Волки воют на Луну

Хирума выйдя из кабинки, хмуро уставился в зеркало над раковиной, чем заставил пищать и убегать малолеток, которые вряд ли были из сегодняшних абитуриентов. Кто их выпустит с экзамена просто так? Значит, перешедшие на второй год, но толком не выросшие. Обычные люди - ничего примечательного. Хирума поднял бровь, потому что за повседневными, вроде, мыслями, порхали другие. Например, о том, что Сена был, куда интереснее. Даже разброс физический - привлекал и будоражил фантазию. Йоичи пришлось признать, что его жизнь еще, оказывается, не закончила преподносить сюрпризы, только в этот раз плохим его не назвать. Неоднозначным - вполне. Еще Хирума был немного зол на себя. С одной стороны, потому что провалил важную миссию, с другой, потому что вместо миссии… - Нажил себе проблему, - раковине досталось кулаком. Но смысла в таком выплескивании злобы не было, поэтому обошлось без порчи имущества. Йоичи вышел из туалета, уже в принципе догадываясь, что последний сюрприз решил затянуться: школа была та самая, в которой он учился, и, если Сена пройдет… то целый год он будет видеть его каждый день. Хирума не мог понять, радует его или раздражает, но улыбка выглядела вполне довольной, только он ее не видел и даже не чувствовал. В конце похода по коридору Йоичи был уверен, что если Сена не пройдет сам, то директор в его “просьбе” не откажет. Т.е. к этому времени Хирума уже решил, что идея учиться вместе ему очень даже нравится. Не сказать, что волки и лисы, которым приходилось учиться в одной школе жили мирно или наоборот постоянно драли друг другу шкуру на перемене. Это было очень хрупкое сосуществование, которое частенько заканчивалось стычками, иногда после школы, иногда на перемене. Зависело это от количества того или иного клана в конкретной школе. В Деймоне, из-за близости к главному Дому, было определенно больше волков, что делало существование лис не таким уж приятным. К тому же волки всегда держались вместе, а лисы были скорее одиночки. Поэтому им в каком-то смысле было сложнее, а с другой стороны, привычнее. Они всегда брали хитростью, обаянием, пусть и лживым, которое не умели пускать в ход лохматые и колючие волки. Хирума, несмотря на окружение, чувствовал себя как рыба в воде. Ему даже было так проще и привычнее. Нет пустых надежд, напрасных ожиданий. А тому, кто полезет к нему, стоило готовиться к худшему. Это знали в школе все, не только волки. Тем не менее, был Волк, который бесил Йоичи больше многих, но с которым никогда не будет прямой стычки, разве что можно подраться на швабрах, и то, если она первая начнет. Волк в розовых очках. Волк, страдающий обостренным чувством справедливости. Умный и в то же невероятно тупой, опять-таки из-за розовых очков. Анезаки Мамори - глава дисциплинарного комитета. Бессмысленно красивая в любом облике. Она постоянно пыталась его учить жизни, считая, что лисы и волки вполне могут жить в мире. А во вражде виноваты исключительно лисы. Волки, прекрасные белые и пушистые, всегда жертвы и обманутая сторона. В принципе, аргументы у нее были. Но Йоичи же не виноват, что иначе в этом мире не выживалось. Не быть же грушей для битья или чего похуже? Анезаки полагала, что все без исключения волки - ангелы, не иначе. Так или иначе, с уходом старшеклассников баланс сил отдельно взятой маленькой школы довольно лихо поменяется, уже поменялся. Неважно сколько придет волков возраста Сены, это все незакаленный молодняк, важно сколько остается его возраста и на год младше. Хирума прекрасно знал точное число. Этот факт его дополнительно радовал. Похоже было на свободу. Но Йоичи знал, что это иллюзия. Потому что учеба в школе дает не так уж много, когда тебе не дадут жить за ее пределами. Выживать дальше станет только сложнее. Хирума надеялся, что и опыт для этого он тоже наживет. К тому же, хоть лисы и одиночки, временную кооперацию никто не отменял. Как просто быть человеком, - мелькнула и пропала мысль. Быть человеком - ненужная абстракция. Хирума никогда не хотел им быть. Йоичи был уверен, что проще именно его жизнь бы не стала. Кого угодно, но только не его. К тому же, он не познакомился бы с верными друзьями, которых можно было бы назвать стаей, если выпить алкоголя и стать не в меру сентиментальным. Собственно, именно друзья - причина его вылазки в особняк Сены. Это бестолковое, на вкус лиса, имя Хирума заочно знал. Визуальный облик в человеческой форме ему вполне соответствовал, а подписанные тетрадки все окончательно подтвердили. Кобаякава Сена. Йоичи мысленно хмыкнул. Если бы имя этого волчонка писалось древними волчьими рунами, вышло бы сильно. Да только рун тех нет уж несколько веков, и волки сейчас их читать не умеют. Несколько иронично, что это знание пришлось сохранять лисам, конечно же, ради собственной выгоды. Рано или поздно, Хирума знал, он бы все равно полез в дом Сены из-за древних свитков, хранящихся в их некой секретной комнате… Но вчера у него была куда более важная цель, и сегодня она никуда не делась. И проще решаться не стала. Йоичи тяжело вздохнул, не удержался. Нужен был новый, толковый план. На одном риске далеко не убежать. Агон здесь, к сожалению, не помощник. Этот лис мог бы ему пригодиться, но его друзей, Мусаши и Куриту, Конго на дух не переваривал, будто ревновал, если такое вообще возможно. Мусаши следовало вызволять, как можно быстрее, но Хирума впервые имел слишком мало зацепок, чтобы действовать оперативно. Это его угнетало, но сдаваться он не собирался. К счастью, с Куритой было все нормально. Но стоило ли обычного человека посвящать в тот мир, о котором тот ни слухом, ни духом не ведал? Курита Рёкан был сильнее большинства известных Йоичи людей, даже среди взрослых. И, несомненно, был добрее этого большинства. Он был наивным, но иначе, чем Мамори. Наивным в своей простоте, но никогда не закрывал глаза на новое, не видел мир только так, как хочется ему, будто забывая услышанное и сказанное. Курита Рёкан прислушивался и делал свои выводы. Им можно было бы легко манипулировать, но Йоичи если и делал это, то только в интересах самого Рёкана. Хирума ценил эту внезапную дружбу на вес золота, не боясь себе в этом признаваться. Иначе он не предпочел бы человеческого друга лису. Кроме того, Курита был довольно упрям, если верил в идею. Свернуть эту идею в сторону, переиграть свои же слова, если он поверил, было уже невозможно. Поэтому какое-то время Йоичи просидел в приватизированной им для себя кладовке для инвентаря. С окошком, столиком и электричеством - вполне себе удачная изолированная от всех комнатка. Новый план, который должен был быть идеальным, чтобы реализоваться, либо содержал в себе точно отсутствующие элементы, либо требовал действий, от которых Хируму тошнило. Йоичи признавал, что оба клана оказались "хороши" в своей вражде, не пытаясь примириться. Уже минимум два века они живут среди людей, работают, связывают свои жизни с людьми, но друг другу все равно не дают спокойно жить. Репутация у лис, как у тех еще пройдох, Хирума был с ней в целом согласен. Не хотел только уподобляться тем, кто, забыв о гордости и собственном достоинстве, идет по чужим головам, ломая не только чужие жизни, но и свою собственную душу втаптывая в грязь, руководствуясь тем, что неважно, что происходит с телом, важно, что за это можно получить. Йоичи такой путь не устраивал. Он мог обманывать и шантажировать, втираться в доверие, манипулировать, но были у него жесткие границы, которые он был намерен выдерживать, что бы ни случилось. Но сейчас его решимость поколебалась. Причина, конечно, в волках. За века сосуществования старое волчье выработало некий иммунитет к лисьим интригам. А молодняк просто сжимал зубы и молчал, считая, что лучше пусть лис раскроет их секрет, чем чужой. И даже гордились тем, что смогли промолчать. Это в какой-то степени заставляло Хируму волков уважать, только в текущей ситуации все это мешало. Ему надо было понять, какой именно волчий клан стоит за похищением Мусаши, и узнать это можно было только от волков. Следовало развести их на информацию, но любой волк, который будет потенциально знать, наверняка будет молчать лучше любого трупа, что бы на него Хирума ни накопал. Поэтому Хирума и думал о том, на что знал, что никогда не пойдет. Да и где вероятность, что унизившись, по его мнению по самое не балуйся, отдавшись в чужие, наверняка жестокие руки, волк расскажет то, что считается секретом? Глупость же. Йоичи догадывался, как именно лисы, которые идут на это, обставляют ситуацию, чтобы оказаться в выигрыше, но даже просто от размышлений об этом вчерашний ужин начинал рваться на волю. Хирума поклялся, что не будет ни таким, как мать, ни таким, как отец, чего бы ему это ни стоило. И до сего момента он как-то справлялся. Но сейчас уперся в стену. Как ему в таком случае спасти друга? Или стоит поставить на кон единственное, что у него осталось от его пустого и бесправного детства - гордость? Йоичи вскинул подбородок вверх, оглядывая потолок в паутине. - Другой путь, да? Как много у любви видов. Страсть, нежность, просто секс, влечение… Выдумывать и перечислять можно долго. Лисы и любовь всегда считались сомнительным сочетанием. Семейная жизнь с обоими родителями была недолговечной, отец почти сразу уходил из семьи. Мать, как правило, тут же находила нового ухажера, такого же быстро исчезающего с горизонта. Только людям как-то удавалось удержать лису. Что-то они в них находили, что-то такое, что долгое время жили с одним человеком. Эти семьи можно назвать счастливыми, но Хирума знал, что и здесь ему не повезло. Даже человек, в роли отца, ему достался с червоточинкой. Не редкость, но при такой матери фатальное невезение. Йоичи хмыкнул. И только у Волков любовь, как в сказках, до самой смерти. Хирума помрачнел. Волк будет любить только волка. Зачем ему лис? Йоичи провел рукой по лицу, чувствуя, что он загоняется. Что хочет слишком много от Волка, который засел напрочь в его голове, кажется, что и в душе, и уж точно в теле. Это просто молодой щенок, воспитанный в неге, который не видел и не знает мира. Хирума потребовал забыть и ничего от мальчишки не хотеть и не требовать. Йоичи посмотрел на накиданную схему. Сену можно использовать, но для этого надо втереться в доверие. Учитывая, что было утром, это кажется таким простым, но Хируме на этой мысли становилось тошно от себя. Этот вариант тоже ущемлял его гордость. Потому что Сена ему действительно понравился, и ему не хотелось нечто внезапное, искреннее и теплое валять в лжи и обмане. Йоичи порвал листы, признавая ситуацию почти патовой, нужно было придумать что-то другое! Обязательно! Он должен спасти друга, но неужели он должен переступить через себя? Йоичи был уверен, что после этого он станет другим лисом. Настолько другим, что и с друзьями не останется. Такие как он, уже не будут иметь на них право. ** Свежий воздух был прекрасен. Дышать сразу стало легче. Хирума считал, что не бывает безвыходных ситуаций. Уж он-то обязательно что-то придумает! Или он не Хирума Йоичи. Тихую мысль, что других вариантов не будет - Хирума гнал от себя подальше. Составление плана заняло какое-то время, поэтому, когда Йоичи вышел во двор школы, там уже стайками гужевались абитуриенты, обсуждая прошедший экзамен. Взгляд Хирумы скользнул вокруг, запоминая абсолютно всех и даже подмечая какие-то тонкости у каждого, будь то манера говорить или держаться в компании. Сена же сидел один, скромно жуя булочку. Хирума был уверен, что всего мгновение назад это было не так, потому что от него отошли трое волков, которые перекидывались странными фразочками, полными презрения. Йоичи снова глянул на Сену. Тот был абсолютно спокоен и, кажется, даже романтично настроен, смотря в чистое небо. Хирума приподнял бровь. Исходя из брошенных троицей слов выходило, что Сена наследник Главного Дома, и что его ни во грош не ставят не только они, а вообще никто. Йоичи почувствовал, что почти вспыхнул, в тот самый момент, когда их взгляды встретились. Этот волчий, собственнический взгляд проникал в душу, монополизируя все внимание на владельце. Хирума чувствовал, что не может сопротивляться этому взгляду и милой улыбке. Такой простой и нежной. Апрель? Не апрель же влияет на них в самом-то деле! Они, конечно, оборотни, но это работает в две стороны. Они не только звери, но и люди! Хирума признавал, что апрель в этом году шикарно теплый. - Я тебе оставил булочку, очень вкусная, - Йоичи и не заметил, что уселся рядом на скамейку. Хирума молчал, разглядывая нежную кожу, длинные ресницы, красивые губки… Йоичи помотал головой, пытаясь справиться с наваждением. То, что Сена наследник Клана Волков не укладывалось в его голове. Как у них случилось то, что случилось утром? Хирума укусил булочку. Она была действительно вкусной. К его плечу привалились. - Результаты завтра. Они решили в качестве эксперимента сделать электронный тест. Так что могли бы и сегодня вечером объявить, но хотят нас помучить, видимо. Сена так мило жаловался, что Хирума почти обнял его. Рука Йоичи замерла на лавке, сжавшись в кулак. Нельзя? С другой стороны, кому какое дело? И Йоичи обнял его. Сена чуть вздрогнул, глядя на него снизу вверх. Хирума с усилием разорвал этот взгляд. Целоваться на лавочке это уже все-таки перебор. Пока Йоичи боролся сам с собой, Сена незаметно и шустро поцеловал его пальцы, лежащие на его плече. И вот они уже снова смотрели друг на друга. Сена чуть насмешливо улыбался, так что Хирума не мог не ощериться. Однако, Йоичи волновал один вопрос. Что, черт возьми происходит? ** Сену он тоже в какой-то степени волновал. Апрель действительно был последним месяцем, в который волк обязан выбрать себе подругу жизни. Раньше это был период гона, но тогда они почти не обращались в людей, используя второй облик лишь для облегчения жизни в какие-то опасные моменты, как правило, зимой, когда выживать становилось тяжело. Но сейчас апрель значил для них столько же, сколько и для людей. Это был прекрасный теплый месяц весны, когда расцветала сакура, хотелось веселиться и дышать полной грудью. Тем не менее, по традиции браки игрались в апреле, либо в апреле рождались щенята. Чаще, конечно, первое, это было романтично, поэтому волчицы не спешили. Волки выбирали себе спутника жизни один раз и навсегда, поэтому для них страсть не могла идти без любви. Страсть пройдет - любовь останется. Иначе быть не должно. Сена предполагал, что у них должен быть какой-то нюх на вторую половинку. Как иначе понять, что это не просто желание? Или что обычное “нравится” перерастет в любовь? Кажется, люди в этом смысле часто ошибались, путая все возможные понятия. Сена людям не завидовал. В его окружении не было ни одного волка, что ошибся в выборе. Бывали ли такие вообще? Сейчас Сена с некоторым страхом и предвкушением понимал, что выбор был сделан еще в детстве, когда его трясли за плечи и требовали ответа. Беспокоились за него сильнее, чем кто-либо в Доме. Грели его своим теплом и мехом, гладили и укрывали огромным пушистым хвостом… Но поверить в то, что в десять лет можно встретить свою судьбу - сложно. А вот в шестнадцать все эти мысли и чувства, посаженные когда-то на замок, вернулись. Ну и что, что речь не о другом волке, а о лисе? Сена, который не чувствовал себя своим в собственной стае, которому много что не нравилось в собственном Доме, считал этот выбор вполне логичным. Нет, он не собирался перестать быть волком (это и невозможно), не собирался бросить клан, но знал что и от своего выбора не откажется. Пусть даже среди лис однолюбы редкость, Сена знал, что его чувства уже не изменятся. Снова придется страдать? Так ничего нового. По мнению Сены лучше пострадать, чем никогда не любить, не пытаться влюбить, не пытаться остаться вместе навсегда… Кобаякава хорошо знал троицу неразлучных волков, что сейчас бурчали у него над ухом. Они тоже жили в Доме. Парни его немного недолюбливали, считая недостойным места следующего наследника. Но их неприязнь, как и многих других, Сену не трогала вообще. Хочется им сендвич, можно и сбегать, вот нашли проблему. Но почему-то для Кадзуки это была проблема. Что принеси сендвич - проблема, что не принеси - проблема. Его все злило. Может, потому что не стоило его спасать? Но Сена знал, что не поступил бы по-другому. Волку требовалась помощь, как иначе? Сена был уверен, что Кадзуки был в смертельной опасности. Иначе бы не вмешался. Поэтому сейчас он мысленно пожал плечами и увидел Хируму. Сена уже знал, что они будут учиться в одной школе, если он сдал сегодня экзамен. Слава у Йоичи была довольно громкая, но Сену это не пугало, а умиляло. Приходилось, правда, осаживать собственные мысли и не соотносить их с утренними сборами. - Отойди от моего младшего брата немедленно! - Сена вздрогнул. - Мамори-неесан! Хирума цыкнул. Кобаякава чувствовал, что эти двое на дух друг друга не переносят. Между ними проскакивали искры совсем не в романтическом смысле. - Даже не смей к нему приближаться! - Анезаки была в ярости. - Между прочим, мы не из одного выводка, поэтому… - Мамори! - жестко сказал Сена, заставляя ее замолчать. - Кому ты это говоришь и зачем? - Ой, прости, - стушевалась девушка. - Просто уже конец апреля… вдруг ты… - Мы об этом говорили уже десять раз, - отрезал Сена, опасаясь реакции Хирумы. Ревность на пустом месте вначале отношений ему была совсем не нужна. ** Йоичи не собирался отпускать Сену не только потому что не хотел, но и из принципа. Он всегда делал так, как будет больше бесить Анезаки. Однако Сена сумел Хируму удивить. Волк был принципиален не меньше, чем он. Даже Анезаки потухла и сжала ручки вместе, извиняясь. Хирума не удержался, чтобы не усмехнуться, но смысла встревать в эту перепалку не было. В конце концов, они даже еще не обещали друг другу встречаться. Поэтому Йоичи оставил их наедине, крепко сжав лапку Сены напоследок. Волчонок явно не хотел, чтобы Хирума уходил, но и Мамори явно так просто не уйдет. У Хирумы были более важные дела, поэтому он привычной походкой вышел за пределы школы. Думы его были не такие уж и светлые. Если он не хочет скатываться до уровня собственной матери, то остается вызнавать информацию у волка грубой силой, что прокатит далеко не с каждым волком, и, скорее всего, не без помощи хитрости. Грубая сила в данном случае должна приблизиться к средневековым пыткам, что было Йоичи чуждо. С другой стороны, вряд ли Мусаши сейчас ведет счастливую жизнь! Однако, все остальные методы были испробованы. Еще ни один волк не прокололся, какой именно клан удерживает Мусаши и остальной молодняк. - Ой! - Хируму толкнули в плечо, но тот увернулся, реакция позволяла и не такое. Йоичи окружила троица волков, которые нелестно отзывались о Сене. Хирума ощерился, но потом цыкнул. Вот, что называется, не ждали? А шанс представился. Только завалить сразу троих так просто без подготовки не получится. Тем более, что он про них ничего не знает. - Какая лисичка! - И чего тебя все в школе боятся? Очень даже милый на вид. Бенгаль? Песчаный? Кажется парни были вполне уверены в себе, хотя совсем не разбирались в лисах, еще бы фенька приплели. Но как много они знают о Мусаши? Хирума пошел во-банк. - Вы знаете о взрыве на стройке у нас на районе? Парни были удивлены вопросу, но, видимо, были не сильно злобными, поэтому молчавший ранее спросил: - Это там, где ваш молодняк погиб? - Нет, это где стариков покоцало, а молодняк забрали наши, - пояснил другой. Хирума готов был вцепиться в эти три горла, но выведать информацию. Его бесило, что, скорее всего, придется отступить, подготовить план под этих троих, и потом уже действовать. Йоичи не находил себя сильно терпеливым типом, но сейчас, казалось, терпения не осталось вообще. - А ты хочешь знать, где малышня? - заинтересованно сказал блондин. - Там была еще серебристо-черная лиса. Твоего возраста. Твой дружок? Улыбка блондина не предвещала ничего хорошего. - Или ты думаешь, мы просто так все расскажем? Хирума оскалился. Как все предсказуемо! Тем не менее, силой из трех волков ему ничего не выбить, это уж точно. Есть ли смысл продолжать, что-то выяснять, или пора технично сваливать? В этот момент его схватили за руки. Чужая реакция превосходила ожидания, поэтому Йоичи решил, что надо выкручиваться и бежать. Хирума отчетливо понимал, что не готов платить за информацию собственным телом, обойдутся! Его потянули в прореху между домами. Хирума цыкнул. Эти типы при должной тренировке были бы равны половине Куриты по силе, хотя слабаком Йоичи себя не считал. Самое время было сбежать, иначе дальше будет поздно. Но как только Хирума собирался вывернуться, благо молодняк всегда остается молодняком и опыта у них маловато, их всех остановил чужой окрик, больше похожий на рык, настолько забористый, что все четверо едва не обратились в зверей от неожиданности. Хирума медленно повернул голову назад, не зная, что в нем сейчас больше, страха или восхищения. Сена не обращался, он стоял на своих двоих, но волчий облик был настолько очевиден и ярок, будто накладывался поверх человеческого. Огромный зубастый волк, с кровавыми от ярости буркалами - вот что сейчас было видно вместо невысокого школьника. Йоичи быстро смекнул, в чем дело и дернул руки вниз, выворачиваясь и тут же отступая за Сену. Кобаякава тем временем снова зарычал, а троица опустилась на одно колено. Будь они волками, шерсть встала бы дыбом, но даже в человеческом облике это было очевидно. Хирума тоже прекрасно чувствовал проснувшийся в нем почти первобытный страх перед грозным волком. Спасало то, что Йоичи знал, кто именно перед ним. Поэтому страх не бил по нервам, он замещался восхищением, близким к ликованию. Мол, смотрите, каков волк, который мне понравился. Хируму всегда радовали неожиданные находки. Сена был несомненно, той еще неожиданностью. - Это моя лиса. Ясно? - человеческая фраза была полна злобы и негодования, все еще сопровождалась рыком. - Предельно, - негромко заявил блондин. Остальных все еще очевидно трясло. Но вот наваждение исчезло, а Хирума, приобняв Сену за плечи, с интересом поглядывал на поднявшуюся, но бледную троицу. - Почему ты не всегда такой, Сена? - спросил вдруг блондин. - В тот раз, когда ты спас меня, ты был невообразимо крут! Даже Банба отступил! Так почему в остальное время ты… - А зачем? - пожал плечами Сена. - Ради чего? Хирума был восхищен ответом, троица пребывала в ступоре, поэтому Йоичи увел Сену за руку. Мальчишка, довольно улыбаясь, шел рядом с ним. Они шли молча, хотя Хирума с силой сжимал руку Сены, собираясь с силами. Почему нет? Это же просьба. Просто просьба, хоть он никогда в жизни и не просил. - Поможешь мне спасти друга? - хрипло спросил Йоичи. Сена резко остановился, и Хирума тут же замер. Они смотрели друг другу в глаза. - Просто друга? - уточнил вдруг Сена. Йоичи от удивления хлопнул глазами. - Очень хороший просто друг, если ты об этом, - получилось негромко. - А что мне за это будет? Хирума попытался разжать свою руку, но Сена перехватил ее. Йоичи с сожалением уставился на него, но Кобаякава улыбнулся. - Да ладно тебе. Разве от меня можно ожидать подвоха? Я просто хочу свидание. Смотри какая сакура цветет! Где-нибудь в горах, чтобы можно было спокойно погреть шерстку без свидетелей. Почему ты смотришь на меня, как на врага народа? Хируму уже обнимали за талию, поэтому он не удержался, чтобы обнять Сену в ответ. Ну и что, что посреди улицы? Совсем не важно… - Конечно, мы сначала выясним, где твой друг. Ну? Сена поднял лицо вверх, получив легкий поцелуй в губы. - Больше не буду смотреть на тебя, как на врага народа, прости. Не так-то просто перестать искать подвох, когда искал его всю жизнь во всех… - Не оправдывайся, - предложил Сена. - Мне не нравится, когда ты оправдываешься. - А что нравится? - Я думаю, как целуешься. Надо только хорошенько повторить… Как положено. По-взрослому. Сам Сена на этом моменте залился краской, а Хирума только хмыкнул, глядя на него. - По взрослому, значит… Тогда пойдем в парк, я тебе даже молочный коктейль куплю. - И сладкую вату, - весело сказал Сена. Йоичи фыркнул. - Ну и что, взрослые тоже любят сладкую вату, - надул Сена щечки. Хирума с трудом выдохнул. Его мысли читают, а он тут умиляется. Все, крыша едет - дом стоит. Или что-то там про любовь?