За закрытой дверью

Проснулся я, как последний дурак, с ноутбуком на коленях и включенным вокруг светом. Телефон разрывался от звонков. Кот вновь стоял у миски, взглядом прося законный завтрак. Не обращая внимания на сотовый, я прошёл на кухню, положил Джошу рыбы, налил в чайник воды, отрезал два куска белого хлеба, сделал тосты, налил кофе и вернулся в гостиную. Заметив телефон, звонки которого заглушали две подушки, я перезвонил по первому номеру, даже не посмотрел, кому он принадлежит. - Я так понимаю, сегодня ждать тебя бесполезно, - это оказался Стефан. - Ладно, но ты мог бы хотя бы заранее сказать. - Прости, - пробормотал я, - вчера я встретился с другом, потом дома свет отключили, а спать не хотелось... Короче говоря, я отрубился и проспал. - Ага. То есть это не из-за Пэт? - Из-за Пэт я бы лучше напился, а не просто пропускал занятия. После второго курса у меня четвёртый, передай им, что следующая тема за ними. Были вещи, которые мне очень сильно мешали жить. Когда это перешло все границы, я отнёс их в чулан. В таком месте хранились её две книги, фиолетовый браслет и множество воспоминаний. В тот день к ним добавился ноутбук. Мне очень хотелось уехать подальше, так что я, оставив хвостатому дружку запас еды, нашёл ключи от машины и спустился вниз. Вчера почту я не забирал, поэтому сегодня нашёл не только счета, но и газету, которую приносят каждую пятницу. Сев в машину, я прочёл о новой выставке и ужасном урагане, надвигающемся на Европу. Когда я отложил газету и приготовился отъезжать, то увидел Джоша, медленно расхаживающего по карнизу второго этажа. Я вновь забыл закрыть окно. Почему я пошёл преподавать, ведь никогда не считал себя хорошим оратором? Разве я не мог найти себе другую работу, зарабатывать неплохие деньги, может, у меня уже была бы семья, дети. А в итоге я читаю лекции и иногда слушаю, что студенты отвечают мне. Почему же я выбрал эту работу? Почему? Да просто кому нужен специалист по истории искусств?! Резко нажав на тормоз, я выдохнул. Ещё немного, и я бы врезался в высокую стену. Сзади никого не было, я осторожно отъехал и поднял глаза. Мне оставалось два метра до стены, отгораживающей дорогу от кладбища. - Да чтоб тебя, Раян... - прошептал я, включая поворотники. Я вспомнил, как однажды зашёл в комнату, а она смотрела какой-то фильм. Пэт плакала из-за несправедливости, приключившейся с героем, из-за смерти и отчаянья. В тот момент я подумал, как хорошо, что она не работает в социальной службе, не видит, что твориться с бездомными или голодающими. Как хорошо, что она не видела настоящий ужас этого мира. Мне было приятно, когда мы просто сидели в гостиной, она в кресле, я на диване. О чём мы говорили, уже не помню, но ощущение было, будто обсуждали что-то очень важное для нас. А потом она звала Джоша, закрывала окно и говорила, что наши разговоры должны плавно перейти в сон. Обычно это было примерно в два ночи. Время не играло тогда значения, мы словно сами прокладывали ему путь. Вдали стали различаться туманные здания, краны и корабли. Огромные многотонные махины теперь возвышали чуть в стороне от меня, рабочие старательно грузили какие-то коробки, а над ними складывали железные контейнеры. Дорога отделяла порт и доки от города, который из-за серой погоды и невзрачных грузовых судов казался слишком скучным. Но в этом городе мне было не за чем останавливаться, мой путь лишь пролегал через него, и довольно скоро я вышел из машины. Первое, что я почувствовал, - ледяной ветер, будто температура упала ниже ноля, но потом я ощутил лёгкие брызги холодной воды. Волны доходили дальше, чем обычно, что распугало многих людей, и чему я же наоборот обрадовался. Ветер, признаюсь, чуть ли не с ног сбивал, но я как можно ближе подошёл к воде, еле удержал шарф, успел его поймать и сильнее натянул капюшон. Сила тяжёлого свинцового неба завораживала, заставляла забыть о всех штормовых предупреждениях, в то же время корабли спешили зайти в порт, в безопасную для них зону. Этот пролив всегда имел своенравный характер, но в такую мрачную погоду Ла-Манш особенно разбушевался.