What the...?!

Весь следующий месяц проходил, как по заданному шаблону. Я просыпался, ходил в университет и на работу, забирал вечером Майка из школы, ужинал и засыпал. Выходные проводил в компании Тони и Хайми, либо сидел с Келлином на кровати, обнимая его, как плюшевого зайчика. Ночами он то и дело копошился с бока на бок и хныкал, разбудив меня этим. — Ты в порядке, малыш? — спрашивал я его и целовал в висок, обнимая. — Все хорошо, — улыбался он и моментально засыпал в моих руках. И все же, некоторое время спустя, оказалось, что его «все хорошо» — далеко не самая правдивая вещь на свете. Друг Келлина устроил вечеринку в честь дня рождения другого друга, где я и познакомился с Джесси. Сам Куинн обходил его стороной и постоянно метал в него молнии глазами. У всех бывают неприятели, подумал я тогда и попросту не видел преграды в том, чтобы побаловать себя алкоголем, сидеть у бассейна и мирно, дружелюбно пиздеть за жизнь с Лоусоном. Я — слегка подвыпивший, он — изрядно бухой и навряд ли смыслящий что-либо. — А что ты хочешь в этой жизни, Вик? — Да у меня уже все есть, — отмахнулся я. — Я счастливый. — Слышал, ты с Келлином встречаешься? — Угу. — И как? — А как должно быть? — нахмурился я, заподозрив неладное, как только посмотрел на сосредоточенное лицо парня. — Все прекрасно. Я люблю его. — Ты-то его любишь, а он тебя — нет. — Не надо мне тут хуйню пороть, рыжий. Мы не настолько в дружественных отношениях, чтобы я удержал себя от того, чтобы дать тебе в морду. Джесси засмеялся, откинувшись на шезлонг и замолчал. Мне показалось, что его молчание настолько заразительно, что все вокруг будто бы утратило все звуки. — Я знаю его как облупленного, Вик, — с хрипотцой сказал он. — Лучше избавь его от мук совести и отпусти. Я серьезно, лучше отпусти. Он не сможет быть рядом. — Что за чепуха? — я метнул в него взглядом и напрягся. С одной стороны, я хотел знать, что он имеет в виду, но с другой — не желал и вовсе. Все перемешалось и у меня застучало в висках. — Он тебе еще не признался? — с нескрываемым удивлением спросил Джесси и тут же засмеялся. Не скажет Келлин, то это обязательно сделает Джесси, подумал я, когда решил пойти напрямую: — В чем он должен признаться? — Ты действительно хочешь это знать? — спросил он и я кивнул. — Мы переспали, — обычным будничным тоном заявил он, словно купил лотерейный билет. Я замер и пытался выстроить логическую цепочку, но она рушилась, словно карточный домик. — Ты врешь, — единственным счел сказать я, но верилось с трудом. — Спроси его сам, — пожал он плечами. — Я же говорил, что не так уж и сильно он тебя любит. Я замахнулся и, что было силы, врезал ему по лицу, по животу. Ненависть к этому рыжему гандону рассыпалась множеством ударов по всему его телу. Сплевывая кровь он смеялся громче и громче, а мои удары становились все сильнее. Потом я услышал гул и чьи-то сильные руки оттащили меня от окровавленного и смеющегося Джесси. — Что он сделал с Джесси? — Да этот рыжий смеется! Явно псих… — Парень, ты в порядке? — Вик? Теплые руки обвили мою шею и в нос ударил аромат фруктов. Я напрягся. — С тобой все хорошо? Я молчал больше от безысходности, чем от злости. Я не хотел его терять, но и не мог держать рядом с собой, обнимать, успокаивать его после очередного кошмара и целовать пухлые губы, если он подтвердит сказанное. — Скажи мне кое-что, Келлс… — я высвободился из его рук и посмотрел в глаза. — Ты спал с Джесси? Гримаса ужаса отразилась на его лице, и он побледнел. — Почему ты не сказал этого раньше? — бессильным шепотом спросил я. — Я не мог. — Мог. — Нет. — Когда это было? — В мой день рождения. Теперь все встало на свои места. Я почувствовал, как внутри что-то оборвалось, и от этого стало еще хуже. — В-вик… Я молча обошел его и поспешил покинуть это место. Поймал такси с очень болтливым водителем, который пытался разговорить меня, но к концу пути просто сдался, когда я без лишних слов отдал ему семь баксов и вышел из машины. Зайдя домой, я обнаружил записку, приклеенную к зеркалу.

«Мы с Эрин забрали Майка. Не скучайте с Келлином :)             Черепашка Тони».

И почему все оставляют меня наедине с моим одиночеством, зияющим дырой в душе? Понятия не имею. В эту ночь я плакал впервые за три года.