Пап, пап, я в полной...

— Пап, пап, я в полной… — вместо продолжения фразы Габриэль всхлипнула и спрятала голову в коленях. Не успевшие ещё толком войти в дом, Люцифер и Михаил сбросили куртки и, кое-как избавившись от ботинок бросились к дочери. Люцифер опустился на колени перед плачущей девушкой, Майкл занял место позади, на диване.  — Что такое, что случилось, милая? — спросил Люци ласково. Он оглянулся на супруга, мало ли, вдруг тому известна хотя бы примерная причина, но тот лишь отрицательно покачал головой. — Что с тобой, расскажи, — мягко, но требовательно продолжил один из отцов.  — Меня парень бросил, — взвыла Габи, на мгновение подняв заплаканное лицо, но тут же опустив его обратно в колени. Майкл облегченно выдохнул и даже расслабленно откинулся на спинку дивана. Подумаешь, парень бросил, ничего страшного. Люцифер напротив, поспешил обнять дочь.  — Ну ничего, нового найдёшь, лучше прежнего, — заверил он свою девочку, поглаживая её по волосам. Габриэль продолжала крупно вздрагивать всем телом. — Не найду, я люблю его! — простонала она куда-то вниз, в свои джинсы. Майкл закатил глаза, и точно получил бы за это по колену, если бы Люци мог его в этот момент видеть. Он явно не понимал всю серьёзность ситуации. — А ещё я беременна. — Как? — Михаил резко выпрямился и даже побледнел. Люцифер, хотя и не убрал руки, но тоже замер, часто моргая и таращась в затылок дочери. — И… Давно? - Девять недель… — кое-как, задыхаясь от всхлипов, произнесла девушка, поднимая голову, но только затем, чтобы ткнуться мокрым лицом в плечо папочки. Люцифер через другое плечо обернулся на мужа, но тот безмолвствовал. — Это ещё небольшой срок… — произнёс Люци медленно, поражаясь тому, что за все эти два с лишним месяца они ни разу не заметили, что что-то изменилось в их девочке. И как после этого они могут считать себя хорошими родителями? — Я не буду делать аборт! — повысила голос Габриэль, на мгновение выворачиваясь из объятий, но тут же снова ныряя в них. — Это наш с Абдулой ребенок, и я не убью его, ни за что на свете. — Как ты сказала его зовут? — впервые за весь разговор подал голос Михаил, и тут же получил в ответ злобный взгляд со стороны Люци. Да какая разница, как там его зовут? Разве это теперь самое важное? — И мне наплевать, — между тем продолжала Габи, распаляясь всё больше с каждым словом. — Даже если он родится больным, я всё равно буду любить его и воспитывать… — Ну почему он должен родиться больным, милая? — уточнил Люцифер, всё ещё пребывая в глубоком шоке. Нет, они догадывались, что Габриэль встречается с каким-то мальчиком, но чтобы так… — Всё будет хорошо! — Вот и я говорю, что всё будет хорошо. А Кася меня пугает, мол он точно родится больным, ведь его отец принимает наркотики, — Габриэль перестала рыдать, но лицо всё ещё прятала. Люцифер услышал стук, это Майкл буквально свалился с дивана на пол, ударившись копчиком. Кажется, Люцифер мог увидеть, как седеют волосы его супруга. — Так он наркоман? — уточнил Люцифер. У него теперь тоже прибавилось седых волос он чувствовал, как они одновременно светлеют и поднимаются дыбом. — Не говори так! — Габи почти вскрикнула. — Это болезнь. Он много раз хотел остановиться, лежал в клиниках несколько лет, но у него не получилось. Он хотел излечиться ради меня, но это так сложно… — А сколько ему лет? — уточнил Михаил, которому совсем не понравилась фраза про годы, проведенные в клиниках. Люцифер потрясенно молчал. — Тридцать восемь, — тихо сказала Габриэль. На это у Михаила комментариев не нашлось, он просто уткнулся лицом в спину Люци и притих. — Но ты сама, я надеюсь, не употребляешь? — уточнил Люцифер скорбным тоном. Теперь он, кажется, мог ожидать уже всего, чего угодно. — Только иногда, — ещё тише призналась Габи. В комнате повисло молчание. Несколько секунд все сохраняли свои позы, а потом Габриэль резко села. — Вы что, поверили? — спросила она весело. — Да ладно Вам! На самом деле я встречаюсь с парнем, ему двадцать два, он учится в юридическом, его зовут Сэм. Мы хотим пожить вместе. Можно, правда? Я уже и вещи собрала, а он скоро за мной приедет здорово, правда? — она звонко поцеловала Люцифера в щеку и бросилась наверх. Майкл выпрямился. — Кого мы воспитали… — прошептал он, обнимая мужа и притягивая его к своей груди. — Но это ведь правда неплохо, да? Двадцать два года, учится… — Да, всяко лучше, чем Абдула, — и Люцифер громко, нервно рассмеялся.