Волки воют на Луну

/тут мог бы быть мой стих...но для этого надо уметь их писать/ Охота. Это когда внутри все напряжено от предвкушения, когда адреналин бьет в голову, когда из груди рвется звериный рык. Еще один шаг и ты уже теряешь форму, обращаясь в зверя. Дикого, лесного хищника, который создан был блуждать среди лесов, гнать по степи и выть на луну. Охота. То незабываемое ощущение, когда ты несешься во весь опор, преследуя жертву. И да, ты несешься, чтобы догнать, чтобы вогнать свои клыки в шею, сжать ее, наслаждаясь своей силой, властью и победой. Охота. Как много в ней звериного и как мало человеческого. Зачем она? Ради наслаждения или ради пропитания? Сена молча слушает крики за окном, не порываясь встать. У него завтра экзамен. У него совсем нет желания ловить лису, пробравшуюся на их территорию. Как-то так вышло, что лес перестал их кормить. Заставил покинуть его. Заставил стать людьми. Подняться на ноги и осмотреться. Они никогда, по большому счету, не желали ими быть. Но вокруг были люди, слишком много людей, чтобы оставаться в лесах, чтобы дать шанс своим семьям выжить. И они ушли. Уже много веков клан Волков живет как люди. Древний клан, который оставил свою историю при себе. Не только в сердцах, а задокументировал в свитках, спрятав их под замок. И хоть на дворе двадцатый век, писать чернилами не кажется им зазорным. Сейчас Сена, впрочем, как и все японские школьники, писал карандашом. Так было удобней. Волки жили стаями, так, как они и привыкли жить. В огромном особняке у Сены была своя комната, но родственников здесь жило немало. Кобаякава даже иногда думал, что он не знает и половины, но это, конечно, было не так. У него просто не было особого желания знать. А его, несомненно, все знали. Он был наследником Клана Волков. И, по общему мнению, недоразумением. Так получилось, что все это было одновременно. Но Сена себя недоразумением не считал. Ему нравилось быть Волком. Нравилось чувствовать силу ног. Нравилось бежать наперегонки с ветром. Что же ему совсем не нравилось – это отнимать чужую жизнь. Он не видел смысла в этом, потому что Сена считал себя человеком. А человек не отнимает чужую жизнь ради забавы. Даже если это жизнь Лисы. Клан Лис – их заклятый враг. Они были как Монтекки и Капулетти, только их вражда была еще более давней. Сена не мог найти ее истоков, не мог понять в чем причина столь стойкой и искренней неприязни. Почему время не стерло ее? Лисы были другими. Они никогда не жили стаями, предпочитая жить по одиночке. Они были хитрыми и всегда находили способ обдурить доверчивого Волка. Но Сене такая причина казалась слишком поверхностной. Что же такого произошло? Почему нет ни единого упоминания о возникшей между кланами кардинальной распре? В конце концов, между двумя Древними Кланами куда больше общего, чем с людьми. Сена смотрит в окно. Кто-то из родственников на двух ногах, кто-то уже на четырех, носятся по двору, пытаясь загнать одну несчастную лисицу. - Далась она им? – прошептал Сена, возвращаясь к занятиям. В конце концов, завтра экзамен, а он к нему совершенно не готов. Но когда Сена поднялся и повернулся, чтобы дойти до кухни и налить себе сока, то его карандаш упал на пол. - Черт… - прошептали они одновременно. Лис в своем человечьем обличье забился в угол, тяжело дыша. На бледном лице Сена заметил острым взглядом капельки пота. Глаза, ярко-зеленые, будто магическое зеркало, отчаянно сверкнули. Лисичка ожидаемо была светло-русой. Редкий цвет, но ожидаемый. В любом случае черные лисицы сейчас вообще почти не встречались. Поэтому часто красились сами. Правда, при обращении это не помогало. Если не считать черного пятна на рыжей шерсти помощью. Парень был старше Сены, судя по всему, на пару лет. А еще он был ранен. Во всяком случае, он прижимал одну руку к своей груди, и стиснул губы так, что проколол нижнюю клыком. Кобаякава захлопнул дверь в комнату, снова уставившись на внезапного гостя. Человек из него был неказистый, а вот волк выходил вполне приличным – сказалась любовь к долгим прогулкам. К тому же по меркам клана он был еще щенком. И значит, ему было куда расти. Лису было явно больно, на лице отражалось подавляемое страдание. - Что сделаешь… со мной… волк? – хрипло спросил парень, и от его голоса и вопроса у Сены подскочило давление, а в голову полезло кое-что пошлое, что Кобаякава тут же пресек. Сена опустился на колени перед лисом и тот невольно зарычал. Инстинкты всегда шли первыми у зверей. К тому же, Кобаякава впервые чувствовал за собой явное преимущество. Лис попытался от него отстраниться подальше, глубже забившись в угол. - Прикончи тогда и все… - предложил Лис. Его рука повисла плетью, а другой он оголил шею. Кровь ударила Сене в голову, и он не выдержал, взрыкивая и оскаливаясь. Зеленые глаза молча уставились на огромные клыки. Но Кобаякава тряхнул головой, усилием воли подавляя обращение. Он взял его раненую руку в свои, внимательно оглядывая. Длинные пальцы, когти, сильные мышцы. Хороший лисенок. Сена мягко улыбнулся. - Ничего серьезного, сейчас обработаю. Конечно, рана была неслабой. Но зашивать не надо – и то славно. А уж в звериной форме зарастет еще быстрее. В этот момент в дверь комнаты отчаянно постучали: - Сена-доно! Сена-доно! - Да что еще! – рявкнул Кобаякава. – У меня экзамен! Оставьте в покое! - Хорошо! Только не выходите из комнаты! Лис проник в особняк, и он может быть опасен! Может, он и опасен. Но не сейчас. - Да не выйду я! – Сена уже привык общаться именно так. Все пытаются быть заботливыми, будто не считают, что лучше бы он помер где-нибудь в лесу, споткнувшись о ветку и сломав себе хребет. Кобаякава, может, и преувеличивал, но особо далек от истины не был. Кто-то действительно верил в него, а кто-то презирал. Лис, который замер в углу, ожидая ответа Сены, сейчас тяжело выдохнул. - Я не могу больше… - прошептал он, дергая воротник рубахи. Сена потянулся к нему, чуть приобнимая за плечи, и в туже секунду у него на руках оказался молодой лис. Уже вроде и не лисенок, но еще не матерый лис. Сена аккуратно прижал зверька к себе, поглаживая его по голове и слушая тихий скулеж. - Все будет хорошо с твоей лапкой, обещаю. Лис замер в его руках, будто поверив. - Не волнуйся, здесь все так пропахло волком, что лиса никто и не заметит… - Сена, обработав рану на лапке и замотав ее бинтом, уложил лиса на свою кровать, и сам лег рядом, чувствуя, как зверек сворачивается под его бочком, укладывая нос где-то в район подмышки, будто намекая, что его можно гладить. Чем Сена осторожно и занялся. Ему казалось, что сейчас он отчасти вернул долг. Когда ему было десять, он едва не утонул в лесном озере. Его спасли. И это была Лиса. Может, именно поэтому Сена верил, что вражда между кланами не имеет смысла. ** Утро началось у Сены рано. Боясь задавить лисенка, Кобаякава вообще не двигался. И теперь у него затекла рука, но он вместо того, чтобы жаловаться, хоть даже и мысленно, улыбнулся. Лисенок забавно зевал, глядя на него полуприкрытыми глазами, и Сена невольно начал гладить его за ушками, проводить по спинке и всячески нежить. Тому очевидно нравилось, он даже лизнул ему руку. Теплый, шершавый язычок прошелся по ладони, заставляя Сену потянуть лисенка на себя, не забывая про раненую лапку. Кобаякава осторожно коснулся губами мокрого носика, проводя ладонями по гладкой шерстке на боках, ему хотелось с силой стиснуть это милое создание, но он боялся причинить боль. Где-то в этот момент Сене стало тяжело. На него теперь упирался тот же лис, только в человечьем обличье. Парень тяжело дышал, а его взгляд был затуманен желанием. Весь взлохмаченный, с пересохшими губами, он походил на человека, который не вполне проснулся. К тому же, он был голым. Обращение вместе с одеждой не практиковалось. В бедро Сене упирался твердый орган лиса, и Сена сам решил, что тот нуждается во внимании. В конце концов, лисенок ранен. Как ему одной рукой справляться с проблемой? Лис застонал, почувствовав прикосновение руки Сены. Кобаякава знал, как это делается, не настолько он был маленьким и наивным. А то, что на нем полулежал парень, а не девушка, Сену как раз-таки возбуждало еще больше. Кобаякава поймал удачный ритм, увидев как широко распахнулись глаза лиса, а из груди вырвался довольно громкий стон. - Не надо… Ему нравилось, но он находил себя беспомощным. Он желал, но не хотел быть слабым. Это так умиляло Сену, что он из упрямства заставил лиса кончить быстро, пачкая пижамные штаны и рубашку. - П-прости… - выдохнул лис, опускаясь рядом, тяжело дыша после оргазма. - Проснулся? – ухмыльнулся Сена. - После такого невозможно не проснуться… - прошептал лис, с трудом садясь на кровати, а потом потянувшись к штанам Сены. - Нет, - Кобаякава уселся. – Давай руку перевяжем. - Но… - кажется лис немного удивился. – Почему? Я не хочу тебе быть что-то должен. - А когда ты меня спасал, ты думал об этом? Лис хлопнул глазами. Таких как Сена волков – дофига и больше. А лис с таким магическим взглядом – первый. - Нет. Просто хотел спасти глупого щенка. - Вот и я, в рамках этой комнаты, что хочу, то и делаю. - Твоя свобода? – фыркнул лис. - Да. Все что у меня есть, это эта комната, - признал Сена, окидывая ее взглядом. – Такова жизнь в клане. - Тогда… Я покажу тебе другую жизнь. Сена слабо улыбнулся. - Понравится ли она мне? - Тебе решать. Но не начав, выбор не сделать.