Кое-что о запахах

Этот запах… Такой странный. Запах сырости, плесени и затхлости. Джастин никогда раньше не сталкивался с подобным. Он хорошо помнит очень вкусный запах, который всегда был в доме Дебби: её спагетти, различные соусы и лазанья пахли просто великолепно! А выпечка Вика! Про это можно писать стихи. Даже комната Майкла всегда пахла чем-то свежим, чистым и неуловимо знакомым. Казалось, этот аромат шел от каждой фотографии, с которой на него смотрел еще совсем молодой Брайан. Нет, он не будет об этом думать. Сейчас не будет. Джастин повернулся на бок и посмотрел на спящего рядом Итана – как тот смешно сопел с открытым ртом, словно маленький ребенок. И в очередной раз подумал, как же он счастлив. Вот почему он сразу не послушал свою мать, Дебби и даже Дафну, которые постоянно твердили, что Брайан ему не пара? Если бы он не был так упрям в свои семнадцать и не бегал за призраком, то уже давно был бы счастлив. От этой мысли Джастина передернуло. Ужас! Нет, он не этого хотел. Даже сейчас, рядом с Итаном, когда он, наконец, обрел с ним любовь и верность, о которой мечтал. Он стал старше, мудрее, и теперь, в свои девятнадцать, Джастин знал, чего хочет на самом деле. Он хотел быть здесь, со своим идеалом, с человеком, который его любит. Пусть эта квартира похожа на приют для бездомных, и здесь не найдется хотя бы двух наволочек одного цвета, а вся мебель – с помойки, зато тут царит любовь. Джастин вздохнул, и этот кошмарный запах опять начал щекотать его ноздри. Сырость и ветхость. Почему-то вспомнилось то самое первое утро с алой розой и шоколадными конфетами. Губы Джастина сами расползлись в улыбке при воспоминании о сладком аромате, витавшем в квартире в тот день. Но с тех пор он так ни разу и не смог съесть ни одной конфеты. Может, потому что запах шоколада теперь у него стойко ассоциировался с запахом плесени? Дома у родителей всегда пахло чистотой. Мама очень любила порядок и уют. Запах свежести, запах первых красок, которые она ему купила в детстве, сейчас вспоминались с нежностью и теплотой. А у Мелани и Линдси всегда пахло цветами. Девушки расставляли вазы по всему дому. А Джастин страдал от этого запаха из-за аллергии. А еще пахло ребенком. Такой очень специфический запах. Гас был чудесным малышом. Джастин любил рисовать мальчика, так же как и его отца. А все карандаши и даже альбом после посещения девочек пахли очень странно – цветами и немного ребенком. Это было очень необычно и волнующе. Джастин дал себе зарок, что надо бы их проведать, а то после той вечеринки по случаю их годовщины они так и не виделись. Только надо предварительно удостовериться, что он там случайно никого не встретит. Никого, чей запах всегда перебивал все другие, как бы Джастин ни старался его забыть. Нет, он точно не будет об этом думать сейчас. Уже третий час ночи, и нужно поспать хоть немного. Джастин взглянул еще раз на Итана и улыбнулся. Он вспомнил, как они вдвоем несли тот старый диван, на котором он теперь часто рисовал своего любимого, и как он пах в самом начале – кошачьей мочой и старыми носками. Запах уже немного выветрился, но все равно был еще очень сильный. Он вспомнил, как пахли задние комнаты Вавилона – это было очень похоже, та же стойкость. От подобных запахов невозможно избавиться, как ни мой, как ни проветривай. Был еще один дом, где присутствовал самый потрясающий и великолепный аромат на свете. Запах дерева, кожи, мускуса, легкий и сладковатый аромат травки и благородного виски, – это был запах свободы. Лофт стал для него тем местом, где Джастин впервые почувствовал на себе запах другого мужчины. Он вожделел Брайана. Слишком невероятны были те его первые чувства, первая влюбленность. Что было бы с ним, если бы он встретил тогда не Брайана, а кого-нибудь вроде Итана? Джастин хрюкнул от смеха, но тут же зажал себе рот рукой, чтобы его любимый не проснулся. Итан возле Вавилона – вот это было бы явление! Хотя, он же все-таки смог, он пересилил отвращение и пришел за ним туда – чтобы извиниться, чтобы сказать, что любит, чтобы забрать с собой. Джастин улыбнулся спящему Итану и в очередной раз возблагодарил судьбу за такой подарок. Пусть они считают каждую копейку, пусть они живут в этой ужасной квартире, но они вместе, они любят друг друга и они никогда не расстанутся. Вот только если бы не этот запах… Сил нет уже: голова болит, в носу печет, а за окном поздняя осень – окна не откроешь, ведь отопление здесь такое же древнее, как и сам дом. То ли дело в лофте, – там всегда было свежо и был этот замечательный душ, который Джастин так любил. Сколько всего было в нем… Запах ванили, запах Брайана, когда он целовал и ласкал, запах спермы, стекающей по стеклу… Джастин любил трахаться в душе, очень любил. И в кровати, и на диване, и на столе, и, конечно, на полу. Но с Итаном они тоже не скучали. Джастину очень нравилась его романтичность. Они занимались любовью на крыше, – это было просто великолепно и изумительно, вот только если бы там так сильно не пахло голубиным пометом. Джастин долго мылся после того секса, он вообще не любил быть грязным и потным. Еще в детстве мама приучила его к чистоплотности, а отсутствие нормального душа в квартире Итана было, на его взгляд, самым большим недостатком. Джастину было очень неприятно, когда Итан после целого дня занятий и последующей игры на скрипке в парке, приходил домой и сразу начинал ласкать и целовать его. Запах улицы и пота был просто невыносим. Каких же усилий ему стоило сдержаться и не оттолкнуть любимого. Но почему-то именно сейчас ему вспомнился тот случай в Нью-Йоркской гостинице, когда он с невообразимым удовольствием наслаждался запахом пота Брайана. Как он слизывал все эти соленые капли и как же это его возбуждало! Каким горячим был тот секс! Это была просто животная страсть. Они целовали, кусали друг друга так неистово, адреналин в крови просто зашкаливал, и казалось, что вот прямо сейчас сердце не выдержит и остановится… Как же Брайан вколачивал его в матрас на той огромной кровати, каким же сильным был тот оргазм… Запах секса, пота, спермы – все перемешалось, и не было ничего прекраснее этого. Почему же с Итаном все по-другому? Почему нет тех безумных ощущений вседозволенности и свободы? Да, он любит своего скрипача, у них нежные и романтические отношения, и ему девятнадцать. Пора уже повзрослеть. Сколько можно жить эмоциями на грани – вечный риск, вечная страсть? Джастин опять тяжело вздохнул, и, предугадывая очередной рвотный позыв от запахов их с Итаном каморки, зажал себе нос рукой. Ночью здесь всегда холодно, и Джастин натянул повыше старое, поеденное молью одеяло, с опозданием осознав, что возбужден. То ли бессонная ночь на него так подействовала, то ли воспоминания о страстном сексе со своим бывшим. Первой мыслью было тихонько встать и пойти подрочить, но потом Джастин решил, что именно сейчас самое время выбить все эти глупые воспоминания из своей головы. А для этого ему нужен его любимый, его романтичный бойфренд. Джастин аккуратно протянул руку под одеяло и начал не спеша гладить Итана по груди, нежно обводя соски и тихонько сжимая их. Скрипач начал ворочаться, все еще не проснувшись, смешно причмокивая губами, отчего его бородка то растягивалась, то сжималась. Джастин улыбнулся и продолжил ласкать своего любимого, опуская руку все ниже и ниже, пока не добрался до члена. Джастин взял его в руку и нежно погладил головку большим пальцем, медленно размазывая по ней смазку, касаясь уздечки… так, как всегда любил Брайан. Ну, вот почему он вспоминает своего бывшего любовника во время секса с настоящим? Джастин застонал от этих горьких мыслей и не заметил, когда скрипач вышел из объятий Морфея. Итан сразу понял, что происходит, хоть еще и не до конца проснулся, ведь Джастин не часто проявлял инициативу, а тут сам, да еще и порядком возбужденный. Он перевернул блондина на спину, а сам начал целовать его губы, скулы, шею, медленно спускаясь вниз, обводя языком ключицы, подбираясь к соскам. Джастин выгнулся, возбуждение нахлынуло новой волной, зашипел от удовольствия, – и тут он почувствовал запах. Тот самый, который нельзя ни с чем спутать. В этой сырой, старой, десятилетиями не видевшей ремонта квартире, четко стал чувствоваться самый приятный и желанный в мире аромат. Джастин уже не понимал, чувствует ли он его на самом деле, или это разыгралось его воображение. Но этот запах дорогой туалетной воды, смешанный с запахом его любимого геля для душа – запах первого мужчины, которому он позволил познать его, которого он безумно любил, с которым были связаны все самые сказочные моменты в его жизни, за которым он готов был пойти даже на край света, – запах его Брайана… Джастин вскрикнул, еще глубже вбиваясь в рот Итана, и тот понял, что еще чуть-чуть, и его любовник кончит. Скрипач, не теряя времени одной рукой надел на свой готовый взорваться член презерватив, другой продолжал растягивать своего любимого, и сразу же нежно и аккуратно вошел в него. Джастин закрыл глаза, чтобы то состояние нирваны, в котором он сейчас находился, не исчезло, потому как ни разу за все время, что он жил с Итаном, он не был так возбужден. Этот запах в его голове просто сводил с ума – запах страсти, запах секса, запах тела Брайана… Итан двигался медленно и плавно, поддерживая любимого под коленями, видя, как изменилось его лицо, как прекрасно и сексуально сейчас выглядел Джастин, как восхитительно открывался его рот, как эти идеальные губы порождали тихие стоны при каждом толчке, как неудержимо великолепен был он в этот момент… Джастин чувствовал себя полноводной рекой, которая весной выходит из берегов, разливается, растекается, – и нет края, нет границы его счастью. Его любимый с ним, в нем, в его мыслях, его мечтах. Как будто никогда не было ублюдка Хоббса, не было всех этих одноразовых трахов, не было эгоизма, страха открыть свое сердце, боязни полюбить… Не было Итана. Были только они, Брайан и Джастин, и они были вечны и неразделимы. Запах Брайана заполнял, обволакивал, уносил на небеса. Джастин уже потерял всякую связь с реальностью – его тело было на шелковых простынях, в той самой спальне, с тем самым мужчиной. С его Богом. Итан был впечатлен тем, что смог так возбудить Джастина, что тот, еще не кончив, уже явно был в нирване. Это придало ему самоуверенности, и, почувствовав, что уже подходит к краю, он взял в руку член Джастина и начал ему дрочить, при этом вбиваясь на пределе сил в своего обожаемого любовника. И когда Итан кончал, разрывая своим криком пропахший ветхостью и сыростью воздух, он услышал, как Джастин в последний раз содрогнулся, изливаясь на свой живот, и простонал: «Я люблю тебя, мой Бог…» Вытирая уже спящего Джастина, Итан понял, что безумно счастлив, ведь он смог заполучить себе такое сокровище, увести его у самого известного жеребца Либерти Авеню и при этом влюбить в себя, став для Джастина самым лучшим, самым желанным, став его Богом…