Лолита

«Лолита, свет моей жизни, огонь моих чресел. Грех мой, душа моя. Ло-ли-та: кончик языка совершает путь в три шажка вниз по нёбу, чтобы на третьем толкнуться о зубы. Ло. Ли. Та. Она была Ло, просто Ло, по утрам, ростом в пять футов (без двух вершков и в одном носке). Она была Лола в длинных штанах. Она была Долли в школе. Она была Долорес на пунктире бланков. Но в моих объятьях она была всегда: Лолита». Кареглазый юноша отложил книгу на барную стойку и сел вполоборота к мальчику, глядевшему мимо. Внезапно он заинтересовано сфокусировал взгляд на шатене и засмеялся. Его смех напоминал перезвон сотен колоколов. Кем же я стал для тебя, Руслан? – вопрос повис в воздухе. - Разве это важно? – ухмыльнулся парень. - А почему бы этому не быть важным? – с неприкрытым любопытством настаивал он. - Ты моя Лолита. - Знаешь, это грустно, грустно быть Лолитой. - Почему же? – пришла очередь кареглазого любопытствовать. - Помнишь, у Набокова, после слов «Но в моих объятьях она была всегда:Лолита», есть таки строчки: «А предшественницы-то у нее были? Как же – были… Больше скажу: и Лолиты бы не оказалось никакой, если бы я не полюбил в одно далекое лето одну изначальную девочку. В некотором княжестве у моря (почти как у По)». Не хочу быть продолжением твоей истории. Хочу быть ее началом. - Ты же знаешь, Максим, ты всё знаешь. - Всё ли? - Отношения строятся на доверии. Или верь мне, или уходи. - Просто уверен, что я не уйду, поэтому и смелый такой, - губ мальчика коснулась улыбка. - Кто-то же должен быть мужчиной, - расхохотался парень. Максим бросил в своего возлюбленного подушку и обижено отвернулся. - Максим, - обвили мальчика руки Руслана, - Ты мое прошлое, настоящее и будущее. - Надеюсь, предыдущим своим предметам воздыхания ты говорил что-то иное. - Ты о Кирилле, я так понимаю? - О ком же еще? – обиженно протянул Макс. - Кто былое помянет, тому глаз вон. - Я ревнивый. Я ревную тебя к твоим небылям и твоим былям. Особенность Максима заключается в том, что он моментально и блестяще переделывал стихи и песни, поэтому его речь всегда была выразительной и красивой. - Максим, прошлое на то и прошло, чтобы не отравлять будущее, - мягко улыбнулся кареглазый. - Максим, - растягивая «и», тянул блондин: - прошлое на то и прошло, чтобы не отравлять будущее, - продолжал пародировать любимого мальчик. – И как бы там не было, я не могу обуздать свои собственнические наклонности. - Где же ты тогда ходил все эти годы? – хмыкнул шатен. – Пришел бы раньше, может, и никакого Кирилла и не было бы. А вообще, ревность слепа, милый друг, она на верит очевидному и выдумывает несуществующее. - Я был бы очень рад, если это оказалось бы правдой, но я, подруга дней моих суровых, не выдумываю. У тебя были чувства к нему. Шатен оборвал Максима на полуслове. - Ключевое слово – «были». - Да, были, но угасли ли?- вопрошающе повел бровью голубоглазый. - Я два года мирюсь с твоей поражающей инфантильностью, эгоцентризмом, нарциссизмом, ненавистью ко всему живому, безумной жестокостью, когда дело касается моего прошлого, и еще более удивляющей игривостью в такие моменты. Как ты думаешь, у меня бессмертие есть, чтобы тратить время на человека, которого я не люблю? Я, по-твоему, всё еще испытываю какие-то эмоции к предавшему меня человеку? - Он красивый, - печально протянул Максим и с, поистине, детской обидой прикоснулся к шраму, пересекавшему пухлые губы мальчика. Виновным в появление этого шрама был его отец, не особо питавший интерес к трезвому образу жизни и однажды - хотя и обещал, что это больше не повторится - пришедший домой пьяным, одновременно методично и в то же время с животной ненавистью, избивший своего малолетнего сына, чем, собственно, и довёл мальчишку до нервного срыва и длительного лечения от травм физических и духовных. - «А если это так, то что есть красота? И почему её обожествляют люди? Сосуд она, в котором пустота? Или огонь, мерцающий в сосуде?» Руслан медленно потянулся большим пальцем к лицу возлюбленного и прикоснулся к небольшому шраму, который даже не коснулся пухлой нижней губы мальчика. - Каким бы красивый он не был, без обаяния его красота меркнет. Не забывай так же, что самые красивые вещи в мире – самые бесполезные. Так же и с людьми. Самые красивые люди – самые пустые сосуды. - Если я такой красивый, как ты меня уверяешь, почему же за два года ты ни разу ко мне не прикоснулся? – с вызовом спросил Максим. Шатен провел указательным пальцем дорожку от щеки до ключиц мальчика, улыбнулся и резко отдернул руку. - Почему же не прикоснулся? Вот же, как видишь, касаюсь тебя, - ухмыльнулся он. Руслан прекрасно понимал о каких «касаниях» говорил Максим, но не мог этого допустить. Максим был его Лолитой, только ещё более запретной. Его невинный взгляд из-под ресниц, каждый раз останавливал Руслана, когда тот находился на грани. Его нельзя опорочить, обесчестить. Прошлое не отпустит Руслана, а так рисковать Максимом он не мог. Максим преодолел крохотное расстояние между ними и уткнулся Руслану в шею. Руки обвили широкие плечи шатена, а губы коснулись быстро бьющейся жилки возле уха. Кареглазый прикрыл глаза и практически растаял в робких и нежных объятиях самого любимого человека на земле. - Пожалуйста, я же не сдержусь, - умоляюще протянул Руслан. - И не стоит, - он аккуратно поцеловал верхнюю губу и тут же накрыл их полностью. Бар был полупустым и всё происходящее было скрыто мраком, на улицу опустились сумерки, окрасив бар в серо-черные тона. Редкие посетители не видели нежности двух юношей. Ну или, по крайней мере, делали вид, что ничего не происходит, так как знали, что ввязываться в чужие отношения не особо-то и прилично. Все жили по принципу «Моя хата с краю». - Руся, - вновь эта ненавистная кличка: я не буду ни о чём жалеть. - Пока не взойдет солнце. Ночью люди до отвратительного откровенны. Утром ты пожалеешь и о своих словах, и о своих действиях. К тому же, ты – пьян. Позволить тебе руководить парадом – воспользоваться тобой и твоим неадекватным состоянием. - Знаешь, раньше ты таким занудой не был. - О времена, о нравы. Еще неделю назад боялся целовать меня, а уже в постель тащит. Быстро же ты меняешь свои принципы, дорогуша. - Непредсказуемость – мой талант, - очаровательно блеснул «клыками» Максим. - И не поспоришь ведь с тобой. Татуированной рукой Руслан прижал Максима к себе, а второй достал кошелёк, расплатился за напитки, подхватил «Лолиту» и практически потащил возлюбленного на себе. Последнее, что помнил Руслан – рёв мотора, едва ли уловимых запах шелкопряда, не пойми откуда взявшийся в центре города, и ветер, развивающий волосы. Да, Руслан всегда ездил без шлема. Замок поддавался туго, но шатен не помнил отчего. От того, что он всё никак не мог попасть трясущимися руками в замочную скважину или потому, что он уже как два года никак не соберется починить механизм. После – сплошное безумие из поцелуев, почти что детских ласк, неловких поглаживаний и объятий. Каждый боялся сделать первый шаг. Руслан боялся причинить боль такому хрупкому мальчику. Максим боялся показаться слишком доступным, а оттого и неинтересным, быстро наскучить. - Если ты боишься – я ничего не буду делать, - шепот разорвал тишину. - Я знаю, - говорить было не охота, хотелось действовать. Руслан перехватил руки осмелевшего Максима, который уже пытался расстегнуть пряжку. - Мне важно, чтобы ты это знал. Любые действия без предварительного согласия – насилие. Ты всегда можешь остановить меня. - И ты остановишься? – повёл бровью блондин. - Да. Потому что это будешь ты. Ты стоишь того, чтобы совладать с собой и своими желаниями. - У тебя острая нехватка здорового эгоизма, - усмехнулся субтильный мальчик. - В моем случае нехватка – лучше, чем избыток. Максиму всё же удалось высвободиться из стальной хватки Руслана и он смог наконец-то расстегнуть пряжку. С губ шатена вырвался тихий полу стон. Грубая ткань джинсов перестала больно давить на нежную кожу паха. Голубоглазый робко взглянул в глаза шатена. В низу живота разлилось приятное тепло. Что-то похожее на чувство, когда в холодный зимний вечер наконец-то оказываешься под горячими, почти что обжигающими, струями воды из душа, только вот, гораздо сильнее. Максим слишком грубо и по пошлому опытно для его субтильности и детской невинности стягивает белье возлюбленного, тут же целуя низ живота возле так называемой «блядской» дорожки. Губы медленно обхватывают сочащуюся смазкой головку, а сам Максим поднимает слегка испуганный взгляд на Руслана. Он девственник, поэтому так отчаянно ждет подсказки от любимого. Губ шатена коснулась едва ли заметная улыбка. Он практически невесомо нажал левой рукой на затылок мальчика, заставляя последнего взять глубже. Из глаз тут же брызнули слёзы, но Максим так страстно желал провести эту ночь с Русланом, что даже не подал виду на то, что ему тяжело. Второй рукой кареглазый легко сжал подбородок парня, впиваясь большим и указательным пальцами в скулы, надавливая на него. Максим чуть шире приоткрыл рот и тут же почувствовал медленный толчок. Руслан закатил глаза от удовольствия. Еще никто из его прежних любовников не разрешал ему руководить процессом. Так вот что чувствует доминант. Член проникал всё глубже, в самую глотку. Не смотря на неопытность, Максим очень чувственно и старательно пытался доставить удовольствие Руслану. Собственное желание теперь уде неприятно покалывало и мальчик попытался стянуть с себя джинсы. Пряжка поддавалась плохо, но одним сильным рывком он справился с ней и облегченно и в то же время шумно выдохнул. Руслан заинтересованно следил за действиями блондина. Тонкие пальцы копошились возле ширинки и когда ему удалось её расстегнуть, тут же обхватили ствол. Большим пальцем Максим провел по головке. Глаза покрыла пелена возбуждения. Остальными пальцами мальчик чертил какие-то, только ему одному известные, узоры на члене. Второй рукой он помогал себе делать минет, так как внушительные размеры Руслана не делали полностью помещаться, грозясь довести дело до рвотных позывов. Руслан перехватил руки Максима, перед тем отстранив его от увлекательного процесса. Он поднял мальчишку с колен и подхватил под попу, слегка сжимая ягодицы. Блондин сдавлено охнул от соприкосновения собственной плоти о плоть возлюбленного. Это было чертовски возбуждающе. Шатен повалил голубоглазого на кровать, его пальцы прихватили низ футболки и потянули за неё, высвобождая Максима и оставляя его практически оголенным. Следом в небытие ушли и джинсы. Руслан уже собирался раздеться сам, но Максим настойчиво отвёл руки любимого в стороны. Кареглазый вопросительно посмотрел на мальчика и повёл бровью. - Я хочу сам тебя раздеть, - пояснил он. Руслан ухмыльнулся, а блондин принялся расстегивать рубашку. Пуговицы были мелкими и всё время терялись в складках ткани, но голубоглазый усердно отыскивал их. Ему нравился весь этот процесс раздевания любимого человека и то, как медленно, но верно оголяется восхитительная смуглая кожа. Когда с пуговицами было покончено, Максим стащил рубашку с рук шатена и тут же надел её на себя. В глазах Руслана застыл вопрос. - Уверен, будет дико сексуально смотреться, если ты меня поимеешь в ней, - с вызовом бросил блондин. - И всё же, ты – моя Лолита. Возбуждение дошло до своего пика. Особенно для Максима. рубашка Руслана окутывала его едва уловимым запахом тела возлюбленного, унося мальчика в чувственный мир удовольствия. Руслан раздвигает ноги и подтягивает к себе Максима, так же раздвигая ноги юноши в стороны, а затем аккуратно перекидывает их через свои. Парни практически соприкасаются телами. Воздух был необычайно жарким. Толи это близость так накаляла его, толи просто погода способствовала этому. Прохлады не приносила даже раскрытая настежь дверь балкона и ветерок, который врывался в помещение через неё и развеивал белоснежную тюль. - Руслан, - с придыханием протянул мальчик, - сделай же что-то. Дважды просить не приходилось. Горячее дыхание опалило губы Максима, которые шатен сразу же накрыл своими. Поцелуй был невинным только первые три секунды, Руслан сразу же углубил его, желая быть как можно ближе к любимому. Пальцы шатена обхватили два члена сразу и он медленно прошелся по их головкам, смешивая тянущуюся смазку с терпким запахом. Блондин охнул и запрокинул голову, прогибаясь в спине. С губ кареглазого сорвался стон. Всё мысли разом вылетели из головы, но подле него был его возбужденный мальчик и Руслану пришлось сосредоточиться на нём, чтобы доставить удовольствие. Горячая плоть пульсировала в предшествие оргазма, но Руслан всё оттягивал этот момент. Он нежно водил пальцами по стволам, изредка поднимаясь к головке, чтобы смочить пальцы в смазке. Максим же то комкал простыни, то хватался за плечи любимого, то просто откидывался назад, опускаясь на постель. Комната наполнилась громкими стона Максима и тихими вздохами Руслана. Хоть Руслан и был крайне темпераментным в постели, но не мог выдавить из себя ни звука. Зато блондин делал это за двоих и с огромным удовольствием. К стонам прибавился и тихий хлюпающий звук. Смазки становилось всё больше и шатен видел, что мальчик на грани, поэтому принялся незаметно массировать свои яички, чтобы достичь оргазма одновременно. Ведь что может быть лучше, чем разделить удовольствие с самым любимым человеком. Оргазм застал их врасплох. Максим широко раскрыл глаза и со стоном откинулся на постель, а сердце Руслана отбивало бешеный ритм. Их оргазмы очень различались, но всё таки было что-то общее между ними. Это общее – то, что они доставлены их вторыми половинками. Руслан отпустил член любимого и лёг возле него. - Как я уже говорил, ты – Лолита, - мечтательно сказал шатен. - Это печальная история, - отрезал Максим. - Я сделаю нашу историю счастливой. Он улыбнулся и накрыл губы Максима. Прошлое не отпустит Руслана, но теперь он уверен, что со всем сможет справится, потому что рядом с ним сейчас лежит самый нежный мальчик, который нуждается в нём и его любви.