил его встать и начать занятие.       Урок шел своим чередом. Профессор успел довести до истерики нескольких учеников, припугнуть еще некоторых, а после поставить половине потока отрицательные оценки. Время летело, а место Гриффиндорки все еще пустовало. Беспокойство, которое вначале урока было лишь тенью, переросло в настоящую панику. Переборов чувство прямо сейчас ломануться в гостиную Гриффиндора, Снейп задал потоку три свитка об использовании полыни в зельях, а после вернулся за стол.       “Что-то случилось? Она еще никогда не отсутствовала на моих занятиях… Решила полностью прекратить общение со мной? Нет, мисс Всезнайка душу бы продала за возможность узнать что-то новое”, - именно об этом Северус размышлял во время последующих уроков, иногда пропуская шепот учеников мимо ушей. Дождавшись, когда последний третьекурсник покинет аудиторию, Снейп вышел в коридор, направляясь в кабинет директора с твердым намерением выведать причину отсутствия Грейнджер.       Влетев к Минерве даже без намека на стук, Северус застал ее среди бесконечного количества бумаг. Приблизившись к директору, Снейп кашлянул, привлекая к себе внимание. На долю секунды ему показалось, что в глазах МакГонагалл мелькнул страх, но сейчас зельедел был сосредоточен совершенно на другой проблеме.       — Твоя лучшая и прекрасная мисс Всезнайка не пришла на мой урок, — голос Снепа был холоден, а в словах слышалось некое презрение, но взгляд мужчины не выражал ничего подобного.       — Она более и не придет на твои уроки, Северус, — Минерва наблюдала за тем, как маска Снейпа соскальзывает с его лица, но вновь возвращается через несколько секунд. — Мисс Грейнджер сегодня покинула Хогвартс, блестяще сдав все экзамены. Более она не ученица. Профессор Слизнорт любезно пожертвовал своими выходными, чтобы Гермиона могла сдать зелья, а ЗоТИ она сдала представителям министерства, которые сами захотели ее протестировать.       Это заявление выбило у профессора землю из-под ног. Слова не приходили на ум, поэтому он развернулся и, обронив “замечательно”, вышел из кабинета, направляясь в свои покои. “Не придет… Более не ученица… Покинула Хогвартс… “ — слова МакГонагалл все еще звучали в голове Северуса, который рухнул на свой стул, лишившись всех сил. В одно мгновение на его лице отразилась вся та боль, что покоилась в его душе. Рука нащупала бутылку огневиски. Только алкоголь сейчас мог притупить это разъедающее чувство потери.       Капля за каплей.       Стакан за стаканом.       Бутылка за бутылкой.       Стул полетел в стену, зацепил шкаф, из которого посыпались ингредиенты и образцы зелий. Но мужчина не обратил на это внимания, рухнув на колени. Огден лишь усилил боль профессора, лишая его способности мыслить. И лишь одиночество обнимало его за плечи.

***

      Гермиона лежала на кровати, прижимая к груди маленький сверток. Лицо девушки выражало не только усталость, но и радость.       Она родила здорового мальчика уже через шесть часов после начала схваток. Первое, что отметила Грейджер, взяв на руки сына, было то, что его цвет глаз и волос были такими же, как и у Северуса. И тогда она позволила себе разрыдаться, прижимая свое сокровище к груди. Минерва настаивала на том, чтобы Гермиона осталась в ее покоях до полного восстановления, но девушка все равно отправилась домой, где ее уже ждали родители. Мистер и миссис Грейнджер были в курсе ситуации, в которой находилась их дочь, и поддерживали ее на протяжении всей беременности, ожидая того мгновения, когда смогут взять внука на руки.       — Гермиона, милая, тебе ничего не нужно? — Миссис Грейнджер подошла к дочери и погладила ее по голове. — Мы с твоим отцом поедем за продуктами. Взять тебе что-нибудь?       — Нет, мам, только те вещи для Стефана, — Гермиона улыбнулась матери, которая кивнула и вышла из комнаты, оставляя дочь и внука одних. — Ты мое сокровище, - девушка поцеловала спящего сына в лобик, а после отнесла его в кроватку, которую успел установить мистер Грейнджер.       Отойдя к столу у окна, девушка взяла в руки ручку и, склонившись над листом бумаги, принялась за написание письма для подруги.             "Джинни!       Извини, что не попрощалась перед своим уходом. Мне очень жаль! Надеюсь, ты не сильно обиделась? Я планирую приехать к тебе и Драко к началу ваших экзаменов.       Как там Драко? Ты ему ничего не сказала? Я хочу сама рассказать ему обо всем. Он был мне другом все это время, поэтому я обязана обо всем поведать ему лично. Когда придет время...       Знаешь, у Стефана (тебе нравится это имя?) его взгляд и цвет волос. За эти пару часов, что я с ним, мне кажется, что вот-вот откроет рот и скажет "10 баллов с Гриффиндора!"...       Джинни... я боюсь... боюсь, что Стеф однажды спросит о своем отце, а я не смогу ему рассказать. Боюсь, что Северус разозлится, если узнает о ребенке. Мне было так больно, когда я рожала, но все мои мысли были лишь о том, что я скрываю ребенка от его отца.       Я так хочу обнять тебя и Драко. Увидеть ваши лица, когда вы возьмете Стефана на руки... Я уже скучаю по вам, ребята!       Ждите через несколько месяцев в гости!       P.S. Не говори ничего Гарри и Рону. Я сделаю это сама. Но немного позже.       С любовью,       Гермиона"       Девушка вытерла непрошенные слезы и, сложив письмо, отдала его сове, которая уже ходила по подоконнику, иногда поглядывая на Гриффиндорку. Назвав получателей и адрес, Гермиона смотрела на то, как птица превращается в маленькую точку, а после и вовсе исчезает из виду. Джинни ее убьет, определенно. Но сама молодая мама не могла оставаться в Школе, зная, что Северус где-то рядом. Тяжело вздохнув, девушка подошла к кроватке и, погладив сына по голове, села рядом, прикрывая глаза.       — Я скучаю...