Рахат-лукум

— У меня для тебя подарок, — объявил Гневион, вваливаясь в комнату. – Вот, — он торжественно поставил перед Андуином неприметную на вид коробку. — Стесняюсь спросить, что там, — Андуин с опаской взглянул на неё. — После того, как в прошлый раз ты приволок дохлого мангуста с охоты, я с некоторым опасением воспринимаю твои сюрпризы. — В своё оправдание замечу, что я был очень голоден, не совсем контролировал свои действия и решил взять еды с запасом. — А потом от него смердело так, что даже хозяин таверны поднимался и вежливо интересовался, что у нас случилось, — напомнил Андуин, на всякий случай принюхиваясь. — Так что внутри? — Вечно ты обламываешь все сюрпризы, — буркнул Гневион, не без труда развязывая красивый розовый бантик на крышке. — Вуаля! Он ожидал сколь угодно положительной реакции: что у Андуина от предвкушения загорятся глаза, или что принц бросится ему на шею со словами благодарности, но вместо этого получил совсем другое. Андуин недоверчиво посмотрел на содержимое, а затем на пробу ткнул в него пальцем. — И что это? — с интересом и без опасения спросил он, облизнув палец. — Посыпано сахарной пудрой. — Ты ведь сейчас меня разыгрываешь? — Вовсе нет, — по честным глазам Андуина было видно, что он говорит правду. — Мне поклялись, что люди это любят, — нахмурился Гневион. — Экзотическая сладость, называется рахат-лукум. — О, тогда понятно, почему я ничего об этом не слышал. Отец в детстве не разрешал мне есть много сладкого. — Он божественен, уверяю тебя, — Гневион не отводил жадного взгляда от коробки. — Успел попробовать? — Я всегда пробую еду перед тем, как предложить её тебе, — самодовольно заметил Гневион. — Я заскочил к мадам Гойе спросить, есть ли новые интересные поступления. Она указала на свежую партию сладостей. Людям, сказала мадам Гойя, такое нравится, но покупать не станут — ценности нынче не те. Предложила мне попробовать и даже забрать, если понравится. Андуин хмыкнул и потянулся за сладостью. Ему пришлось приложить усилия, чтобы разлепить слипшиеся кусочки, после чего он отправил один из них в рот. Гневион наблюдал за ним с таким выражением лица, будто от реакции Андуина зависела как минимум его судьба. — Ну? — нетерпеливо спросил он, стило Андуину проглотить кусочек. — Хм, — Андуин загадочно посмотрел на лакомство, а затем расплылся в широкой улыбке. — Очень вкусно. Гневион просиял. — Я знал, что тебе понравится. Ну-ка, открой рот. Андуин послушался, позволив Гневиону вложить в свой рот ещё один кусочек рахат-лукума. Управившись с ним, принц отметил, что на пальцах Гневиона осталось ещё приличное количество сахарной пудры, которая не должна была пропасть. Притянув его за руку к себе, Андуин по очереди и крайне тщательно облизал пальцы, следя за тем, чтобы на них не осталось ни крошки. — Не то, чтобы я возражал, — Гневион с горящими глазами наблюдал за действиями принца, — но мне кажется, что мы рискуем перейти в горизонтальное положение. — Не то, чтобы я был против, — в тон ему ответил Андуин. — Что я слышу? Ты готов отдаться мне за сладости? — поддразнил его Гневион. Вместо ответа Андуин прижался к его губам, и Гневион с готовностью притянул его к себе, вовлекая в сладкий поцелуй. — Знаешь, — неожиданно заметил Гневион, отстранившись, — если на каждый мой подарок ты будешь реагировать подобным образом, я готов каждый день приносить весь мир к твоим ногам. — Сомневаюсь, что моё «спасибо» окажется достаточным для всего мира. Гневион с силой рванул рубашку принца, и пуговицы разлетелись во все стороны, застучав по деревянному полу. — Последняя целая чистая рубашка, — укоризненно произнёс Андуин, откидываясь на кровать. — Что теперь прикажешь делать? — Отнесёшь Правой, она зашьёт. Или Левой, — пожал плечами Гневион. — Твои мрачные телохранительницы меньше всего похожи на швей. — О, прекрати, — Гневион подцепил ещё кусочек рахат-лукума и вновь поднёс его ко рту Андуина. — Когда ты молчишь, то становишься стократ милее. Андуин послушно принял из его рук лакомство и тут же отбросил его куда-то в сторону. Гневион даже не успел возмутиться по этому поводу, поскольку принц потянул его на себя и жарко поцеловал. — Сладкий, — протянул он, довольно щурясь. Наглость и инициативность Андуина всегда действовали на Гневиона безотказно. Ему очень хотелось знать, то ли принц умело примерял на себя амплуа скромника, то ли был им на самом деле, а в его, Гневиона, присутствии, Андуину просто-напросто срывало тормоза. Впрочем, это было не так уж и важно, потому что вслед за Андуином, мозги отказывались работать и у Гневиона. Меньше минуты им потребовалось, чтобы окончательно избавиться от одежды и оставить её валяться на полу неряшливым комом. Опираясь на одну руку, Гневион старательно шарил другой под подушкой, мысленно чертыхаясь. Нащупав, наконец, желанный флакон, он извлёк его и устроился между ног Андуина. — Заканчивается, — озабоченно заметил Гневион, взвешивая его на ладони. — Надо достать ещё. — Ты у нас главный контрабандист всея Пандарии, ты этим и занимайся, — буркнул Андуин, закрывая лицо руками. Гневион невольно усмехнулся — такие моменты он обожал. До сих пор Андуин стеснялся прелюдии настолько, что старался либо избегать её вовсе, либо всячески старался делать вид, что на кровати лежит не он, и нет-нет, вовсе не его тело отзывчиво реагирует на ласки Гневиона, заставляя краснеть, путаться мысли и произносить крайне непристойные слова. — Да ладно тебе, — Гневион легонько шлёпнул Андуина по бедру, прося раздвинуть ноги, и вылил немного масла на ладонь. — Спускаешься вниз и говоришь «Прошу прощения за беспокойство, господин как-вас-там, но мне и моему компаньону требуется ещё масло. Не найдётся ли у вас пару бутылочек?» Уверен, он будет не в силах отказать твоему обаянию. — Из твоих уст это звучит как всегда непристойно. «Мне и моему компаньону!» Он наверняка подумает, что мы продаём их втридорога. — Какое тебе дело до его мыслей? Ты ведь принц! — Вот именно, — Андуин покосился на Гневиона и закатил глаза. — Бога ради, делай уже что-нибудь. Мне немного стыдно… — А я люблю, когда тебе стыдно, — вкрадчиво сказал Гневион. — Ты знаешь, что невероятно привлекателен с румянцем на щеках, выбившимися прядями и неровным дыханием? Когда твои глаза блестят — точь-в-точь как сейчас, а в голове наверняка роятся самые разнообразные мысли. Когда ты, будучи не в силах обуздать желания своего тела, стонешь, умоляя меня дать тебе больше. Да-да, именно так. Зрачки Андуина расширились, а мышцы на животе невольно напряглись, когда он почувствовал в себе палец Гневиона. Особой нужды в подготовке не было: утренние картины всё ещё живо стояли перед его глазами. Однако Андуин не мог отказать в удовольствии ни Гневиону, ни себе — что уж тут душой кривить. Несмотря на стеснение, ему безумно нравился контраст, на котором играл Гневион: длинные, тонкие и невероятно ловкие пальцы могли доставить удовольствие всего лишь несколькими незамысловатыми движениями, однако истинное наслаждение приходило после. Как сейчас, когда сам Гневион, хвалившийся перед Андуином своей сдержанностью, с трудом держал себя в руках. В его красных глазах плясало пламя, а нежные, неторопливые прикосновения становились хваткими и особо чувствительными. Именно такому Гневиону Андуин любил подчиняться, впрочем, не рискуя заигрывать так, как в обычной жизни: разбудить дракона в буквальном смысле в столь интимный момент ему вовсе не хотелось. В этот момент Андуин желал другого: полного единения. Он, не отрывая взгляда, следил за каждым действием Гневиона, и хоть его смущение по-прежнему было велико, оно никак не могло пересилить охватившее его желание. С одной стороны, Андуин бы хотел избавиться от неловкости во время прелюдий и подыгрывать Гневиону — ведь кто ещё, в сущности, может рассуждать о совершенно будничных делах, держа свои пальцы в чужой заднице? С другой, эта его черта придавала прелюдии некоторую пикантность, которая безумно нравилась им обоим. Первый толчок сорвал с губ Андуина тихий неконтролируемый стон. Гневион расплылся в довольной улыбке, наблюдая за тем, как неуловимо меняется выражение лица принца: от крайнего смущения до возбуждения. Рот Андуина округлился, и Гневион тут же впился в него поцелуем, будучи не в силах просто смотреть. Андуин с готовностью ответил, и некоторое время они страстно целовались, сталкиваясь языками и зубами, забывая о дыхании и вспоминая о нём тогда, когда голова уже начинала кружиться. Ровные, плавные толчки распаляли Андуина, побуждали его подмахивать, задавая собственный темп, под который уже был вынужден подстроиться Гневион. — Люблю, когда ты берёшь дело в свои руки, — сбивчиво пробормотал Гневион, оторвавшись от сладких губ. — Я ведь будущий король, — заметил Андуин. — Я должен уметь управлять своим… народом. Всё-таки для постели принц слишком много болтает, решил Гневион, склонившись к его шее. Ему не потребовалось много времени, чтобы вновь поставить на ней свои метки — в ближайшие несколько дней Андуину вновь предстояло бы либо повязывать на шею платок, либо выше поднимать ворот. — Ты станешь замечательным королём, — заверил его Гневион, почти останавливаясь и выпрямляясь. — Первым делом я обязательно поимею тебя в короне. — На моей или твоей голове? — уточнил Андуин, обхватывая рукой свой член. — До этого момента я даже не думал о другом варианте, — Гневион подхватил его под колени и принялся резко двигаться. Не отводя взгляда от его шальной и немного безумной улыбки, Андуин, в заданном Гневионом ритме, дрочил себе, и кончил первым, забрызгивая живот. Долго выжидать Гневион не стал: резко сжавшиеся мышцы вырвали у него почти удивлённый вздох, а затем горячую волну, окатившую его с макушки до пят. — Меня посетила одна крайне интересная мысль, — сообщил Гневион, ложась рядом. — Поделиться? — Вряд ли я заставлю тебя промолчать. — Будь добр, примени свои навыки и левитируй сюда рахат-лукум? После столь интенсивных занятий, не мешало бы и сладеньким подкрепиться. Андуин закатил глаза и ткнул его в бок. — Сначала — мыть руки, — наставническим тоном сказал он. — А потом, так уж и быть, я лично покормлю тебя. Долго себя ждать Гневион не заставил.