What the...?!

— Итак, — я буквально слышал, как он улыбался на том конце провода. — Ты просто обязан остаться до конца смены, Вик. Просто обязан, понимаешь? — Поздно, — улыбнулся я, складывая вещи в рюкзак и надевая кепку. — Я уже отработал смену и смертельно устал. Серьезно, Келл, я буквально валюсь с ног от усталости, так что, навряд ли смогу увидеться с тобой. Мне очень жаль, — я наигранно зевнул и закусил губу, слыша, как Келлин обреченно вздыхает и прошептав обиженное «ну ладно», отключается. Врать этому парню — самое страшное испытание, но по-другому я всего-навсего не могу. После того вечера я по сей день ломаю голову над тем, как и что делать дальше. Все произошло слишком быстро, и это здорово настораживает — я просто не смог принять факт того, что влюблен в этого голубоглазого чертенка. Но он открылся мне и… разве этого не достаточно? Снова я в тупике, черт возьми. Я сел в машину, закинул рюкзак на заднее сиденье и откинулся назад, глубоко вздохнув. На улице глубокая ночь, а это значит, что надо на время перестать забивать голову загоняющими в тупик мыслями и быть осторожным на дороге. В голове всплыли репортажи из новостей, где рассказывалось про очередную аварию и кровавыми лужами. Я едва заметно поежился, завел мотор и включил музыку. Расслабляясь под голос Данцига, я выехал на дорогу, направляясь к дому. *** The Smashing Pumpkins — Landslide На пороге меня встретил сонный, но радостный Майк в помятой рубашке и домашних джинсах. — Привет, дружок, — я потрепал его по волосам, и скинув рюкзак с кедами у порога, прошел в гостиную и, мягко говоря, охуел от увиденного: повсюду валялись обертки от шоколада, конфет, пара коробок от пиццы, карточки и фигурки от «Монополии», перевернутый торшер и разбросанные по всему полу исписанные листы бумаги. И это еще малая часть этого хаоса. Что-то не похоже, что Майк проводил время с Эрин. Майк засмеялся, увидев мое ошарашенное выражение лица и указал на дверь кухни. Я вопросительно посмотрел на него, мол, какие еще сюрпризы? — Там Келлин, — прошептал он еле слышно, все еще улыбаясь. — Только не говори ему, что я рассказал тебе. Келлин здесь? Какого черта? — Ты выполнил домашнее задание? — я обратился к Майку, на что получил радостный кивок. — Хорошо, ложись спать, завтра трудный день, — как только братишка поднялся на второй этаж, я подошел к двери кухни и выдохнул. Я сглотнул и взялся за ручку. Твою мать. Вдох-выдох, вдох-выдох, и это ни черта не успокаивает. Я осторожно открыл дверь и прищурился, привыкая к приглушенному освещению. У распахнутого настежь окна стоял Келлин с тлеющей сигаретой, зажатой между пальцев. — Келлин? — ноль эмоций. Я подошел к нему ближе и заметил в его ушах наушники. — Келлс… — Блять, что за… — он вздрогнул, когда я положил руку ему на плечо и, выбросив сигарету в окно, лучезарно улыбнулся, увидев меня. — Привет. — Привет, — я просто не мог не улыбнуться ему в ответ. — Я не знал, что ты здесь. — Я приехал сюда, когда Эрин позвонила мне и начала плакать, — он пожал плечами и, мимолетно взглянув на меня, продолжил: — Насколько я понял, она очень соскучилась по своему парню и попросила посидеть с младшим братом ее друга. Когда я уже прибыл, Майк буквально кинулся на меня, чем удивил Эрин, — надеюсь, ты не стал описывать ей подробности нашего знакомства, Келл? — И, конечно же, я промолчал и красноречиво наврал ей. Не помню, что именно, но наврал, — будто бы прочитав мои мысли сказал он и звонко рассмеялся. — Мы здорово провели время. — Даже не сомневаюсь, — усмехнулся я и зевнул, все-таки, семнадцать часов упорной работы дают о себе знать. Заметив это, Келлин подошел ко мне и обнял. Я немного опешил, но все же несмело обнял его в ответ. — Келлс, я думаю на… — Я скучал, — тихо пробурчал он, перебивая и зарываясь носом в мою худи. Снова это повышение температуры и участившееся сердцебиение. Этот парнишка странно действует на меня, и, да, я, вроде бы влюблен, но это до жути пугает. Стоит ли доверять порывам сердца? — Келлс, мне надо сказать тебе кое-что, — я мягко отстранился и посмотрел в его глаза, в которых плескалась чистая детская радость вперемешку со жгучей страстью и любовью. Не в силах устоять, я в очередной раз пересекаю барьеры здравого смысла и, наплевав (в который раз?) на все, поддаюсь вперед и мягко целую его. В животе разливается приятное тепло, от которого я становлюсь будто бы окрыленным. На следующий день я снова буду ходить как чумной, вспоминая терпкий вкус его губ с легкими нотками табака и шоколадного печенья. Но это завтра, а сейчас я всецело отдаюсь поцелую с бесшабашным чертенком. «Ага, и проповедуйте после этого воздержание» — пронеслось у меня в голове, и я усмехнулся сквозь поцелуй, прижимая Келлина ближе к себе. — Так, что ты хотел сказать? — прошептал Келлин, оторвавшись от поцелуя и отдышавшись. — Оставайся сегодня на ночь, — я погладил его по щеке и ласково улыбнулся, жадно вдыхая воздух. — Я никогда не устану от того, что нам не хватает воздуха, — он приблизился ко мне, начав покрывать поцелуями мое лицо, и я рвано выдохнул, прежде чем вновь припасть к его губам страстным и настойчивым поцелуем. *** Я нащупал ручку и закрыл дверь, как только мы с Келлином ввалились в мою спальню, по-прежнему не отрываясь от поцелуя. Рвано выдохнув, я прижал его к стене, приподняв за бедра и сжимая упругую задницу. — Блять, — простонал Келлин. — Трахни меня уже, чертов ублюдок. Я усмехнулся и прикусил нежную кожу на его шее, отчего он сжал в пальцах ткань на плечах моей худи и откинул голову назад, прикрыв глаза. От очередного стона в штанах стало еще теснее и не выдержав, я поспешно стал расстегивать пуговицы на рубашке Келлина, иногда просто срывая их к чертям. Сняв с себя худи, я подхватил парня на руки и повалил на кровать, чувствуя нехилый стояк, упирающийся мне в живот. Порхая пальцами по слегка рельефному торсу, пробираюсь к его джинсам и расстегиваю пуговицу с молнией. — Не боишься? — с издевкой спросил я. Он закатил глаза: — Не выебывайся, — и притянув меня к себе, поцеловал, грубо врываясь языком в мой рот. Маленький чертенок. *** Я проснулся от грохота на первом этаже. Разлепив веки, я тут же зажмурился от лучей солнца, что падали мне на глаза и бесцеремонно врывались в спальню через открытое окно. Святые угодники! Я укутался в одеяло с головой и глухо промычал. — Вик! — я слышу громкий топот и в следующую же секунду на меня наваливается что-то тяжелое и прыгает на мне, словно я — батут. — Просыпайся! Я выглянул из кокона и улыбнулся, увидев растрепанного Майка в пижаме. — И тебе доброе, Майки, — потрепав брата по волосам, я оглянулся и спросил: — Где Келлин? — Он на кухне, — Майк хихикнул и слез с меня. — Сказал, чтобы ты тащил свою аппетитную задницу завтракать, — он выбежал из комнаты, звонко смеясь. Ты ж маленький чертенок, Куинн. Я сел на кровати, сладко потянувшись. Наспех натянув поднятые с пола джинсы, я спустился вниз. — Нет, оладушек-Бэтмен! — послышался смех Майка и шуршание, доносящееся с кухни. — Глупый Келлин, это не оладушек, а Фредди Меркьюри! — Черт, ладно, — вздох Келлина. — Пингвин, который Бэтмен и Фредди Меркьюри? — По рукам! — Дай пять, парень! — что у них там за наркомания? Я смахнул со лба прилипшую челку и направился в ванную. *** Вытираясь полотенцем, я зашел на кухню, где сидели Келлин с Майком, рассказывая друг другу истории. Вернее, рассказывал Келлин, а Майк смеялся над тем, как тот корчил рожи и жестикулировал. Я улыбнулся им и сел за стол. — Доброе, Келлс, — я посмотрел на него и нежно улыбнулся. — Утра, мистер Аппетитная Задница, — подмигнул он, и Майк засмеялся. — О, брось, Майки. Задница — это крутое слово! Ты должен сурово кивать мне, а не смеяться. — Не выражайся при моем брате, Куинн, — я шутливо пихнул Келлина в плечо. — Ты нарвался, — протянул он и схватил с тарелки оладушек. — Атака! Я перехватил оладушек и, надкусив его, обратился к Майку: — Майк, достань, пожалуйста, сироп с верхней полки. — Сейчас! — он встал, придвинул стул и потянулся к верхней полке. Воспользовавшись этим, разворачиваю Келлина к себе и быстро целую в губы: — Доброе утро, Келл, — улыбнулся я, слыша, как он чуть ли не мурлычет от радости. — Нашел! — Майк спрыгнул со стула и поставил сироп на стол. — Еда-а-а-а-а-а! — Налетай! — Келлин широко улыбнулся и схватил оладушек. — Майки, ну как тебе? — Круто! — он показал большой палец. Келлин усмехнулся. Одной рукой он ел оладушки, а другой нашел мою и переплел наши пальцы, все так же широко улыбаясь и шутливо споря с Майком. Чертова идиллия.