Его игрушка

      Начало августа. На улице стояла теплая, солнечная погода. В Косом переулке было как никогда многолюдно. Маги торопливо и беспокойно двигающиеся туда-сюда и постоянно меняющие направление, заходили то в одну, то в другую лавку.       - Зачем ты притащил меня сюда, Поттер?! – в голосе Малфоя была слышна нотка недовольства. Он шел по Косой Аллее бок о бок с Героем войны, без конца озираясь по сторонам, словно переживая о том, как бы его не увидели в обществе Гарри.       - Я ведь уже тысячу раз говорил: у Джинни скоро день рождения, и я хочу сделать ей достойный подарок. – Гарри остановился на пороге элитного магазина «Твилфитт и Таттинг» и улыбнулся. – Для этого ты мне и нужен, Малфой.       - Мерлин, Поттер, зачем мне нужны подробности твоих взаимоотношений с младшей Уизли? – проворчал блондин.       - Поттер! Она уже год как Поттер, Малфой! К тому же, это ты постоянно говоришь, что у тебя, в отличии от меня отменный вкус! – парировал Избранный.       - С этим, пожалуй, не поспоришь. – Драко скорчил гримасу и обогнув Гарри, зашел в магазин первым. Весь его вид, манера поведения, уверенное выражение лица и твердая походка, говорили о том, что он постоянный клиент и чувствует себя в этом месте как рыба в воде.       - Именно поэтому ты здесь! Помниться, ты сам предложил помочь мне с выбором кольца! – Гарри явно веселила данная ситуация.       - Поверь, я уже сто раз об этом пожалел! – Малфой резко остановился и обернулся к шедшему позади Поттеру.       - Прекрати бухтеть. Ты будто ранняя копия Снейпа, только с другим цветом волос и …, – Гарри замолчал на полуслове, его голос просто внезапно прервался, а сам он замер. Улыбка сползла с лица. Удивленный, почти ошеломленный взгляд устремился куда-то за спину Драко, вглубь магазина.        - Ну надо же, ты заткнулся! – иронично хмыкнул Малфой, но проследив за взглядом приятеля, тут же сам изменился в лице, ошарашенно воскликнув: – Твою ж мать!       У одной из ветрин, расположенных в дальнем конце магазина стояла влюбленная парочка. Они были так поглощены друг другом, что не видели никого вокруг себя. Казалось, пролети рядом с ними в эту самую секунду изрыгающий пламя венгерский хвосторогий дракон и они не заметили бы даже его! Молодой мужчина бережно обнимал симпатичную светловолосую волшебницу за талию и что-то шептал ей на ухо. Она радостно смеялась в ответ.       - Ох, оно такое чудесное! Фантастика! – девушка любовалась шикарным золотым кольцом на своем безымянном пальце. Ее голубые глаза были полны восхищения. Она была в полнейшем экстазе от одного вида драгоценности. – Люблю тебя!       - Ты намного чудеснее, любовь моя! – мужчина смотрел на девушку восторженным, полным обожания взглядом.       Парочка выглядела по настоящему счастливой и все на самом деле было бы прекрасно, если бы не одно, но…         - Глазам своим не верю! Это ведь Уизли? – ошарашенный Малфой застыл на месте словно истукан, без конца переводя недоуменный взгляд с Поттера на воркующих голубков и обратно.       - Он самый! – глаза Гарри почернели от праведного гнева. И было за что – тем Уизли был Рон! Человек, с которым у Гермионы должна была состояться свадьба через три с половиной недели, миловался с Дафной Гринграсс у всех на виду! Более того, он делал это в ювелирном магазине, после покупки невероятно дорогого кольца.       - Мерзавец! – Драко злобно рыкнул. – Что будем делать?       - Ничего. – Гарри брезгливо отвернул лицо от целующейся парочки и резко развернувшись на сто восемьдесят градусов, направился к выходу. Драко рванул за ним.       - Издеваешься? В каком смысле ничего?       - В том самом! Он мой друг!       - А как же Грейнджер? Она не твой друг? – Малфой был взбешен настолько, что его мраморно-бледная кожа лица вмиг стала бордовой. Глаза слово налились кровью. Гарри тоже злился, но по-другому. Его распирало два противоречивых чувства: гнев придававший решительность действовать и в то же время беспомощность.       - Я поговорю с ним! Обещаю…       Гермиона больше не могла этого видеть. Ей стало трудно дышать, словно легкие сковало невидимыми тисками. Она вынырнула из воспоминаний Малфоя в абсолютно разбитом состоянии. Ее трясло. Задыхаясь, она открыла рот в немом крике. Попыталась вдохнуть, но безуспешно. Ей не хватало воздуха. Легкие горели огнем. Взгляд был расфокусирован, отчего мир расплывался в неясных очертаниях. Конечности отказывались слушаться. Ей потребовалось пару минут, чтобы вернуть себе контроль над собственным телом.       Малфой смотрел на нее не мигая. Он будто хотел уловить каждую эмоцию, испытанную ею в этот самый момент.       - Ну и какого предательство на вкус, Грейнджер? – странно, но в его голосе, она не расслышала издевки, а глаза не искрили злорадством. В них была только печаль и неподдельное сожаление.       - Чертовски горькое… и до боли колючее, – прошептала девушка. Ее голос звучал так непривычно тихо и сипло, что она сама его не узнала. Будто ее онемевшими губами говорил кто-то другой. Во рту пересохло, в глазах защипало, а на душе стало так пусто, словно на выжженном дотла поле, на котором раньше росли цветы. Пустынно и безжизненно.       - Я говорил, что Уизли идиот, – голос Малфоя прозвучал жестко, но Гермиона ничего не слышала, не понимала смысла сказанных им слов. В мозгу пульсировала одна единственная мысль: «Предатели. Ее окружали предатели!»        Все, кого она любила и кому доверяла, кого считала другом, любимым – предали ее, безжалостно и бессердечно. Любимый добрый Рон – изменял ей. Гарри, которого она считала своим лучшим другом – знал обо всем и молчал. Молчал и Джордж. Молчали Молли и Джинни. Одному Мерлину известно, кто еще знал об интрижке Рона и покрывал его.       Только Малфой не смог молчать. Теперь, кажись, она понимала причину его нападок и злости. Малфой никогда не любил глупых людей, даже в школе. А Гермиона, пусть и не по своей вине, но все же, выглядела очень глупо в своих розовых очках.       Единственным человеком, который помог ей снять эти чертовы розовые очки, оказался, как ни странно, не ее лучший друг – Гарри Поттер; а он, школьный неприятель – Драко Малфой. И сделал он это, хоть и с собственной выгодой, но не ради того, чтобы поиздеваться над ней, а для того, чтобы она не выглядела глупо. Наверное.       - Прости, что? – ее глаза наполнились слезами.       - Уизли идиот. Мне очень жаль, Гермиона. – Малфой смотрел прямо в эти самые, полные слез, глаза. Его взгляд был цепким и въедливым. Он словно сканировал девушку.       - Да, мне тоже, – ей по-прежнему было тяжело дышать. Каждый вдох давался с трудом и буквально причинял боль.       Грейнджер сглотнула болезненный ком, застрявший в горле. Она чувствовала, что у нее остались считанные секунды до того момента, как вся скопившаяся в ней боль и горькое разочарование, начнут литься из нее буйной рекой, разорвав к чертям шаткую плотину ее самообладания. Она не могла позволить себе разрыдаться на глазах у Малфоя. Это уж слишком.       - Мне пора. Спасибо тебе… за правду. – Гермиона практически выдавила из себя последнее слово, с трудом сдерживая рвущиеся наружу слезы, и, прежде чем Малфой успел что-то ответить, резко встала на ноги и тут же трансгрессировала прочь.       Малфой остался в одиночестве, обуреваемый чувством неистового гнева: на нее, за то, что так убивается из-за Уизли, на этого рыжего ублюдка, за то, что он вообще существует на этом белом свете и на самого себя, за то, что он чувствует к ней.  В школе он всегда задирал ее, оскорблял, игнорировал, молча проходя мимо, так, будто не замечает, будто она пустое место и лишь искривленные губы его выдавали. Грейнджер отвечала ему взаимностью. Всегда. Дурочка.       Узнай тогда эта грифиндорская всезнайка, что причина желчного поведения не заключалась в его кровном превосходстве, а злость была  вызвана не грязной кровью, текущей в ее жилах и что, на самом деле, все дело в них: Краме, МакЛагене, Уизли, Поттере – в тех, кого она хоть раз к себе подпустила; узнай она что все дело в ней, такой желанной и в то же время недосягаемой, примерной, правильной и при этом такой грязной, разве это бы что-то изменило? Вряд ли, ведь дело было еще и в нем самом. В нем, и в его чертовой чистокровной семье. Семье, которая с детства учила его, что есть они – избранные, чистокровные, достойные волшебники и все остальные: полукровки, которых можно терпеть, если они хоть чем-то полезны, и грязнокровки, которые в сто раз хуже канавных крыс.       Он был частью семьи, которая презирала таких, как она, которая никогда ее не примет и которой плевать на то, что сам Драко больше не мог ненавидеть Грейнджер. Драко не знал, что его злило больше всего, то, что Грейнджнр столь недосягаема лично для него, при том, что другие легко могли ее касаться? Или то, что она это им это позволяла? Он ненавидел весь мир, включая его женскую половину лишь за то, что кто угодно мог спокойно глядеть на нее, в то время как ему даже это было недоступно.       Что бы сказал Люциус, застань он своего единственного отпрыска и наследника чистокровного рода, глазеющим на грязнокровку? У папочки наверняка случился бы удар! А Драко всячески пытался заслужить его одобрение. Это потом ему стало плевать на мнение отца.       Если бы она только знала… Хотя откуда ей было знать, ведь он сам, лишь к концу шестого курса признался самому себе, что погряз по самые уши в этом постыдном, но невероятно горячем чувстве, испытываемом впервые в жизни.       Салазар великий, у него, наследника одного из древнейших и уважаемых чистокровных родов Магической Британии, были чувства к грязнокровке Гермионе Грейнджер! Это осознание стало одной из причин, сподвигших его к тому, чтобы пересмотреть свои прежние убеждения и наплевав на принципы, выбрать правильную сторону. Хотя нет, пожалуй, это причина была ключевой.       «Мерлин, как много времени прошло с тех пор!» – Драко ущипнул себя за переносицу и тяжело вздохнул. Гермиона Грейнджер вызывала в нем крайне противоречивые чувства и провоцировала конфликт желаний. Мужчина, прикрыв глаза, устало откинулся на спинку дивана.

***

      Возвращаться на работу после посещения поместья Малфоев, Гермиона не стала. Она была не в том состоянии чтобы выяснять отношения с Поттером. Хотя это было единственным, чего ей на самом деле хотелось на тот момент. Она хотела посмотреть на друга детства, заглянуть в его бесстыжие ярко-зеленные глаза и спросить, каково ему было, зная правду, нагло врать ей в лицо и столько времени прикрывать этого подонка?       Вместо этого, девушка отправилась домой, в их с Роном квартиру. Ей было до невозможного неприятно там находиться, где все вокруг напоминало о ее слепой вере в то, что у них с Роном все хорошо и что они счастливы. А ведь они на самом деле были счастливы, в начале. Они проводили вечера вместе, смеялись до боли в животе и говорили до поздней ночи, засыпая в обнимку. Они строили планы на будущее и планировали свадьбу. Там он и сделал ей предложение, собственно говоря.       Интересно, когда все изменилось? В какой именно момент Рон понял, что хочет другую женщину: когда они готовили вместе или когда занимались любовью? На самом деле, ей было уже все равно. Вот только тупая, ноющая боль где-то глубоко под ребрами, не давала покоя. Чувство потери чего-то очень ценного и до боли родного, рвало душу на части.       А еще ей было больно находиться здесь – в этой квартире. Она больше не хотела здесь жить, но реальность была такова, что идти ей было некуда. По крайней мере сейчас. Поэтому, она пришла домой. Ей нужно было выплакаться. Нужно было время, чтобы успокоиться и на трезвую голову решить, что ей делать дальше. Разговор с Гарри мог подождать и до завтра, а вот ее израненная душа, разбитое сердце и уязвленное самолюбие требовали немедленного внимания.       Черт, как же глупо она выглядела все это время! Наверняка так же глупо, как чувствовала себя сейчас, зная правду. Одному Мерлину известно сколько месяцев продолжалась эта интрижка и сколько еще людей знают об этом!       По приходу домой, Гермиона первым же делом закрыла каминную сеть. Ей не хотелось сейчас никого видеть. Ей требовалось время чтобы разобраться со всем этим дерьмом. А еще она хотела побыть в одиночестве.       Целый рой мыслей бушевал в ее голове, настолько рьяно, что казалось будто ее черепная коробка, не выдержав напора, просто взорвется к чертям. На глаза в который раз навернулись слезы.       «Ну и пошел он куда подальше!»       - Ты слышь, меня Рональд Билиус Уизли? Проваливай из моей жизни! – Гермиона закричала в голос, позволяя бурлящей в ней обиде излиться наружу потоком горьких слез.       Она обязательно забудет его и ей всенепременно станет легче! Завтра. Или, быть может, через неделю. Неважно! Но, она обязательно будет счастлива снова: будет улыбаться, смеяться до хрипоты и засыпать в обнимку с кем-то другим! С тем, кто будет ценить, уважать и любить только ее одну! А сегодня она позволит себе страдать, кричать и плакать в пустой квартире, где только она, Живоглот и горячий ромашковый чай.

***

      На работу, как это часто бывало, идти совершенно не хотелось. Но, сегодня желание остаться дома было в сотню раз сильнее чем обычно из-за вчерашнего. Драко догадывался, что Грейнджер будет больно узнать правду, но того, что это шокирует ее настолько, что она в таком состоянии решит трансгрессировать из его поместья, забыв при этом свою сумочку, он никак не ожидал.       «Ненормальная! Надеюсь, ее хоть не расщепило на части! Было бы досадно, оторвись ее дурная кучерявая башка от стройного, изящного тела!» – Малфой шел неспеша по коридорам аврората и уже почти подошел к своему кабинету, как вдруг изнутри донесся гневный негодующий голос, поселившейся в его голове, Гермионы Грейнджер.           - Как ты мог, Гарри? Все это время, ты знал, что Рональд изменяет мне! Ты знал и молчал!           - Прости меня, Гермиона. Я не знал, как сказать тебе. Пойми, Рон мой друг… я не мог, – в голосе Поттера, очень четко, слышалось чувство вины.            - Рон твой друг… а я значит нет? – Грейнджер ахнула. Поттер онемел.           - Что ты такое говоришь? Ты тоже мой друг... вернее подруга…           - Видимо, недостаточно близкая, раз ты не сказал мне правду!           - Гермиона, я не…, – Поттер пытался оправдаться, но девушка не давала ему такой возможности, раз за разом напирая на него шквалом очередных обвинений.           - Ты, Джинни, Джордж, Молли… вы знали, что он делает за моей спиной. Вы знали и молчали! Я планировала нашу с Роном свадьбу… а он… вы все… предатели! – из кабинета послышался громкий грохот чего-то тяжелого падающего на пол. – Боже мой… вы потешались надо мной!           - Это не так! Ты всем нам очень дорога, Гермиона! Мы любим тебя!           - Любите? – девушка горько усмехнулась. – Тогда почему ни один из вас не раскрыл мне правды? Почему вы, мои друзья, молча покрывали Рональда и его обман месяцами? Почему единственный, кто осмелился рассказать мне обо всем – это вечно дразнивший меня в школе Драко, черт его дери, Малфой, а не ты, мой лучший друг Гарри Поттер?! – девушка со всей силы стукнула кулаком в стол и громко всхлипнула. Драко представил себе как горячие слезы обожгли раскрасневшуюся от одолевавшего ее гнева, кожу лица.           - Малфой рассказал тебе? – в голосе Гарри слышались нотки неверия. – Просто так?           - Почему тебя удивляет только это, Гарри Поттер? – закричала Грейнджер.           - Он потребовал от тебя что-то взамен? – голос Избранного оставался спокойным.           - О чем ты? – голос девушки сквозил недовольством и раздражением. Ну еще бы, она пришла к Поттеру ругаться, а он допрашивает ее. Драко довольно ухмыльнулся.           - Просто ответь мне, Гермиона! Что он потребовал взамен? – не унимался Поттер.           - Ничего! Он сделал это абсолютно бескорыстно!           - Неужели? – Драко представил как Поттер недоверчиво щурится.           - Знаешь, что, Гарри Поттер, мне совершенно плевать какие именно мотивы преследовал Малфой! Я очень благодарна ему за правду! И очень зла на тебя! Ты чертов предатель! – в кабинете послышались торопливые шаги и, прежде чем Драко успел отскочить от двери, та с грохотом открылась, выпуская наружу раскрасневшуюся разъяренную фурию.           Грейнджер пролетела мимо него со скоростью ветра, едва не сбив с ног какого-то бедолагу, несущего целую гору документации. Девушка была настолько зла, что в ответ на недовольное ворчание парнишки, крикнула ему: «Заткнись!», с такой силой, что казалось содрогнулись стены.               «А ты горячая штучка, Грейнджер!» – Малфой хищно оскалился и зайдя в свой с Поттером кабинет, в котором царил сущий хаос в виде повсеместно разбросанной документации, видимо после встречи с ураганом по имени Гермиона Грейнджер, широко улыбнулся, со словами:           - Тяжелый день, Поттер?