Мифы и магия: карта Аида

      Ничего не происходило. Ровным счетом ничего. На острове, где время для Нико остановилось, дни сливались друг с другом, и становилось все труднее соображать трезво.       На острове из скелетов и свежих трупов у берега моря, где стоит один захудалый шалаш, построенный на скорую руку, заняться было особо не чем, и долгие часы любования бескрайним горизонтом наедине с воспоминаниями о прошлой жизни стали частым время препровождением.       Мерный шум прибоя немного успокаивал, волны лениво бились о берег, словно нехотя. Нико долго смотрел на белую пенку, обволакивающую спины и лица трупов, исчезающую в их запутанных волосах, впитывающихся в их грязную одежду. Было что-то завораживающее в их лицах: на некоторых застыла гримаса чистого ужаса, кто-то застыл в шоке, были и те, кто умер со спокойным лицом, во сне или от приятного яда, и лишь немногие погибли со счастливой улыбкой на лице.       Сейчас будучи бессмертным, Нико раздумывал, с каким лицом он бы предпочел умереть.       — Ди Анджело!       Злой Уилл. И обычно произнесенное злым тоном «ди Анджело» ничего хорошего не сулило. Так бывало, когда Нико отлынивал от какой-нибудь работы. Он отвлекся от любования берегом трупов и оглянулся назад — Уилл с недовольным лицом стоял с охапкой трубчатых костей.       Они на этом острове больше месяца, предоставленные лишь друг другу, и все же иногда Уилл здорово удивлял.       Нико было слишком интересно, зачем ему кости, чтобы продолжать сидеть на берегу, делая вид, что он ничего не слышит.       — Что ты хочешь, Солас? — спросил он, притворившись недовольным. — И что это ты делаешь с костями?       — Ты же не собираешься и дальше жить в этом шалаше, который и шалашом-то назвать стыдно.       — То есть ты собираешься построить домик из костей и жить в нем? — уточнил Нико, недоверчиво прищурившись.       — Почему «ты»? Мы, Нико. Собирай коленные чашки и ребра. Из них можно склеить хорошие бокалы, — Уилл весело подмигнул.       — Да ты романтик, Солас, — невольно улыбнулся Нико.       Он хотел было спросить, чью кровь они будут пить из этих бокалов, как ему резко стало плохо. В голове шум боя, оглушительный гром бомб, громкие приказы, тошнота и боль во всем теле. Кто тонул, кого разорвало на части из-за взрыва, кто медленно умирал от смертельной раны, кого-то рубили, били, обезглавливали, и Нико чувствовал каждого из них. Его разрывали отчаяние, безысходность, сумасшедшее желание жить наравне с понимаем неизбежной трагической участи.       Они все умрут. Рано или поздно они все умрут. Кто сразу, кто позже, но их всех ждет смерть.       Нико не мог сказать, сколько это длилось, но боль была невыносимой. Он не понимал, что это все не с ним, он кричал, не жалея связок, размахивал руками, царапал, отбивался от Уилла, который пытался его успокоить.       Соласу потребовалось немало усилий, чтобы наконец обхватить парня и взять его за руки. Еще больше понадобилось усилий, чтобы сосредоточиться, и вспышка боли пронзила и его. Но в отличие от Нико, он понимал, что происходит, и только поэтому у него хватало сил помнить об этом и крепко держать его руки, чтобы не прервать эту связь.       Уилл делил с ним боль двух команд, напавших друг на друга, делил отчаяние и надежду, видел и чувствовал ту грань, через которую шагают все, кто отжил свой срок.       Когда бомбежка закончилась, стало легче. Остались только те, кто попрятался в уголках двух кораблей, прячась от смерти, умирая от ран, сходя с ума от происходящего.       Нико еще не отпустило, но Уилл больше не мог терпеть. Он отстранился от мальчишки и пару секунд дышал тяжело, чтобы прийти в себя.       Ди Анджело грохнулся на землю, схватившись за живот. Он вырвал сегодняшним завтраком, зашелся в кашле и снова начал задыхаться. Уилл взял его за руку, вытягивая из него боль, и на этот раз ему не удалось держаться за реальность. На пару жутких секунд он окунулся в омут страданий и смерти.       Нико перестал задыхаться. Он лежал на земле, изнемогая от жара, а Уилл сильно сжимал его руку, прижимая к своему животу, крича от боли, пока ди Анджело с трудом не вырвал ее и не перекатился подальше.       Уилла отпустило. Он немного полежал на спине, приходя в себя. На короткое мгновение ему показалось, что он в Лагере Полукровок после тяжелых дней, когда долгожданный сон был долгим и вязким и хотелось как можно дольше проваляться в кровати как можно дольше. Потом, может, найти Нико и…       Нико. Уилл подскочил как ошпаренный, когда вспомнил, что случилось. Нико лежал недалеко. Он больше не корчился от боли, возможно, остались те, кто умирал медленно, а значит, Нико пробудет в бессознательном состоянии еще пару часов.       Уилл бережно поднял Нико, дотащил его до кровати и уложил, накрыв одеялом. Его мелко трясло, он хныкал, иногда срываясь на плач. Уилл собрался силами, решил еще немного забрать боли, когда услышал грохот. Но трупы приплывали тихо.       Уилл быстро выбежал из шалаша и увидел, как неподалеку приземлился огромный монстр. Он схватил кость, которая лежала рядом, и собрался было воинственно с ним бороться, но, подобравшись поближе, он узнал этого железного монстра.       Фестус.