Удовлетворение по-американски.

- Не люблю я Америку, Маккуино... - зевая, произнёс Франческо, допивая горячий крепкий эспрессо, - Мы - итальянцы - очень трепетно относимся к своему питанию; именно поэтому нашу кухню считают одной из лучших в мире. А здесь... Я вас не понимаю: вы наплюёте на своё здоровье!.. POV Молния: - Этот итальянец сильно перегибает палку. Надо отвлечь его от этой темы, пока чего дурного не наболтал... О, я схожу с ума! Его глаза, карие глаза... Я влюблён. Волосы, эти бесподобные, шикарные, вороные!.. - Что-то ты задумался, - итальянец машет ладонью над моим лицом. Он обеспокоен. Или насмехается? - А? Что? - Маккуин поморгал глазами, - Да, гонки. Вот о чём я! Помнишь? Рёв моторов, полные зрителей трибуны, взрывы, крики, восхищения, драйв после финиша? Помнишь? - и он мечтательно уставился в потолок. Бернулли приподнял бровь и поставил чашку с кофе на столик. Скрестив руки на груди, он пристально поглядел на Молнию. Последний ответил тем же. Пять минут гонщики молчали. - Да ты не в себе, - наконец выдал Франческо, - Идиллия той гонки закончилась, как год назад, а ты ещё в ностальгии. Итальянец продолжал говорить, но Молния не слушал. Он смотрел на него, не отрывая глаз. Разглядывал каждый стежок на его одежде, каждую ниточку, любовался глазами, губами, волосами и впалыми скулами. Маккуин и думать забывал не только про гонки, но и про всё остальное, когда Франческо начинал говорить. И тут - бац! в его голове созрел план. "Уж эту поездку в Америку ты не скоро забудешь, Франческо..." - Молния ухмыльнулся и решительно встал из-за стола, - Идём, уже темнеет, я разрешу тебе переночевать у меня, чтобы не громыхать до гостиницы ещё часа два. Франческо, не увидев в этом никакого подвоха, только и пожал плечами. Он отхлебнул последние капли эспрессо и отправился за американцем. Был тёплый летний вечер, настолько тёплый, что Бернулли немедленно снял с себя олимпийку, раздевшись по майки. Молния тотчас же обратил внимание на спортивно сложенное тело итальянца. "Как он красив! А каков же он полностью обнажённый?.." - пошлые мысли так и лезли Маккуину в голову. Франческо не обратил на это должного внимания: "Пускай позавидует Маккуино..." - улыбнувшись, подумал он. Он уже успел привыкнуть, что девушки без ума от его фигуры и сложения, но итальянец и понятия не имел, что парни тоже не брезгуют полюбоваться таким телом. POV Молния: - Всё! Я не могу больше терпеть! Он играет со мной, выпендривается, красуется, намекает!.. Намека-ает... А, вот впереди и тёмный переулок! Ну, держись, Франческо Бернулли, мой час пришёл! - Смотри, можно пойти по тому переулку или обойти через дом, но так будет дольше (хотя ничего подобного), выбирай, - собственно, выбор был очевиден; Бернулли устал и хотел лишь одного - крепкого, здорового сна. Всё шло по плану Молнии. Не привлекая лишнего внимания, американец засунул руку в карман, достал оттуда атласную зелёную повязку и сжал в кулаке. Стало холодать. Тёмный переулок приближался. Бернулли поспешил скорее надеть олимпийку обратно, но не успел: они находились уже в самом тоннеле. Изо всех своих сил Маккуин толкнул итальянца в сторону и вплотную прижал его к холодной стене. После чего, уже изнемогая от желания, Молния сжал руки Франческо за его спиной и впился жадным поцелуем в тонкие губы итальянца.  Поцелуй получился смазанным. Франческо не понимал, что происходит, и пытался освободиться, да не тут-то было. Понимая, что из схватки Маккуина ему не выбраться, итальянец хотел что-то громко выкрикнуть. Однако американец на ходу прочитал его мысли и опередил Бернулли, заткнув ему рот ладонью: - Тс-ссс, ты же не хочешь привлекать к себе лишнего внимания, верно? Я не сделаю тебе больно. Просто сдайся, признай, что на этот раз ты проиграл, и следуй за мной. Окей? - Ты странный, Маккуино! Но такой наивный - Франческо Бернулли никогда не проигрывает! - злобно зашипел тот. - Тогда ты вынуждаешь меня поступить по-жёсткому, - и в это же мгновение уста итальянца оказались связаны зелёной лентой, - Так или иначе, с твоего разрешения или против твоей воли, я всё равно добьюсь своего. POV Молния: - Ишь, упрямый какой! Он думает, что никогда не проиграет. Ну что ж, придётся ему это доказать... Вот бы его ещё до дома довести, запереть в спальне и наказать, как следует. О, жду не дождусь этого момента, когда самолично стяну с него одежду! POV Франческо: - Упрямый... Наивный... Странный... Ещё и гей в придачу. Вот ты и нажил проблем на свою задницу! Что ж, будь по-твоему, Молния Маккуино, я свою роль в этой игре ещё сыграю, и ещё неизвестно, кто сыграет её лучше! Не зная умысла Бернулли, Молния повёл итальянца к себе, контролируя каждое его движение (как бы чего не случилось). Франческо послушно шёл впереди американца, думая дальше свой "коварный" план. Самое главное для него сейчас было то, чтобы Маккуин не заподозрил неладное. "Салли нет дома..." - заметил Маккуин, заходя в квартиру. Ему же лучше: без лишних свидетелей - без лишних проблем (особенно той, что по ориентации). Дверь в спальню оказалась открытой - Молния развязал рот итальянца и запихнул Франческо в комнату, а сам ушёл приготовиться. Через десять минут, когда Франческо уже изнывал от скуки, американец вернулся, обнажённым до обтягивающего чёрного белья в мелкий горох (XD). Бернулли стоило больших усилий не рассмеяться. - Что тут смешного? Классические боксеры... Но не суть; сейчас смешно будет мне! - Молния схватил Франческо за ворот олимпийки и прижал к стене.  Свою роль Маккуин исполнял неплохо. Бернулли даже и думать забыл про план, стоило губам Молнии снова коснуться его лица. Шальные пальчики американца принялись незамедлительно расстёгивать олимпийку, после чего верхняя одежда полетела в другую часть комнаты; дальше нежно коснулись изящной шеи Франческо и, продвигаясь по напряжённой спине, постепенно опускались ниже и ниже. Почувствовав нажатие на горячую точку, итальянец издал невольный стон и... Резко оттолкнувшись от стены, повалил Маккуина на кровать, придавив его сверху всем своим телом. Молния попытался спихнуть Франческо с себя (мол, как так, я тут доминант!), но размяк под воздействием поцелуя. Итальянец почувствовал, что начинает овладевать американцем, а значит - всё идёт по плану. Волна наслаждения прокатилась по всему телу американца. Вцепившись пальцами друг другу в волосы, гонщики катались по кровати, целуясь и оставляя красные засосы на шее, груди и животе.  Наконец Маккуину надоела эта бессмысленная прелюдия. "Хватит!" - сказал он себе и принялся за работу. Захватив контроль над итальянцем и заняв место сверху, американец начал прокладывать мокрую дорожку по выпирающим кубикам пресса, петляя между ними туда-сюда. Франческо почувствовал себя явно не в своей тарелке, задёргался. POV Молния: - Он так завораживающе дёргается... Сразу видно, натурал. Ничего, это ненадолго. Правда, вряд ли потом у него появится желание вступать в интимные отношения с девушками. Надо немножко потянуть время и понаблюдать за его реакцией. Мне становится всё интересней и интересней... - Что ж, мы уже порядком разогрелись, правда? Пора переходить к следующей части, - Молния, облокачивающийся на накачанную грудь итальянца, в момент стянул с себя боксеры и обнажил паховую область. Сразу же отбросив бельё в сторону, Маккуин принялся проделывать ту же операцию с Франческо. Однако не тут-то было - Бернулли отчаянно боролся за свою неприкосновенность "там". Тогда американец решил схитрить: он приблизился на интимное расстояние к едва ли не вскарабкавшемуся на изголовье кровати Франческо и вновь поцеловал его. Когда же итальянец, находясь в состоянии экстаза, сполз на подушку, то вдруг ощутил прикосновение чего-то твёрдого и холодного к запястьям и услышал тихий щелчок. Подёргав руками, он обалдел: Молния сковал его в наручники и приковал прямо к изголовью кровати. Он уже хотел было что-то сказать, но Маккуин приставил к его покрасневшим губам указательный палец и заговорил: - Теперь мне ничто не помешает, Франческо. Сейчас полежи, а я кое-что сделаю. Он, по прежнему без боксеров, встал и вышел. В поисках чего-то американец часто отвлекался на крики, доносящиеся из комнаты, и смеялся. Внезапно увидев в шкафу упаковку с дисками, Молния щёлкнул пальцами, сгрёб их в кучу, сдул с них пыль и, захватив ещё кое-что, направился обратно. - Ты извращенец, Маккуино! - услышал американец, войдя в помещение. Пропустив оскорбления мимо ушей, Молния включил дисковой проигрыватель n-ого года выпуска, вставил туда первый попавшийся под руку диск. Заиграла нежная музыка. Это была Enigma - Gravity of Love. Потянувшись, Маккуин запрыгнул на кровать и лёг на горячее тело Франческо и приставил указательный и средний пальцы к его губам: - Любишь музыку? А что насчёт секса под музыку? - с хитрой улыбкой спросил он. - Против музыки не возражаю, а насчёт секса очень даже! Я натурал, ты же знаешь! - Я знаю, что ты этого хочешь, ты говоришь это всем своим телом, - рука американца поползла по прессу и некрепко сжала выпирающее достоинство итальянца, - Я знаю все твои желания, я способен читать мысли, - шёпот на ухо, завораживающий, нежный; Бернулли уже не знал, что делать и куда деваться, - Стонешь. Это знак согласия, не так ли? - Я... Я... Я девственник. Не надо... Молнию как током шарахнуло. Такой красавец - и девственник?! Уж не шутишь ли ты, не отнекиваешься? - Неужели правда? - Серьёзно. Стал бы я ещё врать. - Тогда... Тогда я лишу тебя девственности! Здесь и сейчас! Раз и навсегда! Сменилась музыка, заиграла Sunlounger ft. Zara - Lost. Маккуин, уже не имея сил терпеть, в порыве страсти стянул с Франческо штаны вместе с боксерами. Бернулли выгнулся, насколько позволяла спина. Его орган наконец-то почувствовал себя свободнее. Находясь в состоянии эрекции, он стоял колом и почти не шевелился. Молния потёр руки, одной он коснулся своего достоинства, другой - достоинства итальянца и принялся плавно водить обеими руками вверх-вниз. Франческо понимал, чем это закончится, но мешать не стал - уж слишком смешная была и Маккуина физиономия.  Чувствуя, что кончает, Молния издал громкий стон и обильно забрызгал тело Бернулли вязкой белой спермой. Итальянец проделал то же самое. Их стоны было слышно, наверное, не то, что в другом конце Нью-Йорка, но даже в Радиатор Спрингс. Сменилась музыка: Rob Thomas – Lonely No More. "Любимая песня..." - смекнул Маккуин и, желая ещё более острых ощущений, сел на колени перед распластавшимся на кровати Франческо, снова прикоснулся к его члену: - Ты издеваешься?! Я ещё от того не отошёл! До чего ты довёл меня! - запротестовал итальянец. - Ты когда-нибудь испытывал два оргазма подряд? Вот и я тоже нет. А так хотелось бы... Но сейчас это почувствуешь ты, а потом расскажешь, каково это. И Молния принялся за дело. Взяв орган Франческо у самого основания, он начал насаживать на него свой рот. "Размер у него не самый маленький, не менее 20-ти сантиметров" - эта мысль не давала американцу покоя. Нежно прихватив губами розовую головку, Маккуин поласкал её языком, и, причмокнув напоследок, отпустил, принявшись опять усердно подрачивать достоинство. Нужно было видеть лицо Бернулли, когда американец так усердно старался доставить итальянцу удовольствие. Он извивался, как уж на сковородке, стонал, выгибался то вправо, то влево, умолял перестать. А Молния и думать не смел останавливаться. Он сам первый раз сношался с парнем, но теперь ему это жутко нравилось, и всё ждал того момента, когда Франческо будет делать то же самое. Он был полностью уверен, что Бернулли ему не откажет, в чём оказался слишком наивен - итальянец давно успел прочитать его мысли и изо всех сил убеждал себя, что это будет дорогого ему стоить. - Хватит! - наконец выкрикнул Франческо, уже готовый кончить второй раз, - Я больше не могу, пожалуйста!! - Давай!! - довольный собой, криком ответил Маккуин, и новая волна белоснежного излияния, сопровождаемая громким и истеричным стоном, окатила его с ног до головы, - Отлично. Остался последний штрих. Ради такого я даже высвобожу твои руки, только при условии, что ты не будешь толкаться и размахивать кулаками. Франческо было пофигу. Он плюнул на всё, но всем сердцем желал, чтобы его девственный зад остался нетронутым. Наручники с громом врезались в стену. Сменилась музыка: Archive - You Make Me Feel Stronger. И Молния, снова усевшись и подтянув лицом к себе ничего не подозревающего итальянца, принялся надрачивать своё достоинство довольно приличных размеров. Бернулли хватило мгновения, чтобы понять весь ужас, что сейчас воплотится в жизнь. - Да ты совсем рехнулся. Я же сказал тебе, что я натурал! - его голос дрожал. Но американец не желал этого слушать. Он уже вошёл во вкус насильника и желал только одного. Крепко схватив Франческо за чёрные волосы, Молния наклонил его голову себе прямо между ног, второй рукой приотрывая его рот, который итальянец самолично ни за что бы не открыл для таких целей, а потому последний стиснул зубы с губами так, чтобы уж наверняка никто и ничто туда не проникло. Однако Маккуин оказался сильнее, чем казалось итальянцу. С трудом проникнув своим органом в рот Франческо, американец стал грубо и сильно толкаться вперёд всем животом, т.к. пришлось всё опять делать самому. Вскоре, к удивлению Молнии, Бернулли резко, но слабо, обхватил его член дрожащей рукой и начал самолично двигать ртом по всей его длине. Расслабившись, Маккуин откинулся назад, на подушки, продолжая ловить кайф. Франческо почувствовал, что постепенно превращается из натурала в гея. И эта мысль не давала ему покоя до тех пор, пока очередная струя спермы не вылилась ему прямо в рот. Итальянец закашлял, она довольно противна на вкус. Молния любовался на Франческо. Весь в поту и сперме, уставший, ещё недавно отчаянно кличащий себя натуралом... Ну всё, оставалось немного, чтобы окончательно сделать из него гея. "Ты девственник - это единственное, что мешает твоему новому статусу" - подумал он и сел на колени: - Ну как, чувствуешь, как ты меняешься? - спросил Маккуин Бернулли, умудрившись избежать толчков итальянца и успев чмокнуть его в губы. Во рту тут же почувствовался вкус собственных выделений. - Лучше тебе не спрашивать меня об этом, Маккуино... - фыркнул Франческо, тяжело дыша и тыльной стороной ладони вытирая с губ сперму американца, - Надеюсь, на этом мы закончим... - Серьёзно?! Ты почти гей! И хочешь вот так просто уйти, не пройдя полный обряд посвящения? Ну нет, только через мой труп! И тут Бернулли почувствовал, что нужно быстро делать ноги. Не хватало ему ещё и девственности лишиться! - Пожалуйста! Я сам девственник и!.. Я... - Молния ударил себя ладонью по голове. Итальянец заподозрил нападение страстей и снова подполз ближе к американцу. - Продолжай, - мягко, но с опасением сказал он, вглядываясь Маккуину в глаза. - Я... Я не могу этого сказать. - Что сказать? - Я звал тебя вовсе не для того, чтобы вспоминать былые времена. Этого у меня даже в планах не было... Я знал, прекрасно знал, что ты натурал и никогда не обратишь на меня внимания!.. Глаза Франческо сейчас были готовы вылезти из орбит наружу: - Вот сейчас не понял... То есть ты... - Да! Да, я люблю тебя, мать твою! Тишина. Минута. Две... - Врёшь? - опасливо спросил Бернулли, не веря своим ушам. - Что?! Ах ты!.. Я тут, ради тебя, я всей душой!! А ты!.. - Молния был готов со всей силы всыпать итальянцу по самое первое число и уже занёс кулак. - Всё-всё-всё! Без паники. Хорошо, я понял, я тебя понял. Но, но!.. Я... Я не знаю, что ответить. Здесь реально было нечем ответить. Что может ответить натурал влюблённому в него гея? Правильно! Ничего. Но что-то ответить ведь нужно. - Просто скажи мне, испытываешь ли ты ко мне что-нибудь? Хоть что-нибудь? - Маккуин щенячьими глазками уставился на совсем растерянного и запутавшегося итальянца. - Эээ... Я чувствую лёгкое покалывание в кончиках пальцев, - выпалил Франческо, - И это мне совсем не нравится... Так что ты хочешь от меня? Американец вздохнул: - Я хочу тебя. - Но!.. - Я помню, что ты девственник. Я тоже. Но я ещё никого так сильно не хотел, честное слово. А то, что ты непорочен - вообще сказка! Пожалуйста, пожалуйста! Умоляю тебя! - Молния внезапно стал притягивать Франческо к себе; Бернулли даже не дёргался. Их губы снова слились в поцелуе, и оба повалились на кровать, - Ну, ты согласен? - меж тем успел спросить Маккуин. Итальянец еле заметно кивнул. Хотя в голове он твердил себе, что полный идиот и нажил проблем. А радости Молнии не было предела! Он расцеловывал Бернулли повсюду, ведь он дал ему такую возможность. Итальянец превратился в бревно; он не мог думать ни о чём, кроме как о том, что нужно решать вопрос по поводу голубой любви и том, что сейчас ему будет невыносимо больно. Сменилась музыка: Sarah Connor - Under My Skin. Контрольно поцеловав Франческо в губы, Молния поудобнее устроился сзади итальянца и смачно шлёпнул его по бёдрам. Последний пригрозил ему кулаком, намекая на то, что может вмиг передумать. Намёк был понят без лишних вопросов. "Расслабься", - дал ценный совет Бернулли Маккуин. Надеясь, что это хоть как-то облегчит его участь, итальянец попытался максимально расслабиться и принял позу раком. " Ну всё, готовься... ", - сказал себе Франческо, чувствуя, что американец уже начинает понемногу входить в него. Рывок! Крик итальянца заполонил всю комнату, да что говорить - всю квартиру, даже может и нижние этажи. Это было очень больно. Не растерявшийся Маккуин тут же напомнил свой совет, и Франческо снова попытался успокоиться. Молния входил и выходил, сначала медленным темпом, потом ускоряясь, и так чередуя. Бернулли проклял себя за то, что пошёл на такие жертвы. Однако... Вдруг он явно вошёл во вкус, и лежачее бревно внезапно зашевелилось, даже начало тихо постанывать. Молния обрадовался - неужели получает удовольствие? Но дело близилось к развязке и, уже не имея сил сдерживаться, оба на удивление синхронно кончили. Сменилась музыка: Roxette - Listen to your Heart. Итальянец рухнул без сил. У него сильно болела паховая и задняя области. На покрасневших глазах вдруг выступили слёзы, лицо было покрыто многочисленными каплями пота, липкого и холодного. Американец подполз на корточках к голове Бернулли: последний всеми силами старался не заплакать - настолько было ему больно. Последние толчки сыграли роковую роль и принесли самые больные ощущения. Франческо закрыл глаза и, не выдержав, заплакал от боли: - Франческо? С тобой всё в порядке? - спросил Молния, теребя итальянца за руку; тот лишь что-то невнятно прошептал и замолк, - Мать вашу! - американец ударил кулаком по стене, - Потерпи, я сейчас. Маккуин вышел из комнаты. Когда он вернулся со стаканом воды в руке, он увидел, что Франческо, вытирая слёзы, повсюду что-то ищет. Вероятнее всего, свои боксеры. Молния присел рядом с итальянцем, протягивая ему стакан. Молча и без вопросов Бернулли взял его и залпом выпил всю воду. Американец вздохнул. Франческо посмотрел на него усталым и страдающим взглядом. Его глаза распухли и были полны горьких слёз. Жалея его, Маккуин нежно обнял страдающего итальянца; тот с силой вцепился в его плечи, всё ещё не переставая плакать. - Боль пройдёт, - прошептал американец, вдыхая пьянящий запах вороных волос Франческо, - Всё хорошо, не плачь, пожалуйста. Но Бернулли продолжал тихонько всхлипывать: - Мне так больно, никогда ещё мне не было настолько больно... - Но я счастлив, что это сделал именно я, лю... Любимый... - последнее слово Маккуин произнёс очень тихо, на ухо. Итальянец ещё сильнее прижался к Молнии. Теперь он знал, что как бы ему не было больно от потери девственности, он обрёл того, который всегда поможет, поддержит, успокоит, прижмёт к себе и скажет: "Всё хорошо, любимый, я с тобой". А самое главное - впервые Франческо понял, что именно Молния Маккуин всегда будет тем, кому итальянец будет готов проиграть (в постели, разумеется))).