Право на месть.

POV – Ри Урушибара. Спустя три недели после встречи с Наруми. «Любить без обмана, Держать твою руку...» © Neonate Наконец-то всё пришло в норму и, жизнь наладилась. Должно быть, стоило столько всего пережить, чтобы всё-таки обрести того человека, который всегда поддержит, независимо от того, какое у тебя настроение. Я поняла, что мстить школе глупо, что люди, учащиеся там – не виноваты в смерти Макио, что не они доставали нож. Виноват был один человек и он отсидел за это в тюрьме, пусть непростительно мало, пусть он не получил всего, чего заслуживал по моему мнению, но всё же он был наказан. На Судзуран я плюнула, да и Наруми сразу сказал мне, что ни за что больше не пустит меня туда. Он считал, что месть это не женское дело и, что если кто и должен мстить, то уж точно не я. Я как примерная девушка, была вынуждена с ним согласиться. Я чётко осознала, что просто не смогу жить без этого человека, что каким-то образом я умудрилась его полюбить, и, ничего уже с этим не поделать. Наруми ни разу не попрекнул меня тем, что первый раз я ему отказала. Он понимал, что мне было тяжело, понимал, как сильно я переживала, знал, как сильно меня держало моё прошлое. Он просто любил меня и ничего не требовал взамен, ему нужна была я, такая какая есть. Тайга не заставлял меня меняться, он смирился с моими вспышками агрессии, привык к тому, что я не такая как все. Я и не знала, что он может быть таким. Сегодня ему сняли гипс и мы зашли домой к нам с Рё, ведь всё время до этого я провела у Наруми. Телевизор был включен, шли новости и, я случайно услышала как диктор сказал: «Вчера, недалеко от Токио, был обнаружен труп, отсидевшего Шо Каваниши, ведётся расследование». Как не кощунственно это звучит, но на душе у меня сразу стало легче. Справедливость всё-таки восторжествовала, теперь никому не придётся мстить, теперь все, наконец, смогут жить спокойно. Наруми подошёл и обнял меня, глаза его лучились спокойствием и удовлетворённостью, а также любовью. В том, что это именно любовь, я уже не сомневалась, он мне доказал, что это не просто слова. В дверь позвонили и, я отправилась открывать, почему-то думала, что это вернулся Рё, которого мы отправили в магазин, но это оказался совсем другой человек. На пороге стоял Идзаки Шун. - Тацуя и Гендзи заключили вчера перемирие между Хосеном и Судзураном, - сразу выпалил он, улыбаясь. - Я рада, - только и смогла пробормотать я, а в голове набатом стучало «Вчера, был найден труп Шо Каваниши... Труп... Найден...» Я попыталась захлопнуть две перед самым его носом, так как теперь отчётливо понимала, что говорить с этим человеком мне не о чем, но он не дал, он поставил ногу в проёме, и непонимающе посмотрел на меня. - Что происходит, Ри? – спросил он. За моей спиной появился Наруми, он услышал, что я с кем-то разговариваю, и решил полюбопытствовать с кем же. Любимый обнял меня за талию и, собственнически притянул к себе, подбородком он упёрся мне в плечо, и теперь, молча, буравил взглядом Идзаки. - Идзаки, прости, но нам с тобой не по пути. Ты – моё прошлое, в тебе я видела Макио, но тебя самого, я совсем не замечала. Мне хотелось вернуться назад, очень хотелось, а ты оказался так похож на него. Мне было так больно и тяжело, что я цеплялась за все возможности, за все ниточки связывающие меня с прошлым. Я не осознавала, что происходит, я не жила, я существовала, – я видела его глаза, он до последнего моего слова надеялся, что я шучу, что это просто развод, но, видимо Наруми, стоящий за моей спиной, всё же убедил его в реальности происходящего. Идзаки кинул на меня испепеляющий взгляд, зло усмехнулся, и прошипел перед уходом: - Я всегда знал, что тебе не стоит верить, - лицо его исказила жёсткая гримаса, и в этот момент, я отчётливо поняла, что всё сделала правильно. Наруми не выдержал и просто закрыл дверь перед носом Шуна, он ему никогда не нравился, да и ревновал он к нему, что скрывать. И вот, когда закрылась дверь, закончился и этап моей жизни, связанный с Судзураном. Прощай школа. Теперь у меня есть всё, что мне нужно в этой жизни, теперь я знаю точно, что всё будет хорошо, так как прошлое, осталось в прошлом, а впереди только настоящее и он.