Тяжело быть боссом Вонголы.

Понедельник — трудовой день. Этот день недели проклинает каждый человек, которому влом идти работать. И вот, Савада Тсунаёши — босс Вонголы, шёл по своему поместью и матерился самым искусным матом, которому научил его Занзас. Нет, нет, Савада не сходил с ума, просто он был пьян. Сильно пьян. В стельку пьян. Вот он с ноги открывает дверь своего кабинета и, переступив через порог, спотыкается об складку персидского и дорогого ковра и с ним же целуется своим лбом. Что-то промямлив, Савада с трудом поднялся на ноги и с таким же трудом дополз до своего стола. Бухнувшись на кресло и развалившись по столу, раскинув руки в разные стороны, он пристально смотрел на дверь. В такой позе он пролежал где-то полчаса, а может и больше. Выйдя из транса, Тсуна устремил свой взор на фотографию, которая стояла на столе. На фотографии была изображена мама Савады — Нана, в такой красивой и блестящей рамочке. — Ох, мама, мама, — было начал Тсуна, — Зачем ты вышла за такого идиота, как он! — парень указал пальцем на другую фотографию, где уже был изображён Йемицу. — Если бы не он, не был бы я и боссом Вонголы и не было бы у меня столько проблем, и таких тупых хранителей. О, кстати, о хранителях! — воскликнул Тсуна, взяв фотографию и виляя к стеллажу с алкоголем. Хватая первую попавшуюся бутылку, парень сел обратно за стол, подпирая свою щёку рукой. — Так, на чём я остановился? Ах, да, хранители. Ну, мама, это не хранители, а цирк Шапито какой-то. Хоть сейчас прям иди и билеты раздавай на представление! — томно вздохнул Тсунаёши, пытаясь открыть бутылку. — Один Рокудо чего стоит! Ну ладно, буду по порядку. Вот возьмем, к примеру, Гокудеру-куна. Да, он хорошая правая рука и всё такое, но мне уже надоели его любовные записки каждый день! Я — натурал! Сколько ему ещё повторять? А самое главное то, что я уже женат на Киоко-чан! — вскипел Тсуна, но сразу же успокоился. — Но его это не останавливает мама, да. Вот недавно он пытался сбросить её с лестницы, ладно хоть всё обошлось, а то бы не было моей жёнушки. — печально вздохнул паренёк всё пытаясь открыть злополучную бутылку. — Следующий у нас — Ямамото. Но, собственно, он сильно не косячит, но вот его птица! Как не прихожу в штаб, так по всей мебели эти какашки, — сморщился Тсуна, — Я ему уже и так, и сяк объяснял, что не надо выпускать её больше. А он мне всё время » Ну Тсуна, Коджиро не может всё время сидеть в коробочке, ей надо размяться » — подражая голосом Ямамото и кривляясь, промямлил босс. — Я скоро её сам Х-банером подстрелю… Да открывайся ты уже, мать твою! — сорвался Савада, всё мучаясь со своей бутылкой виски. Наконец победив эту чёртову бутылку и сделав из неё глоток, парень продолжил жаловаться фотографии Наны — Есть у нас ещё Ламбо, хех. Хоть он подрос, но толку никакого, всё равно такой же противный плакса, не считая того, что он очень популярен у дам. Однажды, ахах, — рассмеялся Тсунаёши, — Как же я ненавижу это слово — «однажды» Ну так вот, мама, мы его отправили на вечеринку одной влиятельной семьи, как бы от имени Вонголы. Ему нужно было просто поздравить именинницу вечера. Так нет, как только он её увидел, то закричал на весь зал, перекрестился раза три, крикнув что-то типо «Я увидел Настеньку» и мгновенно убежал. Ну, вот что подумала о нас эта семья? Печально даже, хотя… именинница и правда была не красавица, отчасти я его понимаю. — он снова приложился к бутылки сделав три смачных глотка. — Вот следующий у нас — Хибари, — Тсуна запнулся и задумался, - Ммм, пресвятые угодники, да он же не накосячил за предыдущую неделю ни разу! Вот так новости, мама, не уж-то у меня есть один нормальный хранитель! — воскликнул Тсуна, но в кабинет резко вбежал Хаято. — Джудайме! Хибари только что вырубил главу семейства Хооши! — запыхавшись, протараторил седоволосый. Десятый округлил глаза. — Как вырубил? Как главу семейства Хооши? Что они тут вообще делают? — возмущался Десятый. — Они пришли по какому-то вопросу к вам и разбудили Хибари, а он… ну, сами понимаете, хрясь и всё. — оправдывался бедный Хаято. — Мда, маман, всё-таки поспешил я с выводами о Хибари-сане. Гокудера-кун, окажите ему первую медицинскую помощь, а лучше пусть так дохнет, не люблю я их, всё время какие-то у них проблемы, а нам помогай. — поморщился он, а Гокудера уже вышел из кабинета. Десятый положил свою голову на стол и тяжело вздохнул. — Вот так вот мы и живём. — сказал он и замолчал, надолго замолчал. Пролежал он в таком положении около двух часов. Но вдруг Савада резко выпрямился и промямлил: — Ой, я, кажется, отрубился, ну и черт с этим. С таким режимом «зомби» даже кони дохнут, ну, а я — бессмертный пони, то есть тунец. — запутался парень и схватился за бутылку обнимая её двумя руками. — Ну что, маман, на чём я остановился? — Тсуна вновь посмотрел на фотографию. – Ах, ну да, теперь самый мой глубоко «уважаемый» хранитель — Ананас Ананасович Ананасов. Ох, эта гадкая морда, ананас напыщенный, сука подворотная, трансвестит чертов, да чтоб тебе Хибари-сан тонфа в зад засунул и ты импотентом стал! — взревел Савада, ударив кулаком по столу и сразу же зашипел. – Вот, однажды, аха, опять это грёбанное слово. Однажды ему стало скучно, и он отправился погулять по городу, но когда меня позвали посмотреть в окно, я чуть в штаны кирпичами не наложил. Там был не город, а уже руины! Быстро одевшись, я побежал естественно посмотреть, что там случилось. Это был — пиздец, я был готов на месте умереть. По всюду бегали всяки твари, дома горели, люди с ужасом на лице бегали по городу, но потом я заметил Рокудо, который сидел спокойно на лавочке и наблюдал за всем этим. Вот скажи мне мама, почему я в тот раз не убил его Х-банером? Ладно, хоть это была иллюзия. Вот ещё один рассказ. — сделав глоток из бутылки и причмокнув губами, он продолжил. — Он пошёл на похороны, так ему, видите ли, и там скучно стало. Ну, это, епт твою ж налево, ПОХОРОНЫ! Это же не праздник и не день рождение! И знаешь, что он там натворил? Не знаешь мама, а я вот тебе сейчас расскажу. Этот долбанный сухофрукт переоделся священником и стал читать молитву наоборот. Все стояли в шоке и не понимали, что происходит. В конце молитвы он резко вскрикнул » Давай же, восстань из ада!» и тут из могилы вылезает усопший и говорит: » Ох, давно я так не спал, эй люди, есть прикурить?» Итог: все испугались и с визгами убежали; у троих заикание; пятеро в больнице; шестеро наложили в штаны; двое бедных старичков… умерли. — цокнул языком Десятый и вздохнул. — И это не конец, мама. Ещё у меня есть, хи-хи, — он по-идиотски заулыбался, — Вария. О да-а. От одного названия в дрожь бросает. Взять хотя бы этого главного бабуина — Занзаса. На него расходов, емае. То виски, то стаканы, то кресло ему под зад не подходит. А если он разозлится, то и заново надо будет выстраивать поместье. Однажды, какой-то идиот доверил им присмотреть за особняком. И что, через полчаса от особняка ничего не осталось, он был в какашку разрушен пламенем ярости! А знаешь, что печально, маман? То, что этим идиотом был я. В общем, если я начну рассказывать о каждом подвиге этих уродов, то это займёт весь оставшийся день. — Ох, Тсу-кун, Тсу-кун, как же тебе трудно. — вдруг заговорила фотография голосом матери. — М-мама? — парень ущипнул себя за руку. — Да нет, кажется не сплю. — ошарашено сказал Савада. — Тсу-кун, а знаешь, что сделай! — продолжала говорить фотография Наны. — Что? — Иди, предложи Хибари выпить, вместе с тобой. — Х-хии, что, ты так думаешь? Это правильно? — воскликнул Тсунаёши. — Да-а-а, Тсу-кун ку-фу…э-э, то есть да-да, иди. Он тебе будет рад, я гарантирую! — милым голосом ответила фотография. Тсуна немного помялся и встал из-за стола. Взяв ещё бутылку из стеллажа, он вышел, громко хлопнув дверью. — Ку-фу-фу, за трансвестита ты ещё ответишь! — из-под стола вылез лохматый Рокудо. Выпрямившись и поправив свой плащ, он направился к выходу, шёпотом прошептав: — Мы ещё посмотрим, кто раньше станет импотентом, ку-фу-фу. — усмехнулся синеволосый и вышел из кабинета, насвистывая песню. А вот что было дальше, это уже совсем другая история…