Надо быть хорошим человеком

      Как думаете, хорошим быть хорошо? Возможно, вы ответите: «Да, конечно. Ведь если человек хороший, он совершает хорошие поступки. Этот человек, должно быть, образованный, умный, добрый. В нем нет излишеств, которые говорили бы о нем в плохом свете». Это все естественно и понятно. Таким считать хорошего человека нас учили с детства. Теперь ответьте, а плохим быть хорошо? Тут все обязательно – кто в унисон, кто вразнобой – ответят: «Вы что?! Совсем с ума сошли? Нет, конечно. Где об этом слыхано да видано! Что за вздор!». Да, это ясно и понятно. Если человек творит не пойми что: грабит, насилует, убивает – его действительно не назовешь хорошим с точки зрения морали. А если плохой человек сделает хороший поступок? Или хороший – плохой? То как вы его осудите? Всегда ли то плохо, что плохо? Всегда ли то хорошо, что хорошо? - Дорогой Сплендор, прекрати играть с едой! Это неприлично и неуважительно по отношению к нам. Кому сказал прекратить?! – смотрит на младшего брата холодным и продирающим до мурашек «взглядом», отложив газету. - Хорошо, Сленди, - делает виноватый вид и кладет утюг с гладильной доской обратно. - Слышь, это… не убирай утюг! У меня вот тут этот блин помялся. Погладь, не будь плохим братюней, - просит Оффендер. - А тебе с двух сторон? Может, в форме штанишек сделать? – улыбается своей бездонной улыбкой. - М-м-м, у нашего извращенца и бездаря появятся штаны. Наверное, это стоит отметить, - прокомментировал Слендер. - Оу, наш унылый братишка научился шутить, - парирует. – Походу сегодня и не только мои обновки обмывать будем. Всем шампанского, - и откуда-то слышится хлопок открытого напитка и вылетающей пробки. - Я не понял, - возмущенно говорит старший братец. - Да это неудивительно, - проходит и наливает каждому шампанское. - Оффендер! Прекрати сейчас же! У нас же завтрак! – упирается вытянутыми руками о стол. - А вот высоким, мрачным и возникающим дрыщам наливать не буду, - показывает язык. - Откуда тут взялось шампанское, позвольте спросить? – размахивает гневно руками, вставая во весь рост. - У меня же штанишки новые. Даже не заценил. Неблагодарный, - прищелкивая языком, помотал негодующе головой. - Да что тут происходит вообще?! – прикрикивает. Но все знают, что даже одного восклицания этого великого безликого монстра хватает, чтобы разнести полдома, поэтому выводить Слендера – уж очень плохая затея. - А вы знали, что учёные, работающие с детектором LHCb на БАКе, обнаружили новые крайне необычные частицы, которые состоят не из двух или трёх, а сразу из пяти кварков – "кирпичиков" всех элементарных частиц. Интересно, правда? – сообщает весельчак невинно просто и с некой радостью. От такой новости так тепло становится на душе, что так и хочется подарить каждому частичку своего черствого сердечка. Поделиться добром со всем светом.       Утро за окном, занавешенным плотными черными шторами. Ветерок помогает некоторым игривым и алым лучикам света проникнуть в темные и тихие покои безликого. Слышится пение птиц. Свежо и ясно. На полу ковром растянулся туман, через который ты вряд увидишь свои ступни, обутые в такие же черные, как занавески, пушистые тапочки. - Что за бред. Ужасный сон! Клянусь, я скоро от этих сумасшедших съеду, - встает с постели. – И никому этого не скажу. Надоели они мне. Только жить мешают, - бубнит себе под нос.       Надев тапочки и чуть шаркая ногами, Слендер направился к двери своей комнаты. - Постой-ка, - остановился и повернул голову, нахмурив «брови». – Я еще и раньше проснулся. О, леса… - потирает руками лицо и идет дальше по своим делам.       Следуя своим педантичности и пунктуальности, Слендер справился со своим планом и пораньше решил позавтракать. Без всяких там посторонних лиц. Блаженство, когда рядом с тобой никого нет. Делай что хочешь, думай, о чем захочешь. Тебя никто не видит и не беспокоит. Не надо о ком-то заботиться или ругаться. Все в порядке: твои нервы и окружающие. Столько времени появляется. И ты его можешь потратить на самое важное: саморазвитие, физическая активность, умственная. Хотя это и входит в саморазвитие. Есть о чем поразмышлять. Можно справиться со всеми проблемами, которые ты нажил. Но ведь не существует проблем, существуют лишь ситуации, которые ты воспринимаешь как проблемы. - Неповторимо, - все время повторял Слендер, попивая за завтраком горячий кофе с горьким шоколадом.       «Чем же мне заняться вечером?». Часто этим вопросом задавался безликий. Конечно, охота. Что же может быть лучше, чем охота. Мертвые и растерзанные тела, души которых будут использованы для материальных благ. Души в параллельном мире используются как средство обмена. Из них делают моменты. Некоторые демоны в зависимости от количества душ могут управлять временем. Но это удается только самым могущественным и уважаемым. Призраки с помощью душ приобретают способность материализоваться. На них скупают акции, открывают счета в банках. То есть все так же как и у нас. Все обыденно и типично, но только со своими преимуществами. Это хорошо. Это полезно, практично и выгодно.       А трупы? А семьи оставленные без отцов, матерей, детей? Наплевательское отношение к живым существам. Вот валяющийся под ногами человек, у которого вместо органов вставлена голова, а сама она была фарширована теми же пропавшими органами, мог стать знаменитым ученым. Он только оканчивал университет и был готов к новым испытаниям жизни и приключениям. А вот та женщина, челюстями висевшая за дерево, которая завтра выходит замуж? Она бы была прилежной матерью, а ты вот так взял и разрушил все. Все, что у кого-либо имелось, ты разрушил, уничтожил. Эгоист. Такие люди должны быть наказаны. Разве ты ничего не чувствуешь? Это плохо. Это ужасно.       Наш безликий был воспитан по всем правилам морали, но его не волнуют чужие жизни, потому что он служит другому – более важному для него. - О, какие люди! – кладет руку на плечо Слендеру, от чего слышится, кажется, маленький хруст кости. - Дорогой Оффендер, можно было бы просто обойтись простым «Доброе утро!», но, походу, ты этих слов никогда в жизни и не слышал, что уж там говорить об их произношении, - злится. - Извини, не расслышал. Что ты там пробормотал? – присаживается за стол. – Сплендор! – хлопает в ладоши, зовя по-королевски как собачку или как дрянного дворецкого.       От старшего братика лишь слышится недовольный вздох. - Че ты как всегда? Ну че ты, е-мое. Бука, а не Слендер, - начинает лезть. – Злой такой. Фу таким быть. Всех баб только такой миной распугаешь, - цокает, мотая головой. - Оффендер! – выглядывает из газеты. - Да-да, - мурча и с улыбкой, смотрит на безликого, подперев рукой щеку. - А вот и завтрак. Я приготовил омлет с грибами с необычным соусом. Вам понравится, - раскладывает тарелки. - Не, так дела не делаются. Я омлет не буду, - скрещивает недовольно руки и надувает губу. - А еще я приготовил печенки с разноцветными сахарными фигурками в виде бабочек, - все делает для того, чтобы накормить извращенца своей едой. - Вот это другое дело! Бабочки – это хорошо. Особенно ночные. Подавай! – держа в одной руке вилку, в другой - нож (как в мультфильмах), облизывается и ждет своих маленьких феечек, ой… точнее печенье.       Спустя время все безликие собрались и стали нормально завтракать, хотя Слендер уже позавтракал, но ему ничего не мешало – братья общались только между собой. В основном переговаривались только Сплендор и Оффендер. Трендер спокойно сидел и почитывал очередной роман. Его не беспокоили проблемы братьев, но с ними он любил находиться рядом. Без какого-либо общества ему было не очень-то комфортно, хотя и был по натуре неразговорчивым. - Сленди, подай, пожалуйста, соль, - склонив головку вниз и надув губки, тихо и просто просит соль. У него такой вид, будто он так провинился, что на просьбу его ответят самым грубым отказом в мире. - Да, конечно, - не отрываясь от газеты, подает вектором соль. - Спасибо. Сленди, а мы пойдем сегодня в парк? – таким же тоном и видом спрашивает, но только с неким весельем и радостью. - Нет, конечно, - отвечает тот да еще так, как будто никто не должен с этим спорить, так как так всегда было. Это уже закон. А если закон, то нарушать нельзя.       Весельчак что-то проскулил, а Оффендер снова начал заступаться за младшего. - Ну вот че ты такой злой, понять не могу? Те че, поднять задницу тяжело и выгулять этого пятнистого? – приподнимает «бровь», говоря этим, что извращенец говорит серьезно. Прямо сама серьезность. - Ничего я не собираюсь делать. Это противоречит моему плану, - продолжает читать газету. – Ненавижу, когда все идет так, как я не хочу, - откладывает и пьет кофе. - Ненавижу, когда идет так, как я не хочу… - пародирует слова старшего брата в стиле «бабушка, сидящая на скамейке, мимо которой проходит девочка с примитивными наклонностями». - Заткнись, Оффендер! – приказывает Слендер. - Слушай, братюнь, ты сколько-то дома просиживаешь свою упругую попку? – любопытствует. - Извини, не понял вопроса. Я не говорю на языке пошляков и идиотов, - все продолжает пить свой кофе. - Извините, сударь, за мою бестактность. Повторю же свой вопрос. Сколько безнадежных и бесполезных часов Ваше высочество проводит в этом огромной и знатном особняке, чтобы так успеть пропитаться всем соком бесчувственности и черствости? – встал, одну руку убрал за спину, другой – жестикулировал, чуть наклонившись. - Не ваше дело, - снова начал читать газету. У него было такое выражение «лица», будто он обиделся. Возможно, он осознавал, что проводит свои дни не с пользой. Не получает от жизни того, о чем мечтал. В его-то годы надо бы позаботиться о том, чтобы такой ситуации не было. Это плохо - жить без жизни. - Тебе надо прогуляться. Повидать каких-нибудь людей. Подружиться с кем-нибудь. Поделай хороших поступков. Тебе пойдет… наверное, - задумчиво подставил пальчик к губам. – Да, ты сейчас же соберешься и пойдешь гулять! – встает радостно Оффендер. - Никуда я не пойду! – так же встает, но нерадостно.

***

      Через несколько минут мы видим лежащего в снегу безликого, на которого насильно надели пальто и шарф и выперли из дома нежным пинком под одно нежное место. - Да чтобы вас… - встает и потирает поясницу.       Слендер у нас монстр особенный и сильный. Он с легкостью может вернуться и показать, кто тут дома хозяин. Ему нетрудно. Но что плохого в том, чтобы пойти прогуляться и увидеть что-нибудь новое? Встретить кого-нибудь нового. Это же не грех. Это неплохо. Но наш безликий уж очень разозлен, поэтому, не осознавая своих преимуществ, просто пойдет в человеческий город. Почему не в своем мире останется? Потому что тут он точно ничего полезного не найдет. Тем более в такой ранний час все либо работают, либо спят.       Все люди оборачиваются и странно поглядывают на мужчину, проходившего мимо них. Его внешность необычна, но в то же время не должна вызывать каких-либо недовольных откликов: брюнет, голубые глаза, в которых читаются только одно равнодушие и спокойствие. Несколько проницательны, но затуманены. Острый и задумчивый взгляд сопровождал каждый высокий фонарь, красивых девушек, мужчин, которые выглядели так, чтобы их можно было бы назвать мужчинами, маленьких детей, пробегающих мимо безликого. Высокий юноша был бледен. Острыми скулами на лице, прямым носом и сжатыми от отрицательных эмоций губами он привлекал взгляд очаровательных дам, но сам Слендер этого не замечал. (Куда ему до этого). - И что же мне тут делать? Все так одинаковы и однозначны. Значит, просто прогуляюсь, - проходил и говорил в мыслях.       На улице темнело, ведь когда в параллельном мире утро, то в человеческом начинает смеркаться. Снег хлопьями сыпал, а ветер создавал из этого необычайный зимний танец, от которого каждое дитя было в восторге. Проезжали машины. Из некоторых доносилась музыка. Иногда очень, иногда – не очень. Но для Слендера все было на один лад. Кроме его любимых песен. Точнее мелодий. Редко он слушал то, где присутствовали хоть какие-то слова. Кое-где безликий достаточно субъективен, но если пронаблюдать за тем, как он работает – мысль о субъективности сразу пропадает. Это хорошо. На карнизах домов висели разноцветные гирлянды. Походу скоро будет долгожданный праздник, который Слендер никогда не воспринимал всерьез. Зачем вообще нужны праздники? Чтобы напоминать об одном и том же? Это простая трата времени. Или эти дни используют для отдыха и бизнеса? Тогда ладно, не пустая трата времени. Но все же тратиться на такое это бессмысленно. Если, конечно, человек умеет радоваться тому, что делает, то тут и возникать нечего. Он, возможно, либо самый счастливый человек, либо дурак. Вот так рассуждая и что-то анализируя, медленно шел наш Слендер. - Подайте, пожалуйста. Не дадите ли немного денег бедному старику? Всего лишился. У меня нет другого выхода, как просить помощи. Прошу, миледи, дайте хоть пятнадцать центов. Умоляю, - около дверей одного магазинчика сидел старик с табличкой. Он все время протягивал кружечку и просил помощи. Даже маленькая сумма была уже для него счастьем. - Прошу, подайте, мистер, - умоляюще посмотрел старик на Слендера.       Но тот высокомерно и с некоторой брезгливостью ответил ему, при этом еще и остановившись рядом с этим бедным человеком. - До чего же он мерзок! – пронеслось у безликого в голове. - Прошу, - все выше протягивает железную кружку, в которой тихо, но что-то звенит.       Слендер, ничего не ответив, проходит мимо, будто и не заметил старика. К чему этот бедняга ему сдался. Не будет он ему ничего давать. Только наличные потеряет. Потеряет свои пятнадцать центов. Какая сумма! Да любой сделал бы на его месте то же самое. Но хорошо ли это? Сохранить деньги и не помочь человеку, который в них нуждается больше, чем ты? Ты же сам их только копишь. Нет, это плохо. Поэтому, развернувшись, Слендер стоит и думает: - Может, все-таки помочь? Ничего я от этого не получу, но он-то получит. Я ценю выгоду. Она не всегда должна быть моей. Да, я ему дам двадцать центов. Ничего мне от этого не сделается, - он стоял и с хмурым, сомневающимся видом смотрел на старика, заглядывающего в свою ржавую кружку, надеясь там увидеть что-то большее. Люди в безвыходном положении пытаются найти выход даже там, где его нет. - Держи, - подает ему названную сумму, но с таким выражением лица «Да бери ты, и дело кончено. Только бы отделаться от тебя». - Благодарю, мистер, - с самой искренней улыбкой говорит старик. – Вы так добры. Счастья вам! – держится как маленький ребенок за свою маленькую кружечку. - Не за что, - начинает уходить, но вдруг еще одна мысль приходит к нему на ум – может устроить его куда-нибудь, купить квартиру и открыть счет в банке? – Да ну, бред какой-то. Не стану я так распинаться ради какого-то старикашки. Кто он, и кто я. Я величайший, он всего-навсего человек, - пытался не думать о своей идее. – Но если я так сделаю, я ему помогу. Я устрою его жизнь. Возможно, он поможет таким же беднякам. Последним же будет легче, и людям, у которых они просят милостыни, станет не так тяжко на душе после их отказа дать деньги. Да, решено. Я подниму этого человека. Помогу ему встать на ноги и зажить по-новому, - решается и разворачивается, смотря на старика. - Как вас зовут? – задает вопрос. - Рудольф Вудвей,- чуть заикается. - Замечательно, пойдем, - осторожно оглядывается. - Зачем? – недоумевает. - Вставай скорей, - смотрит на старика строгим и жестким взглядом, которому неповиновение грозит самой жестокой казнью. - Ладно-ладно, - нелепо встает и следует за высоким мужчиной, чуть за ним не успевая.       Вот они сидят в одном кафе, где Слендер заказал старику поесть. Последний так его благодарил, что уж готов был ноги целовать. Безликий рассказал свой план и попросил Рудольфа сидеть тут и дожидаться его, пообещав, что со всем быстро справится. - Кого же мне потом благодарить? – спросил старик вслед уходящему мужчине. - Стюарт Вуз, - первое, что пришло ему в голову.       Наш Слендер, походу, достаточно деловая личность. За два часа он успел найти работу и квартиру бездомному. Он так его расхваливал и обещал, что этот человек покажет себя должно на рабочем месте. Со всеми договаривался, объездил весь город, только бы помочь этому Рудольфу. Это хорошо. Это уважительно. Надо стремиться к такому, ведь от этого только легче на душе и радостней – на свете есть человек, который тебе вечно благодарен. - Ну, вот. Я сделал свое дело. Теперь можно и отдохнуть, - Слендер шел и спокойно размышлял на тему того, что для него хорошо, что представляет собой общество. Нередко он заглядывался на прелестных женщин, которые кокетничали с ним. Это было понятно по одному только взгляду. Пушистые ресницы дразнили безликого тем, что не показывали очаровательные и милые глазки молодых девушек. Слендеру всегда нравились глаза, самих которых он не имел. Глаза – зеркало души, поэтому, изучая своих сотрудников и конкурентов, он всегда старался проникнуться их глазами, заглянуть в них, а потом уж делать выводы. Но безликие, с которыми он чаще всего разговаривал, не имели глаз, поэтому приходилось довольствоваться только личностью и костюмом. - Помогите благотворительному фонду! Не проходите мимо. Подайте немного денег, и мир станет лучше! Всего-то небольшую сумму. Любая помощь стоит многого. Один доллар спасет жизнь голодающему, - маленькая рыжая девочка с веснушками и великолепными, большими, искренними, голубыми глазками просила помощи для организации. - Что за организация? – холодно, но с любопытством спрашивает безликий. - Благотворительная. Мы помогаем голодающим людям. Не поможете ли вы? – протягивает шапочку, в которую она собирала деньги. - А ты не мошенница? – продолжает смотреть на нее так, чтобы ее самооценка все больше понижалась. - Нет, что вы… - опускает голову. – Наша организация называется «Благотворительной фонд тетушки Агаты»! – начинает восклицать, доказывая свою правоту, от чего щечки девочки все больше раскраснелись. – Мы каждый день собираем деньги, просим помощь у людей. У нас даже есть смены. Мы не просим денег. Мы стараемся ради других! Как вы только подумать могли такое! – топает ножкой. - Ну-ну, я просто осведомился, что все в порядке. Держи, - протягивает ей двадцать долларов. - Вы что! Это очень много. Я даже не знаю, как вас отблагодарить, честно. Мы будем молиться за вас! – тепло и широко улыбается, от чего не может стать лучше и радостней. - Не могла ли ты бы меня проводить до этого дома. Я мог бы и больше помочь, - хмуро, холодно и серьезно предлагает свою помощь. - Да, конечно, - тянет за рукав, указывая пальцем дорогу.       Дело потом обстояло достаточно хорошо. Эта девочка действительно работала, помогая людям. Сама хозяйка заведения была добрая и невинная. Слендер решил уж очень разойтись и стать добряком. Он дал достаточную сумму, чтобы помочь всем людям, и ничего за это не потребовал. Его так хвалили. Его принимали то как за ангела, тот как за бога, то как за простого человека, которому просто захотелось помочь. Но все были довольны. Все были счастливы. Это хорошо. Это больше, чем похвально.       Сам Слендер ничего не чувствовал, но знал, что делает хорошее для других. Все равно его никто так не знает. И он, не факт, что еще раз появится тут. Но зато люди, которым он помог, всегда останутся благодарны ему.       Он гулял еще долго. Медленно и умиротворенно. Продолжал думать о смысле бытия. Разглядывал вывески, людей. Что-то его привлекало в них. Но чего – он сам не знал. Просто влечет. Дома такие высокие. Все так красиво, хотя безликий всегда относил человеческий мир к самому грязному и извращенному. Теперь его мысли помаленьку, но менялись. Он этого не стыдился, хотя должен был бы, если судить по его натуре. Кажется, в его душе что-то изменилось. Это к лучшему. Хорошие поступки меняют людей. Это факт. - Может, зайти в какой-нибудь ресторан? Попробовать человеческую пищу. Это неплохо. Раз уж начал изучать этих людишек, то можно с таким же отношением изучить их еду, - шел и думал. - Ой, простите! – девушка, смотревшая вниз, не заметила худощавую фигуру мужчины и случайно столкнулась с ним, выронив свою сумочку. - Надо быть внимательней, мисс, - Слендер придерживает девушку, при этом успев поймать ее маленькую и скудную сумочку. - Извините еще раз. Не хотела вас беспокоить, - опустив голову, она берет свою сумочку и с растерянным видом пытается обойти Слендера. - Благодарить, то есть, вы даже и не думали? – иронично задал вопрос безликий. - Спасибо большое, - подняла свою головку.       Это была шикарная женщина. Черные волосы с оттенком сиреневого цвета были аккуратно уложены. Они были у нее пышными и густыми. Белая шапка чуть усмиряла красоту волос, столь чарующую, что аж пропадал дар речи. Из-под челки выглядывали карие глаза, переливающиеся красноватым и розовым оттенками. Блики в ее глазах показывают всю чувственность и открытость, которыми владела эта девушка. На ресницах таяли снежинки, но с каждым их появлением глаза девушки снова искрились, сияли необычайным светом, который ослеплял. Губы были бледноваты, но их вишневый цвет не мог не гипнотизировать. Мягкий румянец пробегал по щекам этой прелестной особы. Одно только любование. Но, конечно, может, не каждому придется по вкусу данная дамочка. На вкус и цвет товарища нет. - Как вас зовут? – холодно спрашивает, но видно, что этот монстр удивлен. - Сьюзан, - чуть улыбается, но сразу смущается, и из-за этого пропадает та улыбка. – А... позвольте узнать ваше имя? - не поднимая головы, спрашивает. (Походу, у кого-то сегодня будет…) - Стюарт, - так же отвечает. – Может, узнаем друг друга получше? – старается быть вежливым и снисходительным, и это еще тогда, когда он продолжает ее придерживать. - Было бы неплохо, - снова мягко и тепло улыбается. Ее шелковистый и нежный голосок не мог не оставлять должного эффекта. Хотелось веками наслаждаться этим голосом, как мелодией соловья, которая вряд ли когда-нибудь надоест.       Так эта парочка направилась в тот задуманный безликим ресторан. Это покажется странным, но такому хмурому, мрачному и неразговорчивому девственнику понравилось проводить время с этой девушкой. Он никогда не думал, что данное занятие может показаться интересным. Не быть, а показаться! Как же он ошибался: столько эмоций, смех, забавные разговоры. Можно было поговорить обо всем, что вздумается. Она влюбилась в него. Он ей казался подарком судьбы, ведь как выяснилось, у нее не было молодого и дорогого человека уже вот как десять лет. В свои тридцать она была очень одинока. Никто ее не хотел слушать. Но вот она нашла того, с кем ей интересно и уютно. О, как же она была счастлива. То что Слендер познакомился с ней и подарил себя ей – это хорошо. Она навсегда стала его. Особенно в эту прекрасную зимнюю ночь…(Надеюсь, вы понимаете, о чем я)       Утром Слендер проснулся, конечно, не у себя в квартире. Об этом он догадался, когда увидел, что в комнате очень уж светло. Он снова загляделся на девушку. Она была так невинна, так молода и так очаровательна. Особенно ее фигурка и глаза. Ох, эти глаза… безликий никогда их не забудет. До чего же они прекрасны. Поцеловав Сьюзан в щечку, он сказал, что ему нужно покинуть ее. Они еще увидятся. Он пообещал. А своих слов он не бросает на ветер.

***

      Вот прошел месяц. Наш безликий сидит за столом. Братья медленно и сонно собираются завтракать, только самый активный все готовит блинчики в виде штанишек. Все ради Оффендера. - Вот твоя газета, - Трендер спокойно протягивает Слендеру газету. - Благодарю, - начинает чтение.       Какие же все-таки хорошие дела сделал монстр. Он помог людям. Тот Рудольф Вудвей подался в политики и недавно стал мэром, превратив город в ад. Тиран запретил общаться людям, запретил выезд из города, установил расписание на еду и душ. Всех ненужных людей вели на расстрел. Тетушка Агата стала рабовладельцем, манипулируя голодающими людьми. А милая Сьюзан покончила жизнь самоубийством из-за неудачной жизни. После той ночи ее стали называть чертовой шлюхой. Ее связь опубликовали. Ее шантажировали. Она не могла это терпеть.       Все-таки Слендер – хороший человек. Поэтому все же я вернусь к вопросу – хороший человек – это хорошо? А плохой человек?       Всегда ли что плохо, то плохо? Всегда ли что хорошо, то хорошо? Безликий вот не знает, а вы знаете?